Страница 23 из 72
Двигатель пикапа взревел, два мощных рывка толкнули стоящих к задней стенке кузова. Теперь уже все, включая Голливуда, возмущенно закричали. Кэм удивился, услышав в голосе парня яростное ожесточение:
— Что он творит?
Шоссе метров четыреста спускалось ровной лентой, и водитель разогнал пикап до восьмидесяти километров в час, а то и больше. Кэму показалось, что дождь поутих, но шины поднимали такой плотный ореол брызг, что трудно было сказать наверное. Намокшая маска отдавала горечью затхлого пота.
После крутого поворота мимо промелькнули три покореженные машины и въезд в кооперативный поселок. Взгляд Кэма привлекли россыпи крохотных желтых цветов на обочине — целые полгектара буйных красок.
— Видели? — воскликнул он.
Водитель притормозил и съехал с шоссе. Юноша не заметил указателя «Водохранилище Корлисс», но хорошо помнил сам поворот.
— Ты куда повернул?! Ты что… Там же тупик! — Прайс поднял руку, чтобы еще раз стукнуть по крыше. Силверстейн поддержал его:
— Он прав. Отсюда до водоема всего несколько километров, потом стоянка для машин и больше ничего.
Кэм был рад, что его лицо скрывали маска и очки. Любой бы сейчас легко прочитал на нем чувство вины. Интересно, остановился бы Сойер, если бы Прайс пригрозил вытолкнуть Кэма из кузова? Но Джим продолжал барабанить по крыше, Нилсен пытался развернуться в тесноте, Голливуд наклонился и положил руку на плечо Кина, который обеими руками стискивал живот.
От мрачных мыслей юношу отвлек Мэнни:
— Кэм, куда мы едем?
Пикап сделал несколько поворотов, солнце появлялось то с одной стороны, то с другой, стекла очков темнели и светлели в унисон, отчего-то напоминая работу маятника.
— Кэм? — повторил вопрос Мэнни.
Желание заткнуть рот мальчишке было таким сильным, что руки сами по себе напряглись, приподнявшись на несколько сантиметров от бедер.
Мэнни, он же Мэнфред Райт, рано повзрослел, что вызывало у Кэма печаль, смешанную с уважением, но не успел набраться опыта человеческих взаимоотношений в мире взрослых. Кэму часто казалось, что упрямое нежелание расстаться с детством служило Мэнни своеобразной защитой. Как бы то ни было, неосмотрительность мальчишки таила в себе опасность, и Кэм убедился, как прав был Сойер, когда отказался посвятить юнца в их план. Мэнни проболтался бы Голливуду, тот — Прайсу, причем оба сделали бы это из самых лучших побуждений.
— Он везет нас в тупик! — прошипел Силверстейн.
Прайс проговорил тихим, почти охрипшим голосом:
— Вы что, ребятки, задумали?
Дальше отмалчиваться не выйдет. Кэм попытался найти подходящие слова, но тут кто-то схватил его за куртку под рюкзаком. Нилсен!
— А ну отпусти его! — прорычал Бакетти.
Сойер нажал на клаксон.
— Две минуты! — выкрикнул он, высунувшись из кабины и похлопав по двери. — Через две минуты будем на месте. Там, если захотите, можете забрать пикап.
Все замолчали, не зная, что ответить. Кэм почувствовал облегчение, смешанное с благодарностью.
— Дэвид заразился, — сообщил Голливуд, склонившись над Кином. Тот, зажимая руками живот, качнул туловищем вперед-назад, словно говоря «да».
— Через руку, — добавил Голливуд.
Все опять повернулись на голос Сойера из водительской кабины. Тот, раздраженный отсутствием реакции на свои слова, еще раз ударил по двери:
— Еще минута и машина будет ваша!
Силверстейн, украдкой глянув на Кина, крикнул:
— Только зря время потеряешь! Там тупик!
— Нет. Мы срежем огромный крюк! — возразил Кэм. — Посмотри на карту. До первого поворота в нужном направлении шоссе идет на запад почти восемьдесят километров, и там полно извилин. Дорога займет два часа, если не больше, а если встретим затор — придется так и так поворачивать обратно.
— Что-о?! — по-птичьи вскрикнул Прайс.
— Дальше мы идем пешком.
Все немногочисленные магистрали пересекали долину с запада на восток, ибо крутизна горных склонов не позволяла подниматься по ним на автомобиле, да и ездить тут было особенно некуда. Восточнее пика Медвежьего шоссе № 6 вело прямиком в пустыню Невада, на западе находились лишь горстка кэмпингов, фруктовые сады да три небольших поселка. Шестерка в конце концов сворачивала на юг, где встречалась с шоссе № 14, а то в свою очередь — с дорогой местного значения № 47, подходившей к вершине Голливуда с северной стороны. По подсчетам Кэма и Сойера, весь маршрут составлял порядка ста пятидесяти километров.
— Даже если предположить, что шестерка полностью свободна, а это вряд ли так, два часа уйдут только на то, чтобы доехать до шоссе № 14. А здесь расстояние между двумя шоссе всего пять-шесть километров. Дойдем за сорок минут.
— Так быстро нам не успеть! Вы с ума посходили! — запричитал Маккрейни, оглядываясь на Прайса. — Раз там нет дороги, значит, на то есть причины.
— Люди могут пройти там, где машины застрянут, — огрызнулся Кэм.
— А потом как? — спросил Силверстейн. — Пикап-то мы бросим!
— Найдем другую машину или на своих двоих дотопаем. Если цепляться за шоссе ради удобства, можно коньки отбросить.
— Но мы же голосовали! Все уже решено голосованием! — воскликнул Прайс.
Ритуал провели аж два раза, как будто рельеф долины можно было изменить поднятием рук. Кэм и тогда пробовал возражать, но ему заткнули рот. Сойер не пытался никого переубеждать, только смотрел да слушал. Пока Прайс церемонно подсчитывал голоса, приятель Кэма лишь молча качнул головой.
Юноша перевел взгляд на Голливуда. Он тоже сначала выступил против поездки на пикапе. Кэм надеялся, что теперь-то парень его поддержит, но тот словно язык проглотил. Может быть, просто пытался мысленно представить себе карту.
— Мы все сто раз это обсудили! — Прайс обвел рукой Нилсена, Аткинса и Маккрейни. — Все просчитано! Спуск займет всего час! Один час!
— Джим, по дорогам не проехать. Снег лежал на высоте 1800 метров, и по шоссе выше этой отметки, возможно, никто не ездил — одни полноприводные машины, местные жители со снегоуборочными щитами и на аэросанях да еще танки Национальной гвардии. Но и они могли застрять, наткнувшись на первый же затор.
Прайс отмахнулся, как будто что-то выбросил, больше ничем не показывая, что слова Кэма дошли по адресу:
— Идти пешком глупо, когда есть другие возможности! Надо экономить силы!
— Вы там все погибнете, — добавил Маккрейни, словно они сидели в крепости или подводной лодке, а не в обычном пикапе и Дэвид Кин не дышал одним с ними воздухом.
Хаотичность атак наночастиц пугала не меньше, чем быстрота и энергия, с которыми они перемалывали организм носителя. Чума скоро, очень скоро проснется внутри каждого из них — в этом не приходилось сомневаться.
У дороги показалась группа деревянных указателей с нарисованными человечками, демонстрировавшими, как правильно пользоваться мусорными баками и туалетами. Пикап въехал на широкую заасфальтированную площадку, на которой стояла одинокая «субару». По ту сторону темной, абсолютно неподвижной водной глади буравили небо острые зубцы скал.
Сойер, не выключая двигателя, вылез из кабины с зеленым рюкзаком в руках. Кэм выпрыгнул из кузова с противоположного боку.
Их примеру последовал только Силверстейн. Он соскочил на землю и тут же встал между Сойером и открытой дверью. Из кабины послышались возня и крики женщин. Бакетти в кузове тоже пытался выбраться из кучи-малы.
Увидев, что они с Сойером готовы идти пешком, остальные поймут, надеялся Кэм, насколько бессмысленно продолжать движение на машине.
В кузове, однако, почти никто не сдвинулся с места.
— Сойер был прав насчет вас, — сказал Кэм, пытаясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию, пусть даже гнев. Кин чуть приподнялся на локте. Бакетти встал рядом со смуглым юношей. Мэнни опустился на одно колено, переводя взгляд с Кэма на Голливуда и обратно.
— Я должен вернуться назад, — промямлил Кин. Он поддерживал левое запястье правой рукой. — Отвезите меня обратно.
Шум в кабине затих. Эрин вывалилась наружу из двери водителя, толкнув Силверстейна в спину. Остальные женщины, видимо, сопротивлялись с таким ожесточением, что выйти с пассажирской стороны не было никакой возможности.