Страница 24 из 82
Накликать хочешь, bougre d'idiot?!
Снова мотнув головой, Дидье с размаху саданул кулаком в дверь камеры и гаркнул:
— Эй, дядюшка Мэтью! Эй!
При нём тюремщика назвал по имени другой солдат, когда пленника вели прочь из кабинета губернатора — обратно в тюрьму. Вернувшись в камеру, Дидье с облегчением растянулся прямо на каменном полу и мгновенно забылся таким же каменным сном — почти на сутки, судя по тому, что в окошке под потолком снова стемнело.
Живительный сон этот воистину совершил чудо — когда Дидье очнулся, то рёбра и голова у него перестали трещать, как раскалываемый в пальцах орех. Всё-таки рёбра были, видать, не сломаны, а просто изрядно помяты. Но он проголодался, как волк, не говоря уже о том, что проснулся того, что какая-то сраная крыса тяпнула его за щиколотку.
Ругнувшись себе под нос, он опять принялся бить кулаком в загромыхавшую дверь.
Тюремщик наконец со скрежетом распахнул её и тоже загромыхал — отнюдь не ласково:
— Какого дьявола тебе нужно, щенок?!
Дидье предусмотрительно отступил на пару шагов, чуток поразмыслил о том, какая же из его нужд является первоочередной, и доверительно сообщил:
— Скучно.
— Чего?.. — опешил Мэтью.
— Скучно, — повторил Дидье со всей убедительностью. — И живот подвело с голодухи. И отлить бы. И крысы кусаются.
— Измываешься, сопляк?! — взревел тюремщик, привычно засучивая рукава.
— Да нет же! — горячо воскликнул Дидье, прижимая ладонь к груди и отступая ещё на шаг. — Ладно, ладно, не шуми, мне уже не скучно. — Он мимоходом подумал, что если тюремщик сейчас с размаху заедет ему кулаком в физиономию или ногой по яйцам, будет ещё веселее. — Теперь пожрать бы.
Мэтью ещё несколько мгновений сверлил его зверским взглядом, — всё-таки он ужасно смахивал на губернатора Каммингса, просто как потерянный брат-близнец, — и наконец, грубо выругавшись, отступил за порог и резко захлопнул за собой дверь. Ключ снова заскрежетал в замке.
Par ma chandelle verte!
Дидье вспомнил ругательство, которому научил Ивонну, и опять мимолётно улыбнулся.
Хоть чему-то он успел научить свою дочь.
Он снова сел на кучу грязной соломы у стены и глубоко задумался, ероша волосы ладонью и уже не обращая внимания на лязг кандалов, крысиную возню и укусы москитов.
Губернатор, без сомнения, клюнул. Значит, в запасе есть несколько дней. Может быть, неделя. Если повезёт.
Неделя жизни. Это много. А там…
А там он что-нибудь придумает.
Или кто-нибудь подоспеет ему на выручку.
Кто?
Дидье закрыл глаза, и перед ним так ясно встал чёрный грозный корпус «Разящего», будто бы он вновь оказался на палубе «Маркизы» с пистолетом в руке. Глаза в глаза напротив капитана «Разящего» и его канонира.
Грир внимательно рассмотрел нарисованную Жаклин схему губернаторской резиденции и наконец, одобрительно кивнув, небрежно сунул её Морану.
— Послушай, Эдвард, — протянув к нему руку, с невольной мольбой в голосе выдавила француженка.
— Послушайте… — начала и Клотильда.
Подняв брови, Грир внимательно оглядел их обеих и с подчёркнутой галантностью поклонился:
— Я весь внимание, дамы.
Голос его был полон издёвки.
Жаклин взглянула на Клотильду полными отчаяния глазами, и та с упавшим сердцем поняла, что упрашивать Грира-Убийцу опять придётся ей.
Что ж…
— Капитан, ради Христа… — едва выговорила она дрожащим голосом. — Мы… я умоляю вас, прикажите своим людям не причинять зла тем, кто живёт на нашем острове. Они же ни в чём не виноваты… они… ни при чём!
Ей не раз доводилось видеть прибрежные деревушки, разграбленные пиратами, обгоревшие руины домов, залитые кровью дворы, растерзанные трупы женщин…
Она похолодела при мысли о том, что такая участь может постигнуть Пуэрто-Сол.
Нет!
Тёмные глаза Грира оказались совсем близко — затягивая, будто омуты.
В томительном молчании прошло несколько мгновений, а потом Грир тихо сказал:
— Я хочу только выручить Дидье. И если… — он чуть запнулся, — за его возможную смерть кому-то придётся заплатить, то это будет только губернатор и его солдаты.
Клотильда судорожно сглотнула, не зная, благодарить ли.
— Ну и, разумеется, — продолжал капитан с ударением на каждом слове, — кому точно не поздоровится в любом случае, так это паршивой усадьбе «Очарование», где его схватили. Я бы посоветовал её обитателям, — если б они могли меня слышать, — помолиться и исповедаться, ибо проснутся они в аду.
— Грир! — не своим голосом вскричала Жаклин и осеклась, прижав ладонь к губам.
— Я, пожалуй, схожу за грогом, — кашлянув, Кевин направился к двери.
Моран напряжённо сдвинул брови, оторвавшись от схемы, а Клотильда только пошевелила губами, совершенно не представляя, что же теперь сказать.
— Эдвард, прошу тебя! — выдохнула Жаклин, белая, как полотно. — Там моя дочь!
— Ах, вот оно что… — медленно, с расстановкой, произнёс капитан, и Клотильда неожиданно поняла, что он знал. Он всё знал! — А почему же Дидье поймали именно там?
Клотильда вдруг закипела от гнева и вскочила со своего стула. Она чувствовала, что, возможно, совершает роковую ошибку, но смолчать просто не могла.
— Зачем вы мучаете её? — выпалила она, комкая в пальцах свой фартук. — К чему всё это? Вы же не собираетесь сжигать её усадьбу! Вы ведь всё знаете, не так ли?
Грир повернулся к ней, и она стоически выдержала его пронзительный взгляд.
Наконец он чуть усмехнулся и проговорил:
— Похоже, что вы действительно подруги, миссис Блэр. Знаю ли я — что? Что Дидье — отец дочери мадам Делорм? Да, я знаю. Что он поехал туда, чтоб повидать эту малышку? Я это тоже знаю, вы правы. — Он вдруг поклонился Клотильде, уже безо всякого ёрничанья. — И я не трону её чёртово «Очарование». — Он повернулся к Жаклин. — Мне просто надоели твои увёртки, Джекки.
— Mon hostie de sandessein! — выплюнула Жаклин забористое мужское ругательство, рухнув на стул и запустив пальцы в волосы. — Mon chien sale!
Грир и Моран переглянулись и захохотали.
Распахнулась дверь, и вошёл Кевин с кувшином грога и блюдом маленьких пирожков на серебряном подносе. Ему хватило одного взгляда, чтобы облегчённо вздохнуть.
— Пора, — вновь помрачнев, бросил Грир. — Быстроходная шлюпка с «Маркизы» стоит в гавани. Через четверть часа мы будем на «Маркизе», к полуночи — на Пуэрто-Сол.
— Я с вами! — выкрикнула Жаклин, стремительно вскакивая с места, будто подброшенная пружиной. — И только попробуй отказать мне, Эдвард Грир! Я хочу быть уверена, что с моей дочерью всё в порядке… и ещё я хочу своими руками придушить этого распроклятого болтуна Дидье Бланшара!.. Немедленно прекратите гоготать, болваны, а то я и вас придушу!
— Маленькая фурия, — сквозь смех пробормотал Грир. — Или гарпия!
— Бестия? — предположил Моран, вскинув брови точь-в-точь, как Грир.
Жаклин, сжав кулаки, шагнула к ним, и оба, хохоча, вывалились за дверь.
Клотильда тоже сделала шаг вперёд и вдруг пошатнулась.
— Не вздумай! — сердито приказала ей Жаклин, хватая со стула свой плащ. — Присмотри за ней, Кев… а я присмотрю за этими… pauvres idiots! — Она помедлила. — И… спасибо тебе, Кло.
Сверкнув глазами, она исчезла за дверью.
— Погодите же! — беспомощно протянув руку к двери, вскрикнула Клотильда.
Боже милосердный, она должна была отправиться с ними!
Кевин опять придержал её за плечо и усадил обратно на стул.
Прямо перед ней на столе очутился стакан дымящегося грога, и она машинально отпила сразу половину, не заботясь о том, что обжигает пальцы и губы. Ей сразу стало жарко, в голове зашумело.
— Вы совсем измаялись, миссис Блэр, — мягко заметил Кевин. — Перестаньте изводиться. Вы сделали всё, что могли. Они справятся и привезут вам вашего шалопая. Сядьте и поешьте, выпейте ещё грога, а потом я провожу вас в вашу комнату, и вы, наконец, отдохнёте.
Клотильда хотела сказать, что она не устала, хотела поблагодарить его за заботу о ней, — видит Бог, она так мало испытала этой заботы! — но вместо всего внезапно прошептала: