Страница 5 из 12
Через проулок вышел за пределы Бугароя, рванув вдоль Дзумсэри на восток, постепенно забирая к югу, в гору. Направление выдерживал только визуально, компасом «душара» обременен не был, так же, как и картой, а жаль! Пост на выезде из села в направлении горы остался далеко в стороне. Неплохо было бы вырезать, разжился бы биноклем, которого у покойничка тоже не оказалось.
Кровожадная мысль мелькнула сигаретной искрой во мраке прочих идей и, сдавленная жестокой дланью практицизма, сдохла тихо и без мучений. Действительно, развоевался. А подумать, что периодичность смены постов неизвестна, не судьба. Когда последний раз меняли — тоже. Через какое время обнаружат «жмуриков»? Ровно чуть больше и жить останется. Все стадо за мной ломанется, как по рельсам. Нет никакого желания показывать направление своего движения, а наиболее вероятным в этой ситуации представляется северное, если только ничего коренным образом не изменилось. С другой стороны, даже если и поменялось, мне-то об этом ничего неизвестно, и «духи» это прекрасно понимают…
Отвыкнув в результате долгого сидения в яме от быстрого передвижения, скоро запыхался и начал уставать. Нет! Так не пойдет! Как мы бегали кроссы в училище? Два шага — вдох, два шага — выдох, вдохнуть носом, выдохнуть ртом. Зациклившись таким образом, не забывая смотреть по сторонам, довольно быстро приблизился к темной стене леса. Теперь можно особо и не спешить. Сбавив темп движения и переведя дух, ощутил, что дышать стало труднее. Ну верно, на самой вершине больше полутора километров над уровнем моря, хоть до нее я пока и не добрался. И не собираюсь! Дорога из села идет как раз в том направлении. Зачем мне лишние соглядатаи? Однако что-то в желудок бросить просто необходимо. Иначе сил на лазанье по горам не останется.
Свернув в юго-восточном направлении, пошел вдоль склона, лавируя между деревьями. Как мне помнится, если все время идти в эту сторону, рано или поздно упрешься в небольшое горное селение Хилдехарой, а это мне совсем не улыбается. Кажется, в лес углубился вполне достаточно. Стоит остановиться передохнуть и подумать. Ты смотри! Даже не заметил, что дождь кончился. Наверно это из-за леса, у него свой фоновый шум, перекрывающий шелест капель по листьям.
Сев на подходящий пенек, который умудрился высмотреть в темноте, достал из кармана зажигалку, посветил на часы, прихватизированные у «духа», замещающего меня в настоящий момент в зиндане. Ну и дерьмо же он носил! Даже название его кварцевых часов на металлическом браслете не разобрал. При дневном свете, если что, гляну. Главное, что время показывают. А оно говорит о том, что пора куда-то прятаться и пережидать световой день, заодно отдохнуть впрок, а по возможности еще и умудриться понаблюдать за селом, из которого наконец-то удалось сбежать. Глядишь, с высоты что-то и доведется увидеть. Хотя бы направление, в котором пойдут поиски. Днем, кстати, еще и пищу надо будет поискать, да оружие обиходить.
Сейчас же — вперед! Искать укрытие! Медленно двинулся вперед, внимательно оглядываясь по сторонам. Вот за деревьями слева показался какой-то просвет. Думаю, стоит проверить. Осторожно пошел вниз по склону к предполагаемой опушке. Точно, только выглядит она немного странно, с горы спускается узкая длинная поляна, окруженная деревьями. Думаю, стоит пройти вдоль нее лесом, так и делаю, инстинктивно выбирая сторону, удаленную от Бугароя. Проплешина довольно длинная, никак не желает заканчиваться. Надеюсь, что продолжается она не до самой речки. Туда выходить мне совершенно не улыбается. Вдоль нее поиски могут и вестись. Интересно, в селе поняли уже, что я сбежал? Могут все еще дрыхнуть, раз незадачливый часовой никого не разбудил.
Стоп! А это что такое? Впереди проявилось пятно, более темное, чем окружающий лес, а справа слышится какой-то звук, напоминающий плеск воды. Бесшумно сняв с предохранителя автомат, направился в полуприседе в сторону предполагаемой опасности. Тьфу ты, черт! Это же вывороченное с корнями дерево, свалившееся вершиной вниз по склону. В образовавшуюся яму чуть в темноте не свалился. Жаль, что фонаря у нохчи не было, можно было бы осторожно подсветить. Привыкшие к тьме глаза позволили разглядеть, что лучшего укрытия искать даже не стоит. Расположившись под корнями, будешь укрыт со всех сторон. Днем можно даже развести костер, особенно если получится найти относительно сухие дровишки, не беда, что смоченные ночным дождем.
Теперь — проверить источник шума! Шагаю в его направлении. Чувства опасности нет, да и что может быть плохого в слабом ритмическом плеске воды? Но все же лучше лишний раз убедиться… Как и предполагал, плещется вода в довольно широком быстром горном ручье. Можно даже считать его небольшой речкой. Набрал в ладони и хлебнул студеной воды… Мать-мать-мать! Лучше бы я этого не делал! Совершенно забыл про выбитые зубы. От резкой боли готов был подпрыгнуть выше деревьев. Да-а-а! Со стоматологами в этой местности довольно плохо, одни зубодеры кругом недипломированные. Чтобы сделать запас и слегка подогреть, использовал очередной презерватив, набрав в него водички. Горловину обвязал вокруг свежесломленной ветки, зачистив ножом от сучков, чтобы было легко развязывать. Для тех, кто не знает, презерватив — довольно прочная штука, и свободно вмещает в себя до двух литров воды. Разведав обстановку и сделав запас, вернулся к вывороченному дереву.
До рассвета осталось немного. Как только можно будет относительно неплохо что-то разглядеть, буду выдвигаться в поисках точки для наблюдения. А пока укроюсь, да попробую заглушить голод. Сев и прислонившись спиной к почти вертикальной поверхности вывороченной земли, почувствовал, как устал. Действительно, попробуй-ка по горам вверх и вниз побегать! Особенно после того, как тебя основательно попинали, пытаясь поучить уму-разуму. Снятый с предохранителя автомат — на колени. Достал сигареты. Интересно, как оно пойдет после длительного воздержания? Может, не стоит и начинать? Да ладно, хоть отвлечет от мыслей о еде…
После первых же затяжек голову приятно обнесло, слегка поплыло перед глазами. Через короткое время зрение стабилизировалось, на душе воцарилось спокойствие. Даже не заметил, как сигарета сгорела до фильтра. До восхода солнца стоит немного и поспать. Откинулся назад, надвинув капюшон «шуршуна» на лоб, и закрыл глаза, положив руки на автомат…
…Снова приснилась ОНА… По знакомому до каждой черточки, такому родному и любимому лицу текут слезы. Она не может остановиться и постоянно повторяет одну и ту же фразу:
— Ты вернулся… Ты вернулся… Наконец-то ты вернулся, мы тебя так ждали…
На руках у нее наше СЧАСТЬЕ четырех лет от роду — Игорешка. Тянет ко мне свои ручонки и повторяет:
— Папа!.. Папа!..
Проснулся от того, что, засыпая, принял правильную позу. Первые лучи солнца ударили прямо в глаза, заставив невольно зажмуриться. Да-а-а! Небо прояснилось. День обещает быть жарким. Вставать категорически не хотелось. Организм всячески противился, начиная от не слушающихся отбитых мышц ног, заканчивая не желающими размыкаться веками. Поддавшись минутной слабости, пытаясь отсрочить момент, когда обязательно нужно будет вставать, окунулся в воспоминания…
… Работа супруге нашлась быстро — учительница начальных классов в школе военного городка. Вечера, те, на которые не выпадали наряды или очередные учебные выходы с личным составом, проводили вместе. Конечно, не о такой жизни мечтала моя Натали, не о редких выходах в клуб части, когда там проводились какие-либо мероприятия. Но ничего другого на данном этапе я предложить все равно не мог. Жена не роптала, прекрасно понимая, с кем связала свою жизнь.
Все шло своим чередом. Но однажды позвонил дежурный по части и сообщил, что на мое имя поступила срочная телеграмма. Лучше бы я ее не получал! Мать передала, что у отца инфаркт, находится в реанимации в тяжелом состоянии. Как и положено, все было заверено главным врачом больницы.
Уже на следующее утро, получив отпуск по семейным обстоятельствам, я вылетел в Энск. Как ни торопился, а все-таки не успел. Затем — похороны, поминки, соболезнующие родственники… Потеряв своего дорогого и единственного, мать стразу же сдала, как-то резко постарела. Перед самым отъездом завела разговор о том, что неплохо бы мне попытаться перевестись служить поближе к дому. Все же присмотр за ней будет, опять же просто поговорить будет с кем. Это намек на мою Наташеньку. Да и внуков уже хочется понянчить. Разве мог я ей сказать, что в районе моего родного города нет частей с моим профилем службы? Да, язык бы просто не повернулся.