Волшебная гондола (ЛП)

Глава 24

Там меня ожидали хорошая и плохая новости. Хорошая, что мой гардероб действительно уже прибыл. Плохая, что Монна Фаустина собиралась, спустя некоторое время, повысить квартплату, потому что, как она заявила, мой супруг и я принесли ей одни лишь раздоры, недомогание и прочие страдания.

Мне немедленно пришлось её разочаровать.

— К сожалению, мой супруг носит все наши деньги при себе. Все же я могу вас заверить, что он оплатит все ваши требования, как только выздоровеет. Определенно, это не продлится дольше недели.

— Вы уверены, что у вас нет своих наличных? — спросила монна Фаустина.

— Полностью уверена.

Она посмотрела на меня в наивысшей мере подозрительно, однако больше ничего не сказала.

С утра она хорошо отдохнула. Теперь она снова твердо стояла на ногах и проворно двигалась по кухне, очевидно, задумав позавтракать. Голодно я посмотрела на деревянную доску с сыром и хлебом, которую она разместила на столе. Моя последняя трапеза была так давно, что я едва могла о ней вспомнить.

Я могла бы купить себе что-нибудь, в городе повсюду встречались булочные. Но, в самом деле, к сожалению, Себастиано при переходе забрал с собой все наличные деньги. Слишком глупо, что я не подумала забрать кошелек с его пояса.

Помедлив, я вспомнила, что у меня были собственные деньги на черный день. Мой взгляд метнулся к ящику, который стоял под лестницей. Его доставили два служителя монастыря, по словам монны Фаустины, вскоре после моего отъезда. Я не сомневалась в том, что монна Фаустина уже просмотрела содержимое, включая наличие денег. Теперь мне стало понятно, что вдохновило ее на повышение аренды.

Спешно я подняла ящик на чердак, проверила свои пожитки на пропажу и пересчитала монеты. Их было достаточно, чтобы продержаться до следующего новолуния, вероятно, даже на пару дней больше, даже при учете повышения аренды. Причем я, однако, не планировала, бросать в лапы монне Фаустине больше денег, чем необходимо, так как она хотела денег за каждую дополнительную услугу.

Сейчас именно поэтому я должна была отдать часть моих наличных, так как мне нужна была вода, чтобы помыться. Следовательно, я призналась монне Фаустине, что я все же нашла немного денег. Но так как вполне возможно, что у моего мужа в любом случае будут расходы в больнице, поэтому мне нужно быть очень экономной.

Я торговалась с ней до последнего. Через некоторое время мы договорились, при этом я думала, что сбила порядочно, так как выторговала еще кусок хлеба с сыром.

Бурча себе под нос, она вручила мне кувшин со свежей водой и даже разрешила воспользоваться своим зеркалом с ручкой. Я взяла полотенце, мыло и расческу из сундука Себастиано, который выглядел странно и сиротливо в комнате на чердаке и напоминал мне о том, что теперь между нами были сотни лет. Я закрыла глаза и представила, как он лежал в приемном отделении неотложной помощи. Чувство страха охватило меня, так как это было очень легко представить.

"Мы его теряем", — кричал кто-то.

Врач надевала ему маску для дыхания, другая устанавливала дефибриллятор на двести. "Убрали руки!" — кричала она, пока пускала ток через тело Себастиано. Он сильно вздрогнул, а на экране появилась извилистая линия.

"У нас есть пульс!" — сказала врач.

"Хорошая работа, Иззи", — ответила другая. Только сейчас я поняла, что эти двое выглядят так же, как Иззи и Мередит из "Анатомии страсти".

"Ну, замечательно, — иронично подумала я. — Не проблема, если я пропущу пару серий. Я просто выдумаю собственные."

Как бы то ни было, в любом случае, компетентные медицинские профессионалы двадцать первого века позаботились бы о Себастиано. Они поставили бы ему капельницу и накачали бы его тело антибиотиками, и через неделю он был бы почти как новенький. Что-то другое я не хотела представлять.

Я поспешно умылась, трудоемкая и одновременно короткая процедура, так как, чтобы действительно быть чистой, мне понадобилось бы гораздо большее количество воды. С тем немногим, что у меня было, я могла очистить только пару особенно нуждающихся в уходе мест на теле и на этом все. Что бы я сейчас не отдала за мой дезодорант!

Мои волосы, которые также нужно было бы основательно и срочно помыть, должны были, в любом случае, подождать лучших времен. Я расчесала их так хорошо, как могла, и, собрав на затылке, заплела в тугую косу, которую завязала единственной шелковой лентой, которая еще осталась после всех этих обменов с Доротеей.

Затем я надела свежие чулки и чистую нижнюю юбку. Из двух верхних платьев я выбрала более неприметное и тщательно зашнуровала его на груди. Закрыв лицо и плечи платком, я закончила свои приготовления и была готова к выходу. Прежде чем уйти, я закрепила маленький мешочек с деньгами на поясе, чтобы моя шустрая домовладелица не поддалась искушению.

Перед дверью я еще раз глубоко вдохнула и собралась. Затем отправилась в путь.

При дневном свете Палаццо выглядел еще более пугающе и более великолепным, чем вечером бала. Фасад был раскрашен цветными фресками, людям в этом времени преимущественно нравились сцены из библии. Мраморные головы львов украшали перила у окон. Увешанная бархатом гондола качалась у набережной. Все было идеальным.

Я надеялась, что Тревисан был в лучшем настроение, чем ранее. Хорошее настроение должно было помочь. Однако, прежде всего, я надеялась, что он вообще был дома.

Слуга, который в ответ на мой стук отворил мне ворота, осмотрел меня с тенью снисхождения. Пожалуй, мне следовало бы всё же надеть вместо скромного хлопкового платья более изящное шелковое. Однако рассуждать об этом было слишком поздно.

Я откинула вуаль и объяснила, что мне необходимо поговорит с мессером Тревисаном об одном неотлагательном деле. Когда слуга спросил мое имя, я ненадолго задумалась. До сих пор я вообще не была представлена Тревисану! Он знал меня только как "маленькую кошечку"!

Конечно, мне трудно было объяснить это слуге. Он безудержно смеялся бы: в конце концов, я не была женщиной-кошкой.

— Я — Анна, мессер Тревисан в курсе, — величественно сказала я. — Мы встретились вчера перед залом заседаний во дворце Дожа. Мы, мессер Тревисан, мой двоюродный брат Себастиано и я, разговаривали там.

Слугу это устроило. Он сказал мне подождать и исчез в направлении лестницы. Через некоторое время он вернулся и попросил меня следовать за ним.

Большой зал бельэтажа без блеска света свечей казался более трезвым, чем во время праздника. Когда я прошла мимо большого зеркала, то мельком взглянула в него. Ни следа сияющей красоты ренессанса, которая смотрела на меня из зеркала. Я выглядела бледной и утомленной от бессонной ночи. В этом мире без тонального карандаша я ничего сделать с этим, кроме как хорошо выспаться.

Слуга провёл меня в одну из комнат, ответвляющихся от Портего.

— Мой господин сейчас придёт, - сказал он.

Я поблагодарила его и начала осматриваться вокруг. Все выглядело так, как будто это был рабочий кабинет. У окна стоял письменный стол с чернильницей и бумагой. На огромном столе у камина лежали разбросанные фолианты и свертки документов. На стенах висели полки, в которых находились десятки книг, неопровержимое доказательство богатства Тревисана. К книгам относились так же, как к приправам. Так как их в это время было мало и стоили они так дорого, что их могли позволить себе лишь немногие. Собственно говоря, с моими повестями о Гарри Поттере я смогла бы неплохо выйти замуж, и я бы напечатала свои романы с клыками, и толпы желающих жениться на мне выстроились бы очередь.

Некоторое время я наслаждалась мечтами о том, чтобы стать IT-девушкой Венеции с несколькими книгами и перечницей, когда мой взгляд остановился на большом деревянном глобусе, который блестел на столике. Он выглядел очень ценным. Части света были инструктированы в древесину, но при этом столяр позволил себе много художественной свободы: Северная и Южная Америки были расплющены в длинный тонкий шланг. В противовес этому Африка была огромной, особенно на юге. По сравнению с ней Азия выглядела довольно хило. И хотя я редко правильно отвечала на географии, я была полностью уверена, что не видела в этом своеобразном варианте Арктику. Антарктика отсутствовала совсем, на нее, возможно, не хватило дерева.