Страница 13 из 88
Вспомните любую из освободительных войн, которые вели евреи. Всегда находились такие, кто воевал на стороне врагов. И в войне Маккавеев, и в Иудейской войне. Иерусалим осажден, это последний оплот еврейской независимости, но и в самом Иерусалиме есть бастион, в котором засели евреи, сторонники врага. Что же это были за люди? Что они чувствовали? Страшно интересно. Представьте себе это чудовищное равнодушие к себе или доведенную до абсурда партийную дрязгу: вокруг все горит, горят чуть ли не их собственные дома, дома их родных уже точно, а они сидят себе в своей крепости и приговаривают: «Давай, давай, поддай им жару!». Кажется, все отдал бы просто из репортерского азарта ради интересного интервью, чтобы провести с ними часок, выспросить, кто они, что себе думают. Я, например, абсолютно уверен, что они вовсе не были горячими сторонниками врага. Наверняка, между собой честили треклятую греко-римскую культуру и ее необрезанных «носителей». Рассказывали, каждый из своего горького опыта, как насмехались над ним за его еврейский акцент, как не пускали его на порог, как издевались,— и все это было для них пустяком по сравнению с желанием сделать «назло» самим себе. «Героями хотите быть? Народом?! С державами воевать захотели?! Они вам покажут, они вас сотрут в порошок, и поделом!»
«Жабы» — называют у нас людей, у которых ненависть к Мордехаю[*] перерастает в любовь к Аману и которых хлебом не корми, дай напакостить своему народу. Осмотритесь, и вы их повсюду увидите. Возможно, ныне их развелось более, чем когда-либо.
Там же.
Как пример из современности Жаботинский вспоминал Евсекцию — еврейский отдел большевистской партии коммунистической России, работники которого преследовали сионистов со страстью, превосходящей все, творимое их русскими товарищами из ЧК. Вспоминал он также и так называемый «Союз Мира», «весь смысл существования которого — быть холуями, прислуживать арабам, пробуждать их национальное самосознание». Несть числа таким примерам. И все мы знаем, что и поныне, когда наша страна окружена врагами, мечтающими ее уничтожить, среди нас есть масса таких «господ Назло». Назло самим себе.
Новая азбука
«Из всех условий возрождения государства умение стрелять, к сожалению, сейчас самое главное».
«Народу Книги», привыкшему повторять: «не силой, но духом», предложил Жаботинский нечто совсем новое, непривычное: надо изучать новую «азбуку» — «азбуку боя»! Люди постарше наверняка помнят, что в те годы идея создания еврейского государства проникла в сознание многих. И среди них было достаточно таких, которые никак не могли смириться с мыслью, что это государство надо завоевать. Завоевать в бою, где, представьте себе, стреляют. Такую «гойскую» идею они никак не могли принять. Пацифистские настроения, оторванные от реальности, царили тогда на еврейской улице и порождали атмосферу самоуничижения, надежды на «доброго гойского дядю». Призыв Жаботинского: «Учитесь стрелять!» прозвучал как гром среди ясного неба и вызвал всеобщее возмущение. Но очень скоро этот призыв нашел живой отклик среди молодежи. И она пошла в «хедер»[*], в котором слышала звуки, весьма отличные от традиционного «комец алеф — «О»[*]. Самый решительный призыв изучать «новую азбуку» прозвучал в статье Жаботинского, опубликованной в 1931 году:
У поколения, которое выросло у нас на глазах и которому предстоит совершить величайший поворот в нашей истории, есть своя азбука, и звучит она так: учитесь стрелять!
Доводы против этой азбуки мы знаем назубок. Я бы не сказал, что это совсем пустые доводы. Наоборот, в основном они очень серьезны. Если мне скажут, например, что человек должен изучать какое-то ремесло, чтобы прокормить себя и быть полезным другим, или что нужно быть настоящим человеком, а стало быть, изучать «культуру вообще», или же быть евреем, а для этого необходимо изучать свой язык и свою историю,— я скажу: разумеется, верно. Если мне скажут, что государство строят не пушки, а труд, разум и капитал,— и с этим я полностью соглашусь. И даже если мне будет сказано, что стрельба — это милитаризм, а наш мир стремится к миру,— я и с этим не буду особенно спорить, хотя не уверен, что он действительно так уж стремится к миру. Я даже готов признать, что это очень печально, что именно в наше время евреям приходится заниматься таким делом — учиться стрелять. Но — приходится, и против необходимости, продиктованной исторической реальностью, возражать бессмысленно.
Осознание исторической реальности обязывает нас понять: если евреи будут прекрасными земледельцами и экономистами, если они будут строить и строить, если каждый из них станет тонким знатоком своей культуры, от песни Деборы[*] до Шлёнского[*], но при этом не будет уметь воевать — наше дело безнадежно. Но если мы овладеем азбукой боя — у нас появится надежда. Это диктует нам историческая реальность, опыт последних 15—20 лет и перспектива на ближайшие 15—20 лет. И это ясно каждому — сионисту и антисионисту, еврею и нееврею, если этот нееврей готов снизойти на минуту до еврейских проблем. Всем, всем без исключения, и неважно, нравится им это или нет. Все понимают, что из всех условий возрождения государства умение стрелять — сейчас, к сожалению, самое главное.
...Я понимаю, что из сотни мечтающих овладеть новой азбукой у девяноста нет никакой возможности это осуществить при всем желании: не из чего стрелять, нет времени, законы не позволяют... Но ничего! Само осознание того, что это необходимо, само желание стрелять, боевая психология — чрезвычайно важны. Вы мне можете тысячу раз говорить, что это — духовный милитаризм, а я буду настаивать: это здоровый инстинкт народа, оказавшегося в нашем положении. И я помню (и читателю не стоит этого забывать), какую дорогую цену заплатили мы в 1914—1918 году за наше неумение стрелять.
«Пламя на стенах», «ха-Ума» («Нация», иврит), № 9; в сб. «На пути к государству».
Инстинктивно многие евреи чувствовали, что самооборона — дело правое и святое, но они никак не хотели смириться с мыслью, что это дело требует изучения, подготовки. Жаботинский предостерегал:
О том, что это — ремесло небесполезное, теперь уже евреи не спорят. Но вот беда, с логикой у евреев плохо. Они почему-то решили, что если другие ремесла требуют обучения, навыка, то это, дескать, дается само собой, достаточно только захотеть и не бояться смерти. Это просто ребячество. Речь вообще не идет о смерти. Наоборот, цель здесь — не дать себя убить, а главное, не позволить убивать других евреев или даже унижать их. И это умение не приходит само собой; это ремесло, как и все другие, даже посложнее других, ибо ответственность неизмеримо больше. И надо изучать и изучать его, причем систематически. И нечего стыдиться ученичества — надо гордиться им.
«Хайнт», 18.1.1929.
С целью обучения ремеслу боя Жаботинский создал денежный фонд — «Фонд Тель-Хай». В частном письме он не только объяснил цели фонда, но и блестящие сформулировал философию «новой азбуки»:
Цель [фонда], по моему разумению, такова: дать такое воспитание еврейскому молодому человеку, которое сделало бы невозможным любое проявление насилия по отношению к евреям где бы то ни было. И чтобы эта абсолютная, физическая невозможность была ясна всем настолько, чтобы и мысли, и намерения такого не могло возникнуть. Тогда-то и настанет мир и в Эрец Исраэль, и вообще везде, где живут евреи. Трудно поверить, что провокации и антиеврейские вылазки имели бы место, если бы их зачинщики знали, что они не останутся безнаказанными. И этот соблазн должен исчезнуть. Поэтому [фонд] Тель-Хай важен не только евреям — им он жизненно необходим; но он в то же время выполняет и важную общечеловеческую задачу.
Письмо по-немецки X. Белиловскому, 10.6.1932.