Страница 93 из 108
Полковник тоже время не терял, боясь, что они проглядели второго часового, он мигом пробежал по палубе катера и заглянул во все закаулки.
Бил не успел сказать и слова как отец с сыном все уже провернули.
– Чисто, больше никого не наблюдаю.
– У меня тоже чисто, но вот не знаю, сможет ли без медпомощи выжить этот недоумок.
– Оставь его, нам надо побыстрее выяснить здесь или нет Настя с людьми. На катере нет больше никого. Давай на баржу. Бил наблюдай за округой, только не стреляй, нельзя шум поднимать.
На барже была только рубка совмещенная с кухней.
– Вот убей, не знаю, где может находиться дверь вниз, что значит не моряк. – С досадой сказал полковник, продолжая осмотр палубы баржи.
– А вот она, тут их даже две. Видно одна в машинное отделение, а вторая в трюм. Но она тут на замок закрыта. Ломать?
– Подожди, посмотрю у часового.
Полковник перешел опять на катер и стал выворачивать карманы хрипло дышавшего часового.
– Вот и ключик золотой – От нетерпения у него затряслись руки, и он чуть не уронил связку ключей за борт.– Спокойно, Петя, спокойно, все хорошо, все отлично, не спеши только – Сам себя успокаивая полковник подскочил к двери и стал открывать замок. Напряжение сказалось, и он никак не мог попасть в замочную скважину.
– Отец не волнуйся так. Давай я открою.
Петр отобрал ключи у отца и спокойно открыл замок, а затем и дверь. Спертый воздух шибанул в нос, заставив обоих дышать открытым ртом.
– Они что, их тут все время взаперти держат? Дышать же нечем! Вот сволочи. – Петр продолжал возмущаться, а полковник в это время успел спуститься вниз по лестнице и негромко позвал:
– Настя! Настенька! Вы тут?
Он чуть не завалился назад от внезапно налетевшей на него Насти.
– Я знала, я чувствовала, я надеялась, что ты меня найдешь. Я с первого взгляда на тебя поняла, что на тебя можно надеяться, что ты меня никогда не бросишь.
Она пыталась прижаться к нему еще крепче, продолжая что-то бормотать.
Полковник, прижимая к себе свое бесценное сокровище, пытался ее успокоить.
– Настенька, милая, успокойся, все будет хорошо, я пришел. Не надо родная не плачь, я тебя никому не дам в обиду. Слово офицера. Ни кому и ни за что!
– Так, давайте пузыри, потом будем пускать. Настя тут вы все или кого-то нет? Настя опомнись, времени у нас нет, мокроту тут разводить. – Петр нарочно так грубо говорил с ней, пытаясь настроить на деловой тон Настю и отца.
– Все мы тут – донесся из темноты мужской голос – только двое детей ходить не могут, четверо суток тут как в яме сидим. Никого не выпускали, дышать уже нечем, вот детишки и сомлели.
– Значит так, нам с вами надо как можно тише и быстрее подняться наверх и сесть в машины. Наша операция по вашему спасению скрытная и с властями местными не согласованная, поэтому нам с вами надо уйти отсюда по-английски, то есть, не прощаясь и как можно незаметнее. Всем все ясно?
Тогда по одному не толпясь, поднимаемся наверх, еще раз говорю, не шуметь.
Петр быстро выскочил на палубу и, подозвав Била, попросил того сгонять за транспортом. Сам же стал принимать выползающих из трюма людей. Они все были ослаблены и первое что попросили это воды.
– Вот черт про это мы и не подумали – чуть ли не вслух подумал Петр. – И как быть? Где тут может быть вода?
– Потерпите немного, недолго осталось, нам надо убраться отсюда как можно быстрее. Не дай бог кто-то тревогу поднимет, все тут и поляжем. Терпите и переходите туда на пирс, осторожнее только в море не свалитесь.
Батя, ты как, в состоянии помощь людям оказывать?
– Да, да. Все, я уже в деле. Я на берегу буду встречать, ты здесь убедись, что все смогли выйти из трюма.
С посадкой провозились минут пятнадцать. Хоть все старались не шуметь, но без него все-таки было не обойтись при наличии такого количества обессиленных долгой изоляцией в закрытом помещении людей. Но им везло, никто пока не поднимал тревоги, повезло и на проходной, охранник даже не стал проверять, что вывозит со своего склада секретарь мэра. Не в первый раз подобное, и даже то, что она сама за рулем никого не удивило.
Тихую ночь нарушали только работающие двигатели машин, город спал, и никто не обращал внимания на такую мелочь как проезжающие машины. Остановились лишь у дома Била, где смогли взять две канистры с водой.
– Как мы могли забыть про воду – сокрушался Бил, – ведь приготовили канистры специально.
И полковник и все остальные смогли вздохнуть с облегчением только тогда, когда миновали изгородь под мостом.
– Ну, вот, а ты боялась – облегченно сказал полковник непонятно кому. То ли Петру, напряженно ведущему машину, то ли Насте, сидящей между ними, и счастливо прижимающейся к мужу.
К месту, где договорились встретиться с основной группой, доехали быстро, но там пока никого не было.
– Ничего, ничего. Им дольше собираться надо, да и ехать не близко. Километров тридцать примерно. – Успокаивал и себя и других полковник. – Пока давайте покормим людей. Молодец Рая, что столько бутербродов наделала, как знала, что люди голодные будут. Петя, ты так и сиди за пулеметом, вдруг кто-то заинтересуется нами. Сиди и веди наблюдение. Хоть в темноте и не видно ничего, но свет фар машин можно увидеть далеко. Лишь бы Антонина не подвела, дорогу не перепутала.
– Петр Викторович – обратилась Настя к мужу.
– Это еще что? Настенька мы хоть и уговорились с тобой, что при людях будешь меня официально называть, но не настолько же. Петя я для тебя, можно Петр, а лучше полковник, как другие зовут. Это чтобы сын вместо меня не отзывался.
– А почему ты сына так назвал? – Заинтересовалась Настя.
– Да не я это. Жена рожала одна, меня рядом не было. Вот она и назвала. Вроде как рядом с ней я, в образе сына. Ну, а я и не имел ничего против. Очень даже был рад, что у меня есть сын и зовут его Петр. Так что ты хотела спросить?
– Откуда ты узнал, что нас так поимели?
– Фу, Настя. Ты так не говори, пожалуйста, тебе наш жаргон не идет.
– Но, тем не менее, именно так оно и обстоит.
– Это не так уж и сложно было выяснить, если захотеть. Через почту, мы узнали, ну и через Нинель тоже. Ты мне вот что расскажи. Как такая умная женщина смогла попасть в такую западню?
– Не такая уж, выходит, и умная, даже где-то глупая. Еще тогда, когда ты мне говорил, что без охраны или хотя бы палки в виде большой дубинки, по этой земле ходить или ездить не стоит, а я не послушала тебя, уже тогда можно считать сглупила. И потом, когда ко мне подошли "крутые" парни и стали говорить, что наш путь уже закончен, и все мы будем собственностью этого "дебила" Зарембы, мне надо было сразу уматывать из города. А я поверила мэру, который пообещал мне полное содействие в наших начинаниях. Он даже на карте показывал мне место, где мы сможем развернуть строительство завода. Тут тоже сглупила. Не стала сразу предлагать ему его долю, а он посчитал, что я и не собираюсь с ним делиться. Поэтому и не стал влезать в явный беспредел этого мафиози. А может они все тут одна шайка-лейка. В общем, кругом я оказалась дура дурой. Никто из наших людей не воспринял это как угрозу для нас. Мы надеялись, что закон тут есть и такой грабеж среди белого дня им с рук не сойдет. Оказывается, мы ошибались в своих рассуждениях и надеждах. Никому мы тут не нужны, и если не уметь за себя постоять, то прямая дорога тебе в рабы. Что и пообещал сделать с нами этот Заремба, когда мы отказались от сотрудничества с ним. Засадил нас в это корыто и уже сегодня нас хотели увезти в какие-то лагеря, где продадут в рабы. Так что это очень здорово, что ты оказался здесь и так во время. Ты в моих глазах вырос до небес. Мы все твои должники, все тебя любим и обожаем.