Страница 27 из 72
Затем я услышала, как Альвизе что-то сказал, что меня насторожило.
— Конечно, мы пойдем на торжество к Тревисану. У нас с ним есть еще неотложные дела. — То, как Альвизе произнес слово "дела" и затем последовала злорадная насмешка, звучало совсем не по-деловому, а ... лукаво?
— Ах, скучные дела, — ворчала Доротея. — На торжествах должны танцевать, петь и веселиться! Я бы пожертвовала шестью дюймами длины моих волос, чтобы пойти туда вместе.
— Наши дела с Тревисаном не скучные. А скорее ... неминуемые. — В этот раз смех Альвизе звучал четче остальных. По моей спине пробежала холодная дрожь, в то время как затылок продолжал сильно зудеть. Я с осторожностью подсматривала через щель, чтобы больше увидеть.
— Доротея, милая моя, если ты очень хочешь пойти со мной, я могу это устроить. — сказал Альвизе. Он игриво словил ее убранные вверх локоны. — Даже не обрезая твои великолепные огненные волосы.
Она оттолкнула его руку.
— Не смейся надо мной!
— Вовсе нет, я не смеюсь. — Он улыбнулся. — Почему бы тебе просто не пойти со мной?
— Но что же скажут люди! — сомневаясь, ответила Доротея. — Я только что овдовела.
— Никто ничего не узнает. Надень маску, так все равно делают многие.
— Но это же не время карнавала, — возразила Орсола. — Там ношение масок не запрещено?
— Глупышка, — сказал Джованни. — Таких запретов никто не придерживается. Кроме того, торжество происходит внутри, кто может этому помешать?
Доротея захлопала в ладоши.
— Ах, это было бы замечательно. Я не была на праздниках уже много лет. Только на тех, где были только старые-престарые старики, у которых вряд ли были свои собственные зубы.
— Ты в зубах не будешь нуждаться, — смеясь, пообещал Альвизе. Словно в подтверждение, он укусил Доротею за мочку уха, что вызвало у нее приглушенный визг.
Я сильно почесала затылок, но зуд еще больше усилился. Сейчас я поняла, откуда я знала имя Тревисан. Себастиано упоминал его в ночь моего прибытия, когда я пришла в себя после потери сознания.
Даже сегодня ночью на Тревисана должны напасть и если я это не предотвращу, кто тогда? Малипьеры скрываются за каждым углом с ядом и кинжалом.
Фантазии не было много места разгуляться. Альвизе хотел покуситься на Тревисана, преимущественно с помощью яда или кинжала. Другими словами, он планировал убить этого Тревисана и уже прямо завтра на том празднике.
Отлично, испуганно подумала я. Черт возьми, что же мне делать?
— Где собственно Анна? — спросила Доротея.
Орсола многозначительно откашлялась, и через щель я увидела, как она показала жестом прямо в моем направлении, который объяснял, что я в туалете. К сожалению, она вовсе ничего не поняла.
Альвизе, который сидел на кровати рядом с Доротеей, встал и попробовал заглянуть сверху за ширму.
— Эта Анна еще так невинна, что мужские взгляды загоняют ее в укрытие?
— Когда взгляды такие дерзкие, как твои, это просто необходимость, — объяснил его брат, от чего он и Альвесе закатились смехом. Какой-то момент я надеялась, что они обо мне просто забудут, но Альвизе не сделал мне такого одолжения. Он подошел ближе. Еще два шага и он мог бы меня увидеть. Еще один шаг, еще полшага.
— Ну и, — сказал он. — Что у нас здесь?
— Птичка. — Я протянула клетку так, чтобы моя голова и макушка за ней спряталась. — Ей здесь совсем не хорошо. Я вынесу ее на свежий воздух.
Прежде чем меня кто-то мог успеть задержать, я уже проскользнула мимо Альвизе и протиснулась через толкотню в комнате к двери. Уже в проходе я закрыла за собой дверь ногой.
— Это было опасно близко, — сказала я Полидоро.
— Я не хочу назад в Неаполь, — прокаркал он сонно.
— Не волнуйся. Мы всего лишь идем ненадолго в сад.
Глава 13
По дороге в сад я оставила клетку в крытой галереи, где ее, конечно, нашел бы кто-нибудь, кто привык рано вставать, и вернул бы Доротеи.
— Постарайся не шуметь, — приказала я Полидоро.
Затем я вооружилась свежей сальной свечой и прокралась в огород. Там я довольно долго, спотыкаясь, шла вдоль стены. Мне бы больше подошел карманный фонарик вместо свечи; это длилось вечность, пока я, наконец, не нашла веревочную лестницу.
Я взобралась наверх и поняла, что лестница была закреплена крючками на стене. Прыгать вниз было слишком высоко, даже не беря в расчет, что позже мне нужно было бы как-то вернуться назад, поэтому я подняла лестницу, перевесила крюки и спустила ее с другой стороны. Если Альвиза и остаток ее свиты решили бы снова перелезть через стены до того, как я вернулась бы назад, он оказались бы в безвыходной ситуации, но это была не моя проблема.
Это было не просто, с обширным одеянием справиться со всем этим карабканьем и следить при этом за свечой в подсвечнике, но каким-то образом у меня получилось не сломать шею, не сжечь одежду и не привлечь к себе внимание.
Затем стало гораздо труднее. У меня совсем не было денег, а я не осмеливалась просто сесть в гондолу. Вероятно, я могла бы решиться и сказать, что оплачу в конце поездки. Но что я сделала бы, если мне не открыли бы двери, например, так как был выходной или все спали, или если бы никто не дал мне денег взаймы?
Поэтому я пошла пешком, что намного дольше, чем поездка на гондоле, так как мне нужно было к мосту Риалто, а потом через Сан Поло. При этом большинство тупиков и одинаково выглядящие ряды домов оказывались дополнительной преградой для меня. Я постоянно терялась, пока снова не выходила к Гранд-каналу, единственному надежному ориентиру, так как здесь было светлее, чем в переулках из-за горящих на берегу факелов.
Когда я наконец добралась до дома куртизанок, я была вся в поту несмотря на прохладный ночной воздух. На мой стук дверь сразу открыла служанка, которая помогала мне сегодня во время подъема и завтрака.
Я спросила о Себастиано и к моему несчастью узнала, что о его местонахождении ничего не известно. Он отправился в путешествие еще днем вместе с одноглазым, когда вернется, никто не знал.
Я спросила о Мариэтте, что еще мне оставалось? Вероятно, она знала больше.
— Вам лучше подождать внизу, пока я скажу о вас хозяйке, — ответила служанка. — Наверху как раз... хм, празднуют.
Я не могла представить. Вероятно, это было под запретом для показа детям.
Нетерпеливо я ждала во внутреннем дворе, пока служанка пошла за Мариэттой. С верхнего этажа доносились музыка флейт и гул голосов, время от времени дополняемый громким смехом мужчин и хихиканьем женщин.
Мариэтта спустилась по лестнице, как королева эльфов. Закутанная в белый шелк и распущенными волосами она выглядела, как Арвин из Властелина колец.
— Святые небеса, — сказала она. — Что же ты здесь делаешь посреди ночи? Как ты перебралась через стену монастыря?
— А, там случайно висела лестница... Знаешь, когда вернется Себастиано?
— Этого никто не знает. Почем ты здесь?
— Мне нужно срочно поговорить с ним.
— Он разозлится, когда слышит, что ты сбежала из монастыря. Он думал, что ты была бы в безопасности и под защитой там.
— Ну да, еще как защищена, — сказала я. — Собственно те же парни бродят вокруг что там, что тут.
— О, да, — тронуто воскликнула Мариэтта. — Кого все же ты видела, кто был сегодня здесь? Подожди, мне нужно подумать. Братья Малипьеро. — Когда я кивнула, она рассержено щелкнула языком. — У этих двоих любовницы повсюду, как у куртизанок, так и монахинь. Я слышала, как Альвизе смеялся над одной молодой вдовой, которая живет в монастыре.
— Монна Доротея. Она — моя соседка по комнате. Он пришел сегодня навестить ее вместе со своим братом и еще одним человеком. Это должен был быть веселый праздник. Но прежде чем он начался, я исчезла.
Она с любопытством рассматривала меня.
— Ты потому сбежала? Потому что почувствовала себя не в своей тарелке?
— Нет. Этот Альвизе сказал кое-что, что Себастиано непременно должен узнать.