Страница 77 из 82
— Мы с вами сейчас прогуляемся — к подвалу, — с невольной жалостью пояснил Дидье, повернувшись к коменданту и успокаивающе похлопав того по плечу. — Помните, вы дали мне ключи?
Комендант зачарованно кивнул:
— И там мы наконец останемся наедине?
— Н-не совсем, — честно ответил Дидье, с усталым вздохом разворачивая коменданта за локоть и подталкивая его в сторону блокгауза. — Но спуститься туда нам необходимо.
В подвал спустился не только комендант, но и все его солдаты, включая часовых, отловленных людьми Грира на берегу. Солдаты были изрядно помяты, мрачны, косились на Дидье с ненавистью, а на коменданта — с ужасом. Но почти все они были целы и невредимы, не считая нескольких лёгких ранений и разбитых голов.
Сам Дидье считал, что люди Бартона легко отделались, неблагодарные засранцы. Как и сам комендант, который послушно брёл следом за Дидье, цепляясь за его руку так, будто боялся потеряться.
Дидье искренне надеялся, что этот морок развеется, и комендант превратится в прежнего волевого и весьма симпатичного человека. А ещё он надеялся, что когда-нибудь найдётся женщина, похожая на Дезире и готовая разделить с ним постель и груду камней, именуемую фортом Сан-Фернандо. Ибо ни один человек на свете не заслужил того, чтобы пребывать в вечном одиночестве.
Тем более этой доли не заслуживал такой честный добряк, как Бартон.
Догнав их на ступеньках лестницы, ведущей в подвал, Моран дёрнул Дидье за рукав платья:
— Мне прямо конфузно спросить, как у вас тут всё сложилось…
Синие глаза его лукаво блестели.
Конфузно ему, как же!
Дидье с досадой отмахнулся и открыл было рот, чтобы посоветовать насмешнику отправиться в самые разнообразные места, но тут сзади послышался глубокий голос капитана «Разящего», такой же ехидный:
— И насколько далеко удалось зайти этому… аисту? Судя по тому, как он благоговейно на тебя таращится, по морде он так и не получил?
Дидье сжал зубы и отозвался как мог сдержанно, машинально задрав подол клятой юбки, чтоб тот не волочился по ступеням:
— Бартон — порядочный и великодушный человек.
— Я? Я? — Комендант даже застыл на месте от неожиданности, и Дидье пришлось потянуть его за локоть. — О, спасибо вам, спасибо, мадам Дезире! Вы столь же добры, сколь прекрасны!
Моран неудержимо зафыркал, небрежно толкнув Бартона в спину, а Грир лениво осведомился:
— Он что, обещал на тебе жениться?
— Tabarnac de calice d'hostie de christ! — гаркнул Дидье, вновь беспомощно стиснув кулаки, и Моран, конечно же, укоризненно покачал головой, чёртов насмешник:
— Приличные дамы таких слов не знают!
Дидье сумрачно решил, что будет нем, как могила, несмотря на все подначки этих двоих, и немедля избавится от проклятущего платья, как только представится возможность.
Но не тут-то было!
Дидье выудил из-за решётки вполне себе бодрых Марка с Лукасом — и эти паршивцы тоже враз принялись реготать, как буйнопомешанные, тыча в него пальцами.
Вот она, людская благодарность!
Немедля в тот же подвал были водворены угрюмые пленники, и Дидье поспешно выпалил, поворачиваясь к Гриру:
— А мои лохмотья где, кэп? Вы их прихватили, надеюсь? Я не могу больше шляться в этом… в этом… — Он даже поперхнулся, дёргая за ненавистные рюши, обрамлявшие опостылевший ему корсет.
— Я за это твоё «это» заплатил, — ответствовал Грир со всей невозмутимостью, привычно вздёргивая бровь. — Изделием твоих изобретателей, кстати, помнишь его? Отличное платьишко, и так тебе к лицу. — Вновь рассмеявшись, он легко прихватил за плечо лишившегося дара речи Дидье, который только и мог, что возмущённо таращить глаза. — Ну, ну, ну, garcon, не дуйся, а то лопнешь. Мы никуда не торопимся, впереди вся ночь, крепость наша. Повеселимся же! Разве ты не хочешь как следует выпить, поесть да от души погорланить свои песенки?
Угол его твёрдого рта приподнялся в спокойной всезнающей усмешке.
Morbleu, вот же демон-искуситель…
Дидье молчал, наверное, целую минуту под устремлёнными на него со всех сторон пытливыми взглядами — и наконец махнул рукой, залихватски присвистнув:
— Patati-patata! Пошли, капитан!
Корсары захохотали и, радостно подталкивая друг друга, устремились обратно к лестнице.
— Дезире! — умоляюще вскрикнул вдруг Бартон, хватаясь за решётку. — Мадам Дезире! Куда же вы уходите?
Как ни странно, никто не засмеялся и не разразился шуточками — ни корсары, ни солдаты, ни Грир с Мораном — столько искреннего недоумения прозвучало в голосе коменданта.
Дидье в очередной раз заскрипел зубами и вернулся к решётке.
Лицо коменданта было очень бледным, а светлые глаза исполнены совершенно детской беспомощности и выворачивающей душу тоски.
— Барт… — тихо и мягко проговорил Дидье, крепко сжав его ледяные пальцы, вцепившиеся в решётку. — Я обманул вас, простите. Я не Дезире. Меня зовут Дидье… Дидье Бланшар, и я самый что ни есть парень. — Он сильно сомневался, что комендант его понял, но тот смотрел внимательно и напряжённо, и Дидье, незаметно переведя дух, так же мягко продолжал: — Это чёртово платьшко и кудряшки были предназначены только для того, чтобы одурманить вас и вызволить из вашей тюрьмы моих ребят, вот и всё. Я пират, понимаете? Капитан брига «Черная Маркиза». Два обормота, что сидели вот тут под замком — мои друзья, и ради них я готов в петлю лезть, а не то, что в платьице нарядиться. — Он в последний раз поглядел в изумлённые глаза Бартона и опять тяжело вздохнул. — Прошу прощения за то, что вы так на меня… запали, palsambleu! Когда-нибудь я с удовольствием выпью и поболтаю с вами, клянусь Богом. Но только в своём истинном обличье! — Он поскрёб в затылке и поспешно повернулся к Гриру. — Пошли уже отсюда, а?
— Бартон прочухается к утру? — хмуро спросил Дидье у Марка, плюхаясь на табурет у стола, заваленного снедью, которую корсары торопливо перетаскали из гарнизонной кухни в столовую. Вино нашлось в комендантских покоях и полилось рекой. На сторожевую башню Грир выставил двух часовых, милостиво пообещав сменить их после полуночи.
— Прочу-ухается, — уверенно заявил Лукас с другого конца стола, запихивая в рот добрый кусок жареного каплуна. — Зелье выветривается из башки примерно за десять часов… сам пробовал.
Марк энергично закивал, подтверждая слова братца, и осторожно отхлебнул вино из стоявшей перед ним кружки.
Дидье облегчённо хмыкнул и рассеянно поерошил пятернёй свои взлохмаченные кудри. Платье, о сохранности которого он уже давно перестал беспокоиться, нещадно измялось, а на боках даже треснуло по швам. Всё-таки гардероб Фионы не был рассчитан на то, что в нём придётся драться, подумал Дидье с ухмылкой. Но, по крайней мере, ему сразу стало свободнее дышать.
— Коль уж мы по твоей милости оставили всю эту братию в живых, — проворчал Грир, с прищуром покосившись на Дидье, — надо будет убраться прочь, пока твой новоявленный дружок не оклемался и не выдумал чего-нибудь на наши головы. Но пока погуляем на славу! Ты у нас тут единственная дама… Дезире. — Он вскинул ладонь под общий громовой хохот, упреждая новый возмущенный вопль капитана «Маркизы». — Ешь, пей и пой! Ну же, чего ты боишься? Нас?
Губы его опять дрогнули в усмешке.
И Моран улыбался, откинувшись на спинку стула — улыбался с такой же ласковой ехидцей и вызовом.
Дидье до крови прикусил нижнюю губу, позабыв все попрёки Фионы.
Вот оно что.
Значит, Гриру, Морану и всем остальным хотелось видеть Дезире, ту задорную бедовую хохотушку, которая свела с ума бедолагу Барта?
Tres bien, они её увидят!
Дидье всегда любил и выпить, и спеть, и поплясать от души, всем существом ловя одобрительные взоры людей, особенно женские. Он дарил им радость и сам радовался этому. Но сейчас всё было по-другому.
Дезире, красотка Дезире, в которую он перевоплотился, надев проклятое бирюзовое платье, завладела им самим, подчинила его себе, и это было странно, страшно и сладко до головокружения, хотя он не выпил ни глотка комендантского вина. Он понимал, что это сейчас — лишнее. Его и без хмеля вновь уносило куда-то, как лодку в бурю, вертело и качало, а он изо всех сил старался, старался…