Страница 12 из 45
– А ты спроси его, кто он, – спокойно сказала я ребёнку. – В следующий раз, когда он придёт. Не бойся, просто спроси, чего он хочет.
– Тебе легко говорить, ты же никогда его не видела. Во сне ещё сложнее понять, что это – сон, и что-то сделать. Когда я начинаю понимать, что это – сон, меня выбрасывает из сна…
– А ты постарайся…
– Хорошо, я постараюсь…
Я миру подарила сына.
Кем будет он? Смогу ли я
В него вложить такую силу,
Которой наградил меня
Всевышний, всемогущий бог?
Как мне хотелось, чтоб он смог
Её использовать по назначенью!
Туманно было сновиденье…
И доживу ли я до дня,
Когда его у алтаря
Увижу под руку с подругой?
И вспомнит ли свою он мать
В тот день, когда я от недуга
Беззвучно буду умирать?
Прочтёт ли он мои стихи?
Поймёт ли душу или всуе
Меня с усмешкою осудит
И не простит мои грехи?
Быть может, повзрослев едва,
Простившись молча навсегда,
Уедет в дальние края…
О будущем не знаю я —
Мне остается лишь мечтать
И в сердце тайно свято верить,
Что позабыть он не сумеет
Свою неласковую мать.
* * *
Я видела своего сына ещё за несколько лет до его рождения. Я знала, как он будет выглядеть в этом мире. С момента его появления на свет он был необычным ребёнком.
Он любил одиночество и бурно проявлял недовольство, когда его брали на руки или начинали проявлять к нему то, что люди называют здесь «телячьими нежностями».
Мне кажется, его первые слова были: Я – САМ!» Он даже не давал никому кормить себя с ложки.
Когда он ещё не умел говорить, ему часто снились кошмары, и он дико плакал. Я входила в его комнату, включала свет и видела ужасные картины, будто он отбивался от кого-то незримого во сне и совершенно не реагировал на меня. Мне с трудом удавалось его разбудить, но, когда он просыпался, вспоминал, где он, то сразу мгновенно успокаивался.
Позже он начал разговаривать во сне. Иногда он говорил очень отчётливо и абсолютно серьёзно, по-взрослому, с каким-то человеком, и мне кажется, это был Его Учитель. «Ты же знаешь, я не могу этого сделать сейчас…» – однажды произнёс он лет в семь кому-то во сне.
И мне было страшно за него. Страшно, что он не станет Воином Света.
* * *
Когда он был маленьким, у него была своя любимая игра. Мы приходили в парк, где продавали воздушные шарики. Он просил меня купить ему один. Я покупала. Он брал шарик и, как бы незаметно от меня, отпускал его в небо. Потом поворачивался ко мне и, жалобно глядя мне в глаза, просил купить ему ещё один. Так могло продолжаться до бесконечности. Мне казалось, что он, таким образом, заранее учит сам себя отпускать всё земное, что ему на самом деле очень нравится, как в умных взрослых книжках учат избавляться от идеализаций и привязанностей.
Я никогда не рассказывала ему про Иную Реальность, но он знал Её сам. Он говорил мне о том, что видит, чувствует и знает.
– Я когда-то умер, а потом родился, мам, – сказал он мне однажды перед сном.
Я кивнула головой.
– А потом, когда я снова умру и снова рожусь, у меня будет уже другая мама.
– Необязательно. Души могут встречаться в следующих жизнях, только они могут не узнать друг друга в новом теле.
– Нет, мам, мы больше никогда не встретимся.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что ты больше никогда не родишься. Я это чувствую, я знаю. Тебя оставят ТАМ.
Он просит купить ему шарик,
Чтобы сразу отпустить его в небо.
Мне бы,
Так же, как ему, с лёгкостью,
Присущей лишь детству робкостью,
Научиться отпускать,
Кого люблю я,
Чтобы чувства и мысли
Мне не мешали,
И я, его нежно целуя,
Покупаю ещё один
Шарик.
Глава 8 Сон
Мы встретились с Ним, с Человеком, Которого Не Было, и пошли в то злачное место, где разные люди читают заклинания. Мне не хотелось читать. Мне хотелось просто побыть рядом с Ним. Но едва мы зашли в тот подвальчик, как Он буквально схватил меня, как котёнка, за шкирку, и бросил на сцену со словами:
– Ты же – заклинательница? Вот и читай…
Я стояла на ослеплённой светом сцене в чёрном-чёрном подвальчике.
Да, я – заклинательница и занимаюсь Магией. Белой Магией. Магией Слова. Я сочиняю заклинания, которые, на самом деле, не являются заклинаниями сами по себе и несут силу только в том случае, если тот, кто их читает, вкладывает в слова свою Душу, пропитывает их своей энергетикой, при этом она должна быть обязательно доброй.
Каждый раз, когда я читала, люди смотрели на меня, как на чудо, наслаждаясь потоком льющихся в пространство энергий, который я пропускала через себя и отдавала вовне всем этим людям, чем-то похожим на вампиров, жадно собиравшимся вокруг меня стаей и как будто умоляющим: «Ещё!»
Я вкладывала в них всю себя, свою любовь и Душу. Я любила.
Он сказал мне, что я должна воспринимать это как игру. Игру с Душой.
Зал замер…
На Вас смотрела я в печали,
Крошился в пальцах Бога мел,
Вы столь значительно молчали,
А Ангел за плечами пел,
Собрав мозаикой гербарий,
Причастным окропил вином
Уже написанный сценарий
Ещё не снятого кино
О Вас, герое главном в главах
Судьбы неласковой моей,
На парусах кровавой славы
Плывущих в небо кораблей.
Он исчез… Прошло много-много дней. Я писала Ему, но Он ничего не отвечал.
В тот день я получила сразу несколько очень плохих известий, которые буквально «резали» меня без ножа. Нельзя сказать, что это была неожиданность. Я почувствовала, что так будет, ещё за полгода до этого дня. Но когда я так чувствую и при этом знаю, что не могу ничего изменить, мне всё-таки очень хочется до последнего момента верить в чудо.
Но чуда не произошло. Это были действительно очень плохие новости, чёрные. Если до этого момента существовали какие-то варианты, то именно в тот день они «схлопнулись» в один. Но я так никому и не сказала об этом. Мне не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Кроме Него.
Тогда я написала и отправила Ему одно заклинание про то, как стою на подоконнике у открытого окна. Он ответил, что стоять на окне в феврале – достаточно прохладно. По крайней мере, людям. Но я – заклинательница, поэтому мне, может быть, даже и нужно немножко проветриться. Я сказала, что мне очень плохо. Так плохо, что жить не хочется. И мне кажется, что на этот раз у меня уже не хватит сил. И поэтому я очень прошу Его не исчезать из моей жизни, дав мне возможность хотя бы писать Ему эти письма.
«Не грусти – морщинки появятся…» – ответил Он и снова исчез…
Приходите, мой мальчик, ко мне!
Пусть ревнуют поклонники!
Потанцуйте со мной на окне,
На подоконнике!
Дайте руку! Не надо смотреть
На другую лишь сторону!
Потанцуйте со мною! Здесь
Смерть Кружит Вороном!
Тонкой ниточкой вьётся мой путь,
Раздразнило Безумие!
Потанцуйте со мною чуть-чуть
В Полнолуние!
Мне теперь нет дороги назад!
А без Вас – море – пресное!
Потанцуйте со мною у врат
В Неизвестное!
Что готовят для нас небеса? —
Да какая Вам разница!