Страница 21 из 82
Когда вчера вечером Дидье не вернулся в трактир, она всю ночь пролежала без сна, гадая, что же случилось, и замирая от дурных предчувствий.
Клотильда, конечно, понимала, что этот мальчик, так неожиданно попавший в её унылую вдовью постель, совсем непрост. Она не выспрашивала его ни о чём — Господь свидетель, им и без того было чем заняться, да он и не сказал бы ей правду. Просто отшутился бы или соврал.
Ох, Дидье…
Клотильда точно знала, что он не мог причинить зла малютке из усадьбы «Очарование». Она пару раз встречала в городе эту девчушку вместе с гувернанткой — сухопарой и суровой англичанкой, и однажды даже поймала для малышки укатившийся полосатый мячик. Та учтиво поблагодарила её тоненьким голоском, подняв ясные глаза в тени длиннющих ресниц — голубовато-зелёные и глубокие, как пронизанная солнцем морская гладь.
Клотильда поклялась бы, что в целом мире нет других таких же удивительных глаз.
Пока четыре дня назад Дидье Бланшар не взглянул на неё из-под полей своей шляпы со словами: «Не найдётся ли у вас ночлега для меня, мадам?»
О да, ночлег нашёлся. И Клотильда не сразу, но вспомнила, где она раньше видела эти глаза.
Она многое повидала в своей жизни и умела сложить два и два.
И знала, что сделает для этого парня всё возможное и невозможное.
Например, попытается разыскать Жаклин Делорм, хозяйку усадьбы «Очарование» и брига «Сирена», которая сейчас по слухам, находилась в Порт-Ройяле.
Она должна была помочь ей выручить Дидье, прежде чем его казнят!
Клотильда сердито вытерла ладонью мокрые от слёз щёки.
Пресвятые угодники, этот мальчишка — такой несусветный болтун! Он, конечно же, сообразит что-нибудь наврать, чтобы отсрочить казнь.
Резко выбросив из головы все мысли о том, что может случиться, если она вовремя не найдёт Жаклин, Клотильда достала из сарающки на задворках своего трактира старую мотыгу и отправилась в огород, где у неё была закопана кубышка с сотней золотых.
В полдень из гавани Пуэрто-Сол отчаливал почтовый пакетбот, направлявшийся в Порт-Ройял. Даже если там не было места для пассажиров, Клотильда не сомневалась, что десяток монет решат дело.
Она должна, должна была успеть!
Ох, Дидье…
Стоя перед широким дубовым столом в кабинете губернатора Пуэрто-Сол, Дидье думал о том, что и впрямь к любой боли можно притерпеться, если ты, конечно, не помер сразу или не валяешься без памяти.
Когда его выволакивали из камеры внизу, он едва держался на ногах, а сейчас, поди ж ты, вполне живо прикидывал, смог бы он оглушить губернатора и выскочить в окно.
Эх, если б не кандалы на руках да не решётки на окнах…
Губернатор острова Джон Каммингс, развалившийся в массивном кресле, был как две капли воды похож на безымянного тюремщика внизу — дородный, с бычьим загривком и маленькими злыми глазками. Не шибко умными.
Tres bien.
Единственным отличием губернатора от тюремщика был напудренный парик.
Дидье широко улыбнулся и тут же, спохватившись, снова принял вид самый что ни на есть серьёзный и даже печальный.
Представь себе, что ты в исповедальне, bougre d'idiot!
— Ну? — осведомился Каммингс, слегка наклонившись вперёд и впиваясь в пленника надменным взглядом.
— Попить бы, — безмятежно ответил Дидье, глянув в окно, за которым так же безмятежно синело море. — В глотке пересохло. Нет, не рому, а честной пресной водицы. И нет, королеву испанскую Марию-Терезу я не хочу. Пока.
Губернатор ошеломлённо моргнул, помолчал несколько мгновений и наконец взревел:
— Ты что мелешь, щенок?!
— Я получил прикладом по башке, ваша милость, поэтому мысли у меня путаются, будьте же снисходительны к бедному грешнику, который погибает от жажды, — выпалил Дидье одним духом и, поразмыслив, добавил: — Как верблюд в пустыне. Вы видели когда-нибудь верблюда, ваша милость? Я видел. В Аравии. Если б у меня были такие горбы на спине, я б там тоже воду припасал, клянусь Мадонной. Но пока что у меня их нет.
Продолжая озадаченно таращиться на него, Джон Каммингс потряс стоявшим перед ним на столе массивным серебряным колокольчиком и отрывисто бросил немедля появившемуся в дверях чернокожему слуге в зелёной ливрее:
— Принеси воды этому проходимцу!
Осушив подряд три стакана чудесной холодной воды, опасливо налитой ему слугой из хрустального графина, Дидье окончательно приободрился и подумал, что неплохо было бы выклянчить у Каммингса пару кусков хлеба с ветчиной впридачу. Но потом решил губернаторским терпением не злоупотреблять и проговорил с искренней благодарностью:
— Вы ангел, ваша милость, чистый светлый ангел, да благословит вас Всевышний.
Конечно, для ангела Джон Каммингс был слишком старым, толстым и злющим, но Дидье посчитал, что кашу маслом не испортишь.
«Ангел» раздражённо отмахнулся и грозно вопросил:
— Зачем ты хотел украсть дочку мадам Делорм, чёртов разбойник?
— Я не хотел, — серьёзно возразил Дидье. — Клянусь Мадонной, ваша милость! Мы просто пускали в ручье кораблики.
Сердце у него дрогнуло, когда он вспомнил, как горько рыдала на крыльце Ивонна.
— Что за чушь собачья! Ты заявился сюда, чтобы пускать кораблики?! — Губернатор опять привстал, обвиняюще ткнув толстым пальцем в его сторону. — Тебя опознали! Ты — Дидье Бланшар, старпом «Чёрной Маркизы»! Пиратского брига!
— Бывший, — лаконично уточнил Дидье.
— Бывших пиратов не бывает, — ядовито отрезал губернатор. — Только мёртвые!
Дидье беспечно повёл плечом, и кандалы на нём брякнули.
— На всё Божья воля, ваша милость. Вы, как ангел, должны это знать.
— Проклятье! — рявкнул Каммингс, обрушивая кулак на ни в чём не повинный стол, который жалобно крякнул. — Говори, что хотел, иначе…
Услышав про «что хотел», Дидье с трудом удержал улыбку и снова повёл плечом. Кандалы брякали просто впечатляюще, patati-patata!
— Я хочу жить, ваша милость, — сказал он сущую правду, и голос его дрогнул уже помимо его воли. — Если вы сохраните мне жизнь, я открою вам тайну, которую храню уже несколько лет.
— Ты? Хранишь тайну? — недоверчиво фыркнул губернатор, снова скептически прищурившись. — И ты думаешь, что я в это поверю?
— Думаю, да, ваша милость, — невозмутимо кивнул Дидье. — Ибо вы проницательны, разбираетесь в людях и понимаете, что существуют такие тайны, которые стоит хранить как последнее средство — на тот случай, если костлявая протянет руки, чтобы обнять тебя.
— Ну-ну, — поднявшись наконец из-за стола, Джон Каммингс подошёл к пленнику, сверля подозрительным взглядом его открытое лицо. — Выкладывай свою тайну, прохвост.
— Хочу сперва услышать ваше обещание сохранить мне жизнь, ваша милость, — твёрдо сказал Дидье, облизнув спёкшиеся губы.
— Ты торгуешься со мной, чёртов пират? — вспыхнул от гнева губернатор и упёрся в грудь Дидье выхваченным из-за голенища сапога стеком. И ведь попал же прямёхонько в сломанное ребро, putain de tabarnac! — Ты понимаешь, сопляк, что я могу позвать палача, который выжмет из тебя все твои тайны на дыбе?
О да, он это понимал. Но, судя по запущенности губернаторской тюрьмы, палачи-профессионалы тут давно не водились. Такого мастера Камминг должен был доставить откуда-нибудь — например, из Порт-Ройяла, а это опять же дало бы Дидье отсрочку от смерти.
— На дыбе, — преспокойно отозвался Дидье, — я могу забыть вообще всё, что когда-то помнил, ваша милость, и вы услышите только мои вопли или, того хуже, непристойности, которые оскорбят ваши благородные уши.
Он мельком возгордился последним оборотом своей речи. Воистину, ему и в Версале не было бы за себя стыдно.
Губернатор, видимо, тоже оценил оборот про уши, потому что проворчал, остывая:
— Ладно, проходимец, пока ты мне нужен, тебя не вздёрнут. Говори.
Что ж, хотя бы так.
Дидье Бланшар вновь облизнул разбитые губы и заговорил.
Весь путь до Порт-Ройяла — более полутора суток — Клотильда почти не покидала палубы пакетбота. Нервно расхаживала взад-вперёд или стояла у борта, вцепившись в леер. Слава Всевышнему, ветер был попутным.