Страница 1 из 82
Олеся Луконина
«ЧЁРНАЯ МАРКИЗА»
Часть 1. Грир и Моран
— Дидье, что там за шум внизу?
Глубокий женский голос музыкой прозвучал в маленькой убогой комнатушке над трактиром «Голова быка».
Дидье вздохнул, с неохотой поднявшись с разворошенной постели, и босиком прошлёпал к двери. Постоял, прислушиваясь, и махнул рукой.
— Мальчишка капитана Грира, канонир, затеял скандал, Маркиза.
— Эдвард Грир? Грир-Убийца? Он здесь? — В голосе женщины прозвенели тревога и негодование.
«Но не страх», — с гордостью подумал Дидье, оборачиваясь и встречая твёрдый взгляд её серых огромных глаз.
В этом мелодичном голосе и в этих ясных глазах не было страха даже тогда, когда Тиш стояла с пистолетами в обеих руках на палубе «Чёрной Маркизы», бестрепетно встречая надвигавшийся на них испанский корвет.
— А что там с мальчиком? — нетерпеливо спросила она.
Дидье, вернувшись к постели, пожал плечами, натянул через голову свою рубаху и сладко зевнул.
После того, что только что творилось в этой постели, им обоим стоило бы поспать хотя бы часок. Так нет же… Чтоб черти забрали этого Грира и его любовничка!
Дидье кое-как пригладил свои взлохмаченные русые вихры и вздохнул:
— Не знаю, где уж подобрал его Грир, но ему не удалось сломать этого Морана. Вон как разоряется. Отчаянный молокосос… Да оставь ты их, что тебе за дело до них, Маркиза? Patati-patata! Чепуховина! У Грира и без того к тебе старые счёты… — безнадёжно пробормотал он, завороженно наблюдая за тем, как она, прекрасная в своей смуглой жаркой наготе, встаёт с кровати и ищет сорочку в ворохе сброшенной на пол одежды.
Каждый раз они так торопились оказаться в постели, словно этот раз был оследним.
«Когда-нибудь так оно и будет», — мрачно подумал Дидье, но тут же, по своему обыкновению, прогнал эту мысль.
Старпом «Чёрной Маркизы» Дидье Бланшар свято верил, что позволять себе дурные мысли — значит накликать беду. Он всегда жил одним днём, не задумываясь о том, что было вчера и будет завтра. Кюре их деревенского прихода в Квебеке, отец Гийом, давным-давно прочёл ему одно место из Священного Писания, и Дидье запомнил его наизусть.
«Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы».
Так что он, Дидье Бланшар, жил как надо — по заповедям Господним.
Пока он размышлял обо всём этом, Тиш надела сорочку, панталоны, кружевные чулки и встряхнула своё вишнёвое атласное платье.
— Дидье? — пропела она, лукаво взглянув на него. — Ты там что, окаменел?
Одна часть его тела уж точно окаменела вновь.
Тиш провела тёплыми пальцами по его скуле, ласково заглянув в растерянные зелёные глаза.
— Зашнуруй мне корсаж, — попросила она, поворачиваясь к нему спиной и проворно собирая чёрные шёлковые кудри в тяжёлый узел на затылке. — Пожалуйста.
Глубоко вздохнув, Дидье нехотя дёрнул за ленточки корсажа, жадно глядя на её обнажившуюся гибкую шею и хмуро гадая, как же он теперь застегнёт собственные штаны.
Ответ был ясен, как день — с трудом.
Хмыкнув, он в очередной раз мысленно пожелал, чтобы Морской Хозяин вогнал свой трезубец прямо в глотки Гриру и его красавчику, так не вовремя затеявшему свару. Ну или в задницы. Вот то, чего они оба как раз заслуживают.
Кое-как натянув штаны, Дидье заботливо распихал по карманам весь арсенал, выданный ему Лукасом перед отправкой на берег. Если в трактире начнётся заварушка, этот самый арсенал им ох как пригодится.
Patati-patata!
Дидье Бланшар всегда полагался на милость судьбы, как на милость женщины.
— Вы, проклятые трусы, вы же знаете, что я лучший канонир на этом побережье Атлантики! Неужели никто из вас не хочет меня нанять?!
Услышав в ответ взрыв грубого хохота, Моран до крови закусил губу…
— Главное, что Грир-Убийца тебя хочет, а мы не хотим ему перечить, малыш, — наконец прогудел густым басом Ульф, капитан корвета «Наяда», и, залпом осушив свою кружку эля, со стуком поставил её на стол.
Жаклин Делорм, владелица брига «Сирена», тонко улыбнулась, поправляя золотисто-рыжие локоны. Из-под полуопущенных ресниц она пристально разглядывала Грира, молча наблюдавшего за действом. Жаклин задумчиво повертела браслет на тонком запястье. У неё были свои планы относительно Грира, и она пока не могла определить, как в них вписывается Моран Кавалли, имеет ли этот красавчик какое-то значение для Грира или это просто очередная его игрушка.
Жаклин покривилась — брезгливо и незаметно.
— Никто здесь не станет перечить Убийце, — с готовностью поддакнул Ульфу Сильвестр, штурман «Свирепого». — Так что, парень, брось разоряться без толку, пей свой ром и возвращайся на «Разящий».
— Никогда! — крикнул Моран, судорожно сжимая кулаки и сверкая глазами. — Понял, Грир? Никогда!
Сам Грир, сидя тут же за столом в углу, наблюдал за всем этим действом с лёгкой усмешкой на загорелом хищном лице. Он был уверен, что мальчишка никуда не денется. Завсегдатаи трактира и без него, Грира, прекрасно объяснили Морану сложившийся расклад. Никто из них не посмеет перейти ему дорогу и взять мальчишку канониром на свой корабль, потому что не захочет навлечь на себя месть Грира-Убийцы. Все знали, что у капитана «Разящего» нет врагов — ибо они очень быстро отправлялись к праотцам.
Так что мальчишка побесится-побесится и вернётся к нему на корабль.
Ему просто нравилось беситься, вот и всё.
Грир неожиданно задумался над тем, какая подоплёка кроется под неистовым желанием Морана уйти от него. Ну да, в первую их ночь он взял его силой и хитростью, опоив и связав. Но ведь после этой первой бешеной ночи были и другие, когда мальчишка приходил к нему сам. Сам!
Грир мотнул головой и насмешливо осведомился:
— Чем ты недоволен, Моран?
Парень стремительно повернулся к нему, как готовая к броску кобра. Синие глаза его пылали.
— Я тебе не раб! Я свободен и желаю уйти!
— Желай на здоровье, — с ленивой издёвкой протянул Грир, неторопливо отпивая глоток рома из своей кружки. — Но никто здесь не возьмёт тебя канониром. Разве что… — он выдержал долгую паузу, — шлюхой в этот кабак.
Раздался новый взрыв громового хохота, и сам капитан «Разящего», не выдержав, тоже торжествующе рассмеялся. Но смех его оборвался, как и шум вокруг, едва Грир почувствовал у горла ледяное острие кинжала.
Мальчишка и вправду был быстрым, как змея, подумал Грир со странной гордостью.
Глядя в его сузившиеся синие глаза, ставшие сейчас почти чёрными, он медленно проговорил:
— Ну давай, Моран, сильнее, чего ты ждёшь?
Сильнее! Вот что хрипел мальчишка прошлой ночью, выгибаясь под ним. И по тому, как дрогнуло что-то в глазах Морана, Грир понял, что и тот это вспомнил.
— Мне нужен канонир, — прозвенел вдруг над их головами ясный женский голос.
Наступила мёртвая тишина. И в этой тишине Моран медленно отнял клинок от шеи Грира, зачарованно глядя вверх, на лестницу, ведущую в комнаты над трактиром.
На ступеньках этой лестницы стояла молодая женщина в вишнёвом, расшитом золотом атласном платье, вскинув черноволосую голову так, словно её венчала невидимая корона. Золотисто-смуглая кожа её сияла в свете ламп, сияли и огромные глаза цвета дымчатого топаза.
Оглядев всех присутствующих, окаменевших, как в последней мизансцене спектакля, она не спеша начала спускаться по ступенькам, постукивая каблучками.
— Маркиза! — испуганно и восторженно выдохнул кто-то рядом с Мораном.
— Чёрная Маркиза! Ведьма! — подхватили и другие.
Жаклин Делорм снова брезгливо скривила губы, теперь уже в открытую. Она не могла спокойно смотреть на то, как лихие корсары при виде этой никчемной развратной кошки превращались в раскисших на солнце медуз.
Под гул возбуждённых голосов маркиза Летиция Ламберт невозмутимо прошла среди поспешно расступавшихся гуляк и остановилась прямо перед Гриром, возле которого в оцепенении замер Моран.