Страница 11 из 45
В нём всё – по полочкам. Отмерено линейкой.
Фиалки в доме поливают лейкой,
Ромашки в поле поливают небеса.
На все вопросы знаешь ты ответ,
Всё в жизни – по законам «учат в школе»:
Фиалки – в доме, а ромашки – в поле,
И возражений вроде бы здесь нет.
Стереотипов выжженная степь…
Слова, поступки, годы – всё по плану:
Фиалки и ромашки – в икебану —
Достроена логическая цепь.
В моих глазах – иные небеса,
Не стать мне ни ромашкой, ни фиалкой,
И мне тебя немножко даже жалко —
Твой мир не допускает чудеса.
Глава 7 Сын
– Тебя срочно вызывают в школу, – пробурчал мой сын, когда я переступила порог дома, и мгновенно скрылся в своей комнате.
Я пришла к учительнице. Она была уже не молода и производила на всех впечатление достаточно умной и доброй женщины. Я могла предположить себе всё, что угодно, из возможных причин моего «срочного вызова», но только не то, что она вдруг произнесла:
– Я не знаю, что делать с вашим ребёнком. Это просто кошмар! Он во всём хочет быть ПЕРВЫМ! Ну разве это мыслимо? Он всегда поднимает руку, ещё не дождавшись, когда я закончу формулировать вопрос, всегда первым сдаёт контрольные работы, всегда напрашивается выйти к доске. Я уже не говорю о том, что он вечно придумывает какие-то игры для детей и хочет их куда-то вести за собой…
Она говорила долго, и я не перебивала, но уже не слышала её слов.
* * *
Я вдруг вспомнила одну историю из моего детства.
Мне было лет десять-одиннадцать, когда на зимних каникулах мама отправила меня, как здесь говорят, на самую большую и известную в этом Королевстве «ёлку», куда родителей тогда не пускали.
Зал, где проходила «ёлка», вмещал в себя безумное количество детей совершенно разного возраста. Когда «ёлка» заканчивалась, их выпускали ходить по кругу на площадь трёх Соборов, похожую на загон для лошадей и ограждённую железными перегородками, за которыми как раз и находились родители. Они стояли в несколько рядов, пытаясь пробиться поближе к первому, чтобы поскорее отыскать своё чадо в огромной толпе детей, ходящих по кругу, и успеть выцепить его из толпы, пока ребёнок не зашёл на очередной круг.
Это была такая игра под названием «Найди меня!» и самый настоящий стресс, как для детей, так и для взрослых. Во-первых, потому что зима тогда ещё была зимой – снег скрипел под валенками, и родители, простояв на морозе в ожидании встречи достаточно длительное время, могли простудиться и заболеть. Во-вторых, потому что тогда здесь было принято ходить в униформе. И очень сложно среди тысяч тоскливо марширующих по площади одинаковых валенков отыскать те, на которые утром твой ребёнок с трудом пытался нацепить галошки. С другой стороны, эта игра развивала работу шестого чувства – просто «почувствуйте» своё.
Мы с мамой договорились, что она будет махать мне шарфиком, очень похожим своим однотонным цветом на флаг нашего Королевства в те времена. Но пока я была на «ёлке», я поняла, что об этом же условном знаке тут договорились не менее половины присутствующих детей.
Мне стало жалко маму. И я решила сделать ей подарок. Я вышла на улицу первой. Я шла по широкой дороге к магическому кругу. За мной никого не было. Я не знаю, как у меня так получилось. Я вошла в круг и услышала радостно-волнительные возгласы родителей: «Пошли!» И ещё я слышала, как они перешёптывались между собой: «Боже, кто этот счастливчик? Чей это ребёнок?» Потом я увидела маму. Она улыбалась.
* * *
Уже который день я отчётливо чувствовала, как моё астральное тело всё больше отделяется от физического. Когда человек уходит, обычно подобное отделение начинается где-то за семь дней до… Физическая боль исчезает только за пару часов до…
Я уже не раз через это проходила.
Но я сейчас не уходила. По крайней мере, не так, как уходят отсюда из-за болезни. У меня ничего не болело. Это было что-то другое. И совсем не то состояние, в которое я погружалась периодически, причём в последнее время всё чаще, когда отключаешься от окружающих лиц, звуков и всего происходящего, буквально выпадая из контекста. В этом состоянии очень хорошо пишутся заклинания, слова назойливо повторяются тебе кем-то Там. А кто-то Здесь пытается тебя из этого состояния вывести путем щёлканья пальцев перед глазами: «Пора бы уже и вернуться!» В умных книжках это называется «транс».
Нет, сейчас всё было иначе.
* * *
Раньше я бывала и в другом измерении. Оно очень страшное. Я могла переходить туда как во сне, так и наяву. Его сложно описать. Там всё как-то очень напряжённо, при этом чувствуешь необъяснимый вакуум чего-то. Время вязкое, замедленное или нет, но оно Там – совсем иное, не как Здесь. Ты оставляешь Там почти всю свою энергию и возвращаешься абсолютно выжатым и пустым. Это – мир мёртвых. Тех, кто остался где-то между Здесь и Там по каким-то причинам. Кто не смог уйти, или ему не дали уйти выше. Там есть разные существа, в том числе и очень злые Сущности, есть просто серо-восковые призраки… Обычно я проходила Туда во сне сквозь какой-то экран или через зеркало. Когда-то Там застряла моя мама, и мы ходили по очереди друг к другу «в гости», то она – ко мне Сюда, то я – к ней Туда.
Потом я стала видеть Это наяву. Границы пространств (измерений?) – того, в котором я жила, и иного, чужого и страшного, – становились очень тонкими. И то, что было Там, оказывалось прямо Здесь. Когда я жила с бабушкой на старой квартире, переходы происходили почти постоянно, каждый день. Сначала мне казалось, что я сойду с ума. Потом я привыкла.
Я переехала, но и там, где жила после, я иногда каким-то образом открывала Дверь в Иную Реальность, сама того не желая. Сначала я просто начинала чувствовать, как Она открывается, потом почти физически ощущала само То пространство, вливающееся в моё, и почти сразу же начинала слышать Его звуки и видеть.
Самое страшное было не это. Я сама уже ничего не боялась. Но однажды я поняла, что не только сама могу проходить Туда, но и перетаскиваю с собой тех, кто находится в этот момент рядом. Мне было страшно за сына. Я ничего никогда не рассказывала ему об Иной Реальности. Но однажды мы засыпали с ним вместе, когда я вдруг УСЛЫШАЛА. Я сделала вид, что ничего не происходит. Ребёнок посмотрел в мои глаза и шёпотом спросил:
– Ты слышала, мам?
– Что, малыш?
– Эти звуки, что это? Кто здесь? Скажи мне, что ты тоже СЛЫШИШЬ!
– Мы здесь – одни, засыпай, не бойся. Тебе показалось…
* * *
В тот вечер я зашла к ребёнку, чтобы пожелать ему спокойной ночи.
– Мам, мне страшно, – сказал он.
– Расскажи мне, – спросила я, пытаясь скрыть волнение.
– Я стал видеть Человека в Чёрном. Кто он?
Я закусила губы, чтобы не закричать.
– А как ты его видишь?
– Он приходит ко мне. Иногда во сне, а однажды он был здесь в комнате. Он стоял у окна. Он всегда появляется неожиданно. Я боюсь его. Он весь в чёрном. Как монахи. В каком-то полотне. Я не знаю. Я не вижу его глаз. Но он смотрит на меня. Он молчит. Мне страшно. Зачем он приходит?
Мне хотелось закричать Богу: «За что?!»
Мне было столько же, сколько моему сыну, когда умерла моя мама. Помимо всего, что тогда происходило, начиная где-то за год до её смерти, и всего, что после, был и этот Человек в Чёрном, которого я помню до сих пор.
Однажды, когда я легла спать, я посмотрела на окно. У окна в комнате стоял Человек в Чёрном. Как монах или просто весь в какой-то чёрной ткани. Я не поняла. Я застыла. Меня как будто парализовало от страха. Я не могла пошевелиться. Я не видела его лица. Я не знала, кто он. Он смотрел на меня и молчал.