Волшебная гондола (ЛП)

— Монна Доротея, мое сокровище! — закричал Полидоро. — Монна Доротея, моя красавица!

— Платок правда очень красивый, — сказала я.

Доротея вздохнула.

— Ах, такая жалость, вероятно, я его больше никогда не смогу надеть, потому что требуется, чтобы я до конца жизни ходила в черном. Уже на днях меня заберут.

— Родственники?

Она кивнула.

— Моя старая-престарая золовка и старый шурин, которые меня заставят жить в старом-престаром доме моего старого и теперь уже умершего мужа.

— Я не хочу обратно в Неаполь! — завизжал неистово Полидоро. — Я не хочу обратно в Неаполь!

— Полидоро часто схватывает вещи, которые не предназначены для других ушей, — сказала она извиняясь.

Мне пришла в голову идея. Как только Доротея ушла ненадолго, ей нужно было в уборную, я встала перед клеткой.

— Привет, Полидоро, меня зовут Анна и я из будущего, — сказала я. Или скорее, я хотела сказать. Вместо этого вышло: — Приветсвую тебя, Полидоро, меня зовут Анна, и я пришла из далека. — После этого я попробовала еще разок с айподом, который сразу же преобразился в зеркало.

Так сложно перехитрить этот запрет.

Ужин, который получали жительницы монастыря после общей молитвы в трапезной, был неожиданно хорош, такой же вкусный и богатый, как и завтрак у куртизанок. Здесь питались действительно хорошо.

Вероятно, эта роскошь была связана с тем, что монашки происходили из богатых семей. Их семьи должны были платить уйму денег за место в монастыре, поэтому для них было важно, чтобы девушкам там хорошо жилось.

Я себя спрашивала, почему не разместили Клариссу здесь, ей было бы легче, чем у Матильды. Кларисса... По-прежнему меня не покидало чувство, что я о ней далеко не все знаю. Во-первых, из-за неясных намеков Себастиано, во-вторых, из-за ее странных слов во время моего отъезда.

"Я разве недостаточно поплатилась?"

Что она имела в виду? Пару часов назад я могла бы спросить Себастиано, но у меня в голове вертелось так много других проблем, что я об этом совсем забыла.

Доротея вернулась из уборной и сказала, что было самое время готовиться к торжеству. Я без комментариев приняла это к сведению, будучи далеко не в настроении для всяких вечеринок. Я бы лучше спокойно посидела в каком-нибудь уголке и подумала бы обо всем. Или поспала и хорошо отдохнула. Хотя я и спала до обеда, я уже была уставшей. Ничего удивительного после всего того, с чем мне в последнее время пришлось иметь дело.

Но мне не хотелось быть занудой, это было бы неблагодарно с моей стороны. В конце концов, Доротея отнеслась ко мне любезно и даже предложила свои красные туфли, попросив взамен мою нижнюю юбку с оборками. Я не была против, даже если и не могла ими воспользоваться, потому что они были на два размера меньше.

Доротея убрала свои вещи, просто отправив весь беспорядок за ширму, включая клетку. Затем она села перед зеркалом и пустилась во все тяжкие. Она обвела глаза черной краской и нанесла обильно румяна, затем заколола волосы шпильками, что напоминало что-то вроде водопада, украсила все испанской мантильей и затем поинтересовалась, как она выглядела. Я уверила ее, что она была сногсшибательна, на что она порадовалась, обмахиваясь обшитым бархатом веером.

— Сегодня я действительно прекрасна, — думала она, чем воодушевила Полидоро кричать, хотя он сидел за ширмой в клетке и не мог ее видеть. После того как он минимум десять раз прокричал: "Монна Доротея, моя красавица!" — я накинула желтый платок на клетку и тем самым заставила его замолчать. Доротее же напротив это дало возможность говорить еще больше. Она рассказала мне обо всех деталях ее муже Таддео: его волосах в носу, его запахе изо рта, подагре и неиссякаемом позыве на мочеиспускание. Кроме того, она энергично подчеркнула, насколько неопытные люди иногда переоценивали стоимость денег, прежде всего в браке.

— Пусть моя судьба послужит тебе уроком, — рекомендовала она мне. — Лучше сочетайся браком с бедным, но прекрасным юношей, чем богатым, но древним пнем.

Я пообещала ей, что запомню ее совет, если когда-нибудь соберусь строить свадебные планы.

— Нет, только не думай, что я была бы непочтительная, — продолжала Доротея. — Я очень благодарна Таддео и буду всеми силами уважать его память. Все-таки он оставил мне все свое имущество. Вместе с ним я могу вести достойную жизнь как вдова и могу ни в чем себе не отказывать.

Как будто для подтверждения этой реплики, она вытащила из-под своей кровати винный кувшин. Она налила два бокала до краев и подала мне один. Сначала она чокнулась со мной, затем с самой собой в зеркале.

— За тебя, дорогой Таддео.

Хотя я сделала всего несколько глотков, сразу почувствовала, как крепкое вино сразу ударило в голову. Доротея выпила свой бокал в несколько глотков и, напевая что-то, начала расставлять свежие свечи по углам.

— Они придут, как только снаружи стемнеет, — поведала она мне клятвенно, пока в изобилии поливала себя духами.

Я чихнула, так как внезапный запах роз был оглушительным.

— Кто же? Другие монахини?

— Они конечно тоже. И мужчины. С которыми праздник будет действительно веселым.

— Как же они заходят внутрь?

— Они перебрасывают веревочную лестницу через стену в огороде под покровом ночи. Затем они пробираются в спальню.

— Вы не боитесь, что аббатиса* узнает об этом?

(*Аббатиса – настоятельница женского монастыря в католической церкви. Прим. ред.)

— Ах, время от времени они сама празднует с удовольствием. Только Гиустина несколько восприимчива, но это можно легко урегулировать в большинстве случаев.

Я сделала еще несколько глотков вина, вследствие чего я почувствовала себя готовой отправиться в постель. Как раз в тот момент, когда я думала о том, стоило бы мне, вероятно, ненадолго прилечь, Доротея подняла голову прислушиваясь:

— Мне кажется, я слышу шаги!

Одновременно с этим в дверь постучали, и прибыли первые гости, в данном случае Орсола и Беата. Хихикая, они вошли, приняли у Доротеи вино и начали обсуждать людей, о которых я еще ничего не слышала. Прошло мало времени, когда снова постучали.

Доротея подпрыгнула и быстро еще раз проверила в зеркале свой макияж.

Я тоже вскочила на ноги, и у меня начал зашкаливать пульс. Не потому что я так была так взволнованна из-за вечеринки, а потому, что совершенно внезапно у меня зачесался затылок. Казалось, как будто я была в повышенной боевой готовности.

Тогда я услышала тихие мужские голоса у двери и поняла, что к чему.

Дверь открылась, и вошли остальные гости. Разумеется, они не могли меня увидеть, так как я огромным прыжком скрылась позади ширмы. Наблюдая через щель в обивке, я узнала Имельду, которая вела трех мужчин. Двоих их тех парней я знала. Это были Альвизе и Джованни Малипьеро, третий был явно хорошим другом этих двоих.

Все были в превосходном настроении. Джованни сразу же начать тискаться с Беатой, отвечая на это хихиканьем. Альвизе рванул, чтобы крепко обнять Доротею и прямо-таки едва не задушил ее горячими поцелуями. Ничего удивительного, что в ней не было ничего напоминающего о скорбящей вдове. Альвизе, по всей видимости, был ее любовником. Определенно, она часто ходила на молебны и исповеди, чтобы его повидать. Если только она не ходила за покупками.

Третий мужчина пил вино и балагурил с Имельдой. Обоим нужно было сначала поближе познакомиться, но сейчас это выглядело так, словно пустая формальность, которая продлилась бы максимум пару минут.

Орсола также выпила вина и осмотрелась кругом в поиске.

— А где же Анна? — спросила она. — Она же была только что здесь.

Она заглянула за ширму, и я мигом уселась на ночной горшок, который к счастью был пуст и чист.

Она сразу поняла положение дел.

— Вот как, — озадаченно сказала она, прежде чем снова вернуться в компанию и присоединиться к остальным в непринуждённом разговоре. В первую очередь поносились различные венецианские дворянские роды.