Страница 6 из 8
– У меня денег ни рубля, – брякнул Владимир первое, что пришло в голову.
– Спокуха! – сказал Колька. – Я оплачу проезд в обе стороны.
Автобус остановился. Открылись двери, и из динамиков зазвучал приятный женский голос: «Ворошиловский проспект. Следующая остановка…»
Приятели вышли из салона на тротуар, мощенный плиткой. Глянули на витрину «Военторга» и направились к подземному переходу.
– Эй, генеральный спонсор круиза! – сказал Владимир. – Как насчет эскимо?
Колька решительно свернул к ближайшей мороженщице. Посмотрел на ценник, пожал плечами:
– Гулять так гулять…
С мороженым в руках спустились в подземный переход, который вернее было бы назвать торговым центром. Изобилие товаров – на безденежье – раздражало.
– Гляди у меня, – проворчал «спонсор», грызя свою порцию. – Если никакой сабли нет, обратно будешь пешком топать!
– А когда покажу, – огрызнулся Владимир, – ты меня домой на руках понесешь!
Колька промолчал. С того момента, как приятели сели в автобус, он вообще что-то был неразговорчив. О чем-то думал. Да так интенсивно – того и гляди, пар из ушей повалит…
Оживился, увидев каменных баб, стоящих во дворе музея. Принялся ржать.
– Ты чего? – спросил Владимир.
– Как они на мою бывшую жену похожи!.. Особенно вот эта!.. – Ткнул пальцем в нечто, состоящее как будто из трех округлых глыб. – Точь-в-точь Ирка! Здравствуй, дорогая! Здравствуй, о, ужас!..
– Поздравляю со встречей. Может, еще воссоединитесь…
– Типун тебе на язык! – заорал Колька и направился в здание с такой быстротой, словно опасался, что каменное изваяние скифских времен оживет и потащит его в ЗАГС.
Владимир на минуту задержался, рассматривая старинную чугунную пушку – она лежала на бетонном лафете справа от входа. Интересно, сколько людей ты убила? Сколько домов разрушила? Не твоими ли ядрами крушили стены крепости Азов, когда Петр I отвоевывал у турок проход к Черному морю?..
И тут хриплый, бурлящий искренним негодованием рев сотряс холл музея и вырвался во двор:
– Пятьдесят рублей? Да вы тут все что, белены объелись?!
– Черт!.. – Владимир бросился в широкую и высокую двустворчатую дверь.
– Я уроженец станицы Старочеркасской! – орал Колька. Слюни веером летели на сухонькую старушку в синей униформе с неестественно прямой осанкой, как будто она проглотила швабру. – Я – донской казак! И вы берете с меня деньги за то, чтобы посмотреть на вещи моих дедов-прадедов?! Они что, для этого кровь проливали?
– Молодой человек, за посещение музея всегда взималась плата. Даже в годы советской власти…
Колька наклонил голову, разглядывая темечко собеседницы.
– А мне советская власть не указ! Именно большевики репрессировали казачество как этнос!..
– Надо же, какие слова ты знаешь, – произнес Владимир. – А ты вообще когда-нибудь в музей захаживал?
– В школе нас водили, было дело… – На секунду Колька стушевался. – По двадцать копеек собрали – как щас помню… – И снова заорал: – По двадцать копеек, а не по пятьдесят рублей! Ну, была бы плата десять рублей, как в туалет, я бы ничего не сказал!
– Или плати, или уходим, – сказал Владимир. – Перед людьми неловко.
– А, гори все синим пламенем!.. – Колька полез в карман. Достал мятую сторублевку, сунул в кассу. – Ну, теперь можно идти?
– То, что вы хотите увидеть, находится в Золотом зале. Мы пускаем туда только группами не менее шести человек. И – обязательно – в сопровождении экскурсовода!
– Вы хотите сказать, что я – вор? – Колька побагровел.
«Чья бы корова мычала, – подумал Владимир. – Не с тобой ли я прошлой ночью ходил по цветные металлы?»
– Таков порядок… – попыталась объяснить кассир.
– А мне наплевать на ваши идиотские порядки, ущемляющие мои гражданские права! – заорал Колька. – Может, мне справку из ментовки принести? Типа: нет, не был, не привлекался? Или характеристику с места работы?
– Пожалуйста, успокойтесь, – сказала старушка. – Справка не нужна. Если вы хотите идти не в группе, а сами по себе, то вас будет сопровождать квалифицированный экскурсовод. Стоимость его услуг невелика – двести рублей.
– Еще двести рублей? Да вы тут что, все с дуба рухнули?! – Колька в бешенстве оглянулся на приятеля.
– Не очень-то и хотелось, – сказал Владимир. – Поехали обратно.
– Я тащился хрен знает куда не для того, чтобы вернуться не солоно хлебавши! – заявил Колька. И швырнул в окошко деньги.
«Ого, – подумал Владимир. – Что он, интересно, задумал, если готов такие деньги истратить?»
– Подавитесь, христопродавцы! – Колька был громогласен. – Ну, где наш личный вертухай? Чтоб через минуту здесь был! За него заплачено!
– Поднимитесь по этой лестнице. Вас встретят.
– Охренеть можно! – ворчал Колька, гулко ступая по широкой мраморной лестнице. Приятели шли на второй этаж. – Триста рублей! Это ж почти пол-ящика «паленки»!
Экскурсовод оказался мужского пола – невысокий, ладный парень лет тридцати. Общая чернявость и тонкие усики делали его похожим на покойного Джохара Дудаева.
Он стоял на лестничном пролете второго этажа, не без любопытства глядя на идущих.
– Это вы в Золотой зал?
– Глаза разуй! – проворчал Колька. – Кроме нас, еще кого-нибудь видишь?
– Интересуетесь историей Донского края?
– Ага, мы от нее тащимся, как блоха от дихлофоса.
– Хлопцы, мне не нужны проблемы…
– Нам тоже. Ты – экскурсовод?
– Да.
– Мы будем смотреть, а ты не путайся под ногами. И тогда проблем не будет. Все ясно?
– Что ж тут непонятно… Появятся вопросы – обращайтесь.
– Обратимся, и не сомневайся, – буркнул Колька. – Еще забодаешься в справочниках рыться…
– Прошу прощения за моего друга. – Владимир решил, что пора вмешаться. – У него была трудная ночь. Ну, начнем?
Экскурсовод кивнул и жестом указал на дверь. Вошли, огляделись и приступили к осмотру.
Золотые изделия, найденные в курганах, быстро надоели. Хотя сперва они вызвали у Кольки огромный восторг: надо же, какие цацки находят в курганах!
Мимо манекенов, облаченных в наряды, расшитые золотом и серебром, пробежали, как мимо тряпья в секонд-хенде.
Наконец, добрались до витрин с холодным и огнестрельным оружием XVII—XIX веков. Пищали, ружья… Каждому экспонату – цены нет.
– Сабля, сабля! – вдруг лихорадочно забормотал Колька. – Смотри! У, какая!..
Владимир подошел ближе. Серебряные накладки на эфесе, хищное лезвие, нисколько не потемневшее за века… А на рукояти холодно горели драгоценные камни. Надпись гласила: «Казацкая сабля, XVII век».
– Красивая, дорогая. Но не моя.
– Ты уверен?
– Вот здесь, на рукояти, был крупный рубин.
– Господи! – сказал Колька. – Да если из нее только камешки выдрать да загнать… – воровато оглянулся в сторону экскурсовода, – это ж на всю жизнь хватит да еще внукам останется! – Вихрем понесся вдоль стеллажа, тыча пальцем во все, что походило на острое, режущее и колющее: – Эта?
– Нет.
– Эта?
– Это, вообще-то, кинжал. Турецкий, если верить табличке.
– Не умничай! Ищи! Смотри внимательно!!!
Кольку буквально колотило от азарта. «Вот она, пресловутая золотая лихорадка, – подумал Владимир. – И самое забавное – совершенно платоническая. На что он рассчитывает? Обратно мне саблю не вернут. Даже если я до второго пришествия буду стоять на коленях и умолять…» Наконец вся экспозиция была осмотрена.
– Пропустили, да? – сказал Колька. – Давай пройдемся по второму разу.
– Ее нет, – сказал Владимир.
– Не понял! Что значит – нет? Ты мне соврал?
– Ее нет в экспозиции.
– А где она?
– Я откуда знаю?! Я что, здесь работаю?
– И то верно… – Колька повернулся к экскурсоводу: – Слышь, к тебе вопрос есть!
– Слушаю вас? – Экскурсовод подошел ближе.
– Почему на экспонатах таблички нет? Типа: дар Васи Пупкина. Или: найдена Васей Пупкиным. А то, понимаешь, мы ищем вполне конкретную вещь…