Страница 5 из 8
– Не важно! Дальше!
– Бегал он будь здоров. Как понесся по бурьяну!.. Пытался укрыться в трансформаторной подстанции, но дверь была заперта… Догнал я его только у балки. Склон крутой, но «фашист» стал спускаться вниз. Думал, наверное, что я побоюсь. А я так был разгорячен погоней, что бросился следом.
И вот когда до дна балки оставалось уже немного, я ощутил за спиной какое-то движение. Оползень. Я едва успел отскочить в сторону. Рядом со мной кубарем пронеслись пара тонн глины и известняка…
Испугался страшно. Догонять «фашиста» мне уже перехотелось. А тут я еще увидел, что в месте обвала чернеет какая-то дыра. Пещера. Или расщелина.
Ноги трясутся, но так и подмывает заглянуть. Фантазия разыгралась. А вдруг там лаз к центру Земли? А вдруг живут динозавры?.. Я тогда Жюлем Верном зачитывался.
Подошел. Заглянул в дыру и увидел, что там не пещера или расщелина – там что-то вроде подземного хода. Высота – метра три. Ширина – метра два. На полу – толстый слой пыли.
Постоял немного. И стал карабкаться по склону вверх. Увидев мальчишек, издалека помахал рукой и побежал домой.
Родители вот-вот должны были вернуться с работы. Я схватил школьный ранец и набил его снаряжением: фонарик, запасные батарейки, отцова фляга с водой, аэрозольный баллончик с белой краской, кухонный топорик…
Когда вернулся в балку, уже стемнело. Дыра и чернота внутри ее казались еще страшнее, но я включил фонарик и полез.
Сперва шел направо. Вскоре наткнулся на завал. Наверное, в этом месте свод не выдержал. Лишь тогда я понял: здесь очень опасно гулять. А я ведь даже записку не оставил, где меня искать, – в случае чего.
Вернулся к дыре с твердым намерением уйти домой. Посветил фонариком налево – просто так, на прощание. И подземный ход меня словно позвал…
– Что-что? – переспросил Колька. Рука, которой он отвел низко нависающую ветку, дрогнула. Послышалось: «Шлеп!..»
И почти сразу:
– Твою мать! Я себе чуть глаз не выбил!!!
– Может, я немного преувеличил, но по существу все верно. Чтобы выкопать ход, корячились десятки, а может, и сотни людей. Когда-то им пользовались. А теперь он пустовал, заброшенный, никому не нужный. Я, наверное, был первый человек за последние века, кто в него пришел. И сразу же решил его покинуть…
В общем, я сам не заметил, как зашагал налево. Рисовал время от времени на стене белую стрелку аэрозолью и брел дальше.
Иногда встречались боковые ответвления. Поначалу я не сворачивал. Придерживался как бы основного хода. Мне было интересно, какой он длины и где заканчивается.
Узнать не удалось: дорогу преградил завал. Я вернулся к ближайшему ответвлению и отправился дальше. Вскоре наткнулся на еще один завал и снова был вынужден изменить маршрут. Потом – на еще один…
К тому времени я даже примерно не знал, где нахожусь. То ли я под Кобякиным городищем, то ли уже под Аксаем. Но меня это не волновало. Был уверен, что без проблем найду путь обратно благодаря стрелкам на стене.
Часа через два устал. Ничего интересного не увидел. Хотел направиться в обратный путь, и тут вдруг впереди что-то блеснуло, отразив свет фонарика. Что-то длинное, металлическое. Я невольно ускорил шаг. А когда подошел ближе, заорал от ужаса…
– Это был призрак женщины в белом? – осведомился Колька.
– Нет, скелет. Мужской. От одежды почти ничего не осталось, но сразу было ясно, что она очень-очень старая. Около правой руки мертвеца лежала сабля, наполовину засыпанная пылью. Это она сверкнула… И только я увидел скелет, кто-то словно произнес: «Дальше не иди. Не надо».
– Опять тебя на голливудские ужастики потянуло, – сказал Колька.
– Не совсем так. Это трудно объяснить… Иногда мне казалось, что подземелье настолько давно не видело людей, что ему хотелось поговорить со мной.
– Э-э-э… Слышь, Вован, у тебя психических в роду нет?
– Ты не понял. Скорее это возможно ощутить, чем осознать. В общем, я посветил вперед. И метрах в двадцати увидел… дверь.
– Что еще за дверь?
– Железная. Кованая. Ржавая. Очень старая… Что за ней, не знаю. Едва я шагнул вперед, что-то оглушительно затрещало. Пол и стены содрогнулись. И участок хода перед дверью завалило… От неожиданности я выронил фонарик. Он упал и погас. Я оказался в полной темноте, а впереди, совсем близко, продолжало падать и сыпаться.
Я бросился бежать. Тут же оступился и упал. Поднялся, побежал, натыкаясь на стены… И остановился. До меня вдруг дошло, что без фонарика я обратно вернуться не смогу. Как же я метки на стенах увижу?
Вскоре обвал прекратился. Я выждал немного и стал ползать, ища фонарик. Сперва нашел ранец. Потом наткнулся на скелет. Нащупал саблю и машинально сунул ее в ранец. Нашел фонарик, обрадовался. Вот только он не работал – лампочка разбилась.
Страшно было. Очень страшно. Запасные батарейки я с собой взял. А о лампочке как-то не подумал. Час просидел, прижавшись к стене. А может, и два, не знаю. Потом немного успокоился. Стал вспоминать, как шел, куда и сколько раз сворачивал…
– Да неужто вспомнил? – восхитился Колька.
– Нет, конечно. Я трое суток блуждал – искал выход из подземелья. Когда закончилась вода, пришлось совсем плохо. Я то рыдал, как маленький, то маму звал, то стихи читал.
Мерещилась всякая чертовщина, но я ее уже не воспринимал. Встреть я пресловутую женщину в белом, прошел бы мимо, как будто это фонарный столб. Или спросил бы: «Не подскажете, а как отсюда выйти?»
– А что за чертовщина-то?
– Всякая, – буркнул Владимир. – Наверное, от стресса и усталости мозги начали отказывать. Я тупо шел вперед, а потом вдруг увидел свет впереди и даже не обрадовался. Как зомби, вылез из дыры, вскарабкался по склону. Миновал пустырь, вышел на дорогу. Только здесь немного пришел в себя. Смотрю – я в Мухиной балке, под открытым небом. Мимо какие-то люди идут. Смотрят на меня квадратными глазами.
Что и говорить – видок у меня был будь здоров. Одежда грязная. На спине ранец, а из ранца сабля торчит, и на рукояти бриллианты сверкают…
Сейчас люди озверели. А тогда подошли, спросили, все ли со мной в порядке, и домой отвезли. А там, как ты догадываешься, родители были уже за гранью умопомрачения…
– Вломили?
– Не сразу. Сперва безумно обрадовались, что живой. Потом стали расспрашивать и ругать.
– Сабля, которую ты нашел, их не смягчила?
– Наоборот. Отец совсем взбесился за то, что я взял ее и принес. Выдрал, как сидорову козу.
Поздно вечером мы с отцом пошли в балку, чтобы вернуть саблю на место, но дыры уже не было – накануне прошел дождь, он вызвал новый обвал.
А тут еще о драгоценной находке узнали соседи и растрезвонили на весь поселок. Так что пришлось ее в музей сдать…
Музейщики, разумеется, обалдели, когда увидели, – такая уникальная вещь! Нам выплатили вознаграждение. Не то триста, не то четыреста рублей. По тем временам неплохие деньги, но все равно – копейки. Мама с бабушкой в церковь пошли. Свечек купили, молебен заказали. Чтобы отвести от меня проклятие, которое лежит, по преданию, на всех кладах…
– Ну и как? Помогло?
Владимир помолчал немного.
– Иногда я думаю, что проклятие отвели лишь частично. А то отчего у меня вся жизнь наперекосяк?
Поле кукурузы осталось позади. До околицы приятели молчали.
– М-да, – наконец сказал Колька.
– Ты мне не веришь?
– А где она сейчас?
– В областном краеведческом музее. С табличкой: «Найдена учащимся 5-го класса средней школы В. Герасимовым. 1987 г.».
– С какого часа музей работает?
– Не помню. Кажется, с десяти.
– Ага. – Колька прикинул что-то. – Водка отменяется… Если семичасовым автобусом поедем, то успеем к открытию.
– Значит, все-таки не поверил?
– Не в этом дело. Да и тебе будет полезно взглянуть…
– Я не могу, – тут же сказал Владимир.
– Что так?
Ростов вызывал ассоциации с неудачным этапом семейной жизни. Сабля – с неприятным эпизодом детства. Но как это Кольке объяснить?