Страница 76 из 82
Дидье мрачно подумал, что стоит запомнить этот трогательный пассаж для дальнейшего самоупотребления.
Он ещё раз внимательно посмотрел на коменданта из-под полуопущенных ресниц и понял сразу две вещи. Первая — с этим человеком он мог бы крепко подружиться, но уж точно не сейчас. Потому что — второе — комендант Бартон явно намеревался перейти от красивых слов к делу.
И перешёл.
Его широкая ладонь неуверенно коснулась плеча Дидье, скользнула промеж лопаток, а потом направилась гораздо южнее экватора — на обтянутое бирюзовым шёлком бедро, где и задержалась.
Дидье машинально подумал, что, комендант, слава Всевышнему, явно предпочитал южные полушария северным. Как бы Фиона ни расхваливала свой чудо-корсет, фальшивые сиськи на ощупь наверняка отличались от настоящих.
Вот только и под подолом бирюзовой юбки комендант не нашёл бы того, к чему так рьяно стремился.
Затаив дыхание, Бартон снова заглянул в глаза своей случайной и такой желанной гостье. Неожиданно по его рукам до самых кончиков пальцев, дерзко касавшихся её тугого бедра, пробежал холодок. Ибо зеленые глубокие глаза Дезире, мгновение назад полные тепла и смеха, к которому он потянулся, будто голодный к куску хлеба, враз потемнели, подобно штормовому грозному морю.
— Послушайте меня внимательно, господин комендант, — медленно проговорила странная гостья, стиснув его запястье словно в тисках. — Вы действительно добрый человек, но вы удерживаете тут моих друзей, выполняя свой растреклятый воинский долг. Мне ваша смерть ни к чему, но ради своих ребят я возьму этот грех на душу… Спокойно! — В бок Бартону вдруг, к его полному недоумению, упёрлось пистолетное дуло. — Мы с вами так мило беседовали, вот и давайте продолжим эту беседу по дороге к воротам. Там вы прикажете своим людям их открыть.
— Я ничего не понимаю, — честно признался Бартон, хлопая белёсыми ресницами. Выпитое вино как-то сразу ударило ему в голову, и он совершенно растерялся от неожиданной метаморфозы, произошедшей с весёлой хохотушкой Дезире.
— Вам и незачем понимать, — вздохнула та, и в её голосе Бартон явственно различил облегчение. — Просто делайте то, что я говорю. Вы же хотите этого? Делать то, что я говорю?
— Ещё бы! — пылко вскричал комендант, резво вскочил и пошатнулся, вцепившись в край стола. — Боже милосердный, — удивлённо воскликнул он, — моё вино никогда ещё не было столь крепким! Наверное, меня так… так пьянит ваше обаяние, мадам Дезире?
— Чш-ш… — Крепкая рука гостьи поддержала его под локоть. — Пойдёмте же, прогуляется, и вам сразу станет получше… Барт. И вот ещё что…. Дайте-ка мне ключи от ваших подвалов.
— Что вы! Я н-не могу, это не положено, — слабо запротестовал комендант, впрочем, послушно принимаясь шарить по карманам. — Согласно караульному уставу, ключи всегда должны быть у меня.
— Разумеется, — легко согласилась Дезире, бесцеремонно выуживая у него из ладони брякнувшую связку. — Но вы как-то не очень хорошо себя чувствуете, верно?
Комендант покорно кивнул, подчиняясь силе впившегося в него напряжённого взора зелёных глаз.
— Я отлично сохраню ваши ключи, — пообещала Дезире, улыбаясь во весь рот и снова демонстрируя ему пленительную ямочку на правой щеке. — Пойдёмте же побыстрее на свежий воздух, Барт. К воротам!
Комендант снова кивнул, галантно пропуская Дидье вперёд.
Тот не смог удержаться от невольного вздоха и озабоченно нахмурился.
Проклятое, чудесное, волшебное снадобье близнецов действовало, да ещё как, morbleu! Пистолет и угрозы были ни к чему. Бедняга Бартон совершенно потерял волю, превратившись в раскисший воск в руках Дидье. Теперь главным было, чтоб часовые на воротах до поры до времени ничего не заподозрили.
И часовые ничего не заподозрили. В наступившей тьме, едва рассеиваемой светом нескольких фонарей, невозможно был заметить странную рассеянность на обычно сосредоточенном лице коменданта, властным голосом распорядившегося:
— Отпереть ворота!
Его люди были так приучены к дисциплине и беспрекословному повиновению, что никто не задался вопросом — для чего, собственно, Бартону понадобилось среди ночи открывать ворота форта. И лишь немолодой усатый сержант, уже отодвинув засовы, внезапно заколебался. Но было уже слишком поздно.
Дидье оглушил его, ударив рукоятью пистолета чуть повыше виска. А в щель между створками уже втиснулся Моран, нахально оттолкнув свирепо ругнувшегося Грира и прорвавшись вперёд.
Вслед за ними в форт ввалились остальные корсары, сбивая с ног одуревших от неожиданности солдат.
А Моран, завидев Дидье в треклятом платьишке, расплылся в облегчённой шкодливой улыбке и, конечно же, сразу язвительно выпалил:
— У-у, с тебя ещё не содрали эту тряпку? Да ты отвратительно сыграл свою роль, капитан!
И залился весёлым смехом, поганец.
— Отлично сыграл! — рявкнул Грир, ловя своего канонира за шиворот и затаскивая к себе за спину. — Куда ж ты лезешь, сопляк! Линьков захотел?
Моран только строптиво фыркнул.
Иисусе, как же Дидье был рад видеть их обоих!
— Чего вы опять лаетесь, palsambleu! — вскричал он со счастливым смехом, выхватывая пистолет из кармана юбки. — Шпагу мне лучше дайте! Барт, стойте! — спохватился он, загораживая собой подавшегося было вперёд коменданта и всем телом прижимая его к стене. — Шпагу, tabarnac de calice d'hostie de christ! Я без неё точно как нагишом!
Тут наконец очнулся часовой на сторожевой башне и проорал:
— К оружию!
Грохнул выстрел, и его крик оборвался, но из блокгауза горохом посыпались, стреляя на ходу, солдаты.
«Началось!» — подумал Дидье, чувствуя, как у него болезненно сжимается сердце и пересыхает в глотке. В неверном свете фонарей он словно видел всё происходящее со стороны: самого себя в обличье белобрысой расхристанной девки, бесцеремонно втиснувшей в стену разинувшего рот беднягу коменданта… Морана, рывком высвободившегося из-под тяжёлой руки своего капитана и вылетевшего вперёд… Грира, с проклятием попытавшегося поймать его за плечо…
Моран ловко сбил с ног летевшего прямо на них солдата и с той же шальной улыбкой бросил Дидье его шпагу.
Дидье с превеликим облегчением стиснул в ладони знакомую рукоять, но тут же спохватился, с тревогой обернувшись к Гриру.
— Кэп! — воскликнул он с мольбой в голосе. — Прикажи парням не убивать этих несчастных ублюдков, pour l'amour de Dieu!..
Его шпага звонко лязгнула о сабельный клинок выскочившего из-за приоткрытой створки ворот очередного синемундиринка, и он прорычал, совсем по-другому завершая свою возвышенную тираду:
— Bordel de merde!
— Ты стал так изысканно выражаться, напялив эту юбку, Дидье Бланшар! — ехидно крикнул в ответ Грир. — Чёрт с тобою, святая ты невинность… Эй, ребята! Не убивайте зазря этих олухов! Дама просит их пощадить!
Дидье вновь досадливо ругнулся, но не сумел сдержать усмешки.
За его спиной неожиданно зашевелился комендант, про которого он почти успел забыть.
— Мадам Дезире? — неуверенно осведомился Бартон, наклоняясь к его уху. — Что здесь происходит? Кто эти люди? Мы же с вами вышли на прогулку…
— О да, и прогулка удалась на славу… — не удержавшись, пробурчал Дидье.
Значит, кое-что Барт всё-таки помнил. Но Дидье ни за какие коврижки не желал бы оказаться на его месте — беспомощным, как младенец, совершенно потерявшим всякую волю и здравый смысл. Волшебное снадобье близнецов воистину было дьявольским изобретением, хотя и помогало своим создателям спастись от виселицы.
Дидье порывисто обернулся. Схватка за форт уже почти закончилась, лишь со стороны берега донеслась пара одиночных выстрелов.
Он встретился взглядом с Гриром, который, стоя у распахнутых дверей казармы, крепко держал за шиворот зажмурившегося от страха мальчишку-солдата, и выдохнул с невероятным облегчением.
Они все остались живы, пресвятой Боже!
Теперь осталось только найти этих обормотов Марка и Лукаса.