Страница 4 из 8
– Вот, командир. Как и договаривались…
Сопуцкий отвинтил крышечку, понюхал.
– У кого взял?
– У бабы Веры. Лучший самогон в округе!
– Фирма солидная, – подтвердил капитан. Спросил у Владимира: – Пробу снимешь?
– Не откажусь. Наслышан.
Сопуцкий налил в стаканы – себе и Владимиру.
– Э?! – Лицо Кольки вытянулось от обиды. – Я ж принес!
– С рецидивистами не пью!
– Не очень-то и хотелось, – буркнул Колька. И демонстративно уставился в окно.
Выпили.
– Крепкая штука, – сказал Владимир, утирая губы рукавом. – Только слишком едкий какой-то. И в нос шибает.
– Это с непривычки, – сказал капитан, закусывая салом. – Самогон первоклассный!.. – Тут он оживился. – А знаешь, Вовка, что я подумал, когда понял, что задержанный на территории комбината – это ты? Что ты туда пришел клад искать!
– Клад? – удивился Владимир. – На территории комбината?!
– Ну да.
– Леша, ты сам подумай, что говоришь: какие там могут быть клады?!
– Это старая история, – сказал Сопуцкий. – Лет тридцать назад, когда строители рыли фундамент под комбинат, наткнулись на подземелье. Без входа и выхода. И на полу якобы валялось золотое распятие размером с член Петра Первого… – Капитан развел руки и хмыкнул. – Вот такой! Куда оно потом делось – никто не знает. Зато слухи появились, будто там алтарь еще есть, из чистого золота… Уж сколько лет прошло, а время от времени кто-нибудь роет. Как-то ночные сторожа – бывшие шахтеры – из подвала комбината пытались штрек проложить. Метров тридцать успели продолбить, а потом их накрыли…
– Со школы кладоискательством не балуюсь. – Владимир пожал плечами. – Отец, помнится, так выдрал, что я две недели сидеть не мог.
– Пусть он тебя сегодня еще раз выдерет. Чтоб цветными металлами больше не занимался!
– Папы давно нет. Умер.
– Извини, не знал… Крамаренко!
– Ась? – Колька обернулся.
– Твой приятель – парень нормальный. Не ломай ему жизнь. Оставь его в покое. Слышишь?
– Как скажешь, капитан!
– И сам берись за ум, пока не совсем поздно. Я тебя отпускаю только потому, что не хочу Вовку впутывать. В следующий раз посажу, однозначно!
– А протокол задержания?
Капитан молча взял со стола протокол, показал издали и порвал на куски. Сунул Кольке в руку.
– Когда выйдешь из здания – выброси. Проваливай!
– Понял, проваливаю! – обрадовался Колька. – А Вован?
– А мы еще немного посидим.
– На здоровье. Прощай, капитан!
Сопуцкий криво усмехнулся, но ничего не сказал.
Минут через пятнадцать, когда они выпили еще два раза, капитан развел руками:
– Вовка, ты извини, конечно… Я вообще-то на службе.
– Конечно, я понимаю.
Они выпили на посошок, и Владимир встал. Его покачивало.
– Сам дойдешь или машину дать?
– Я лучше прогуляюсь.
– Как знаешь. Ты глупости больше не делай, ладно?
– Не буду.
– Если захочешь, приходи в гости. Я в поселке Глубоком живу. Улица Овражная, дом девять. Запомнишь?
– Запомню.
– Давай я тебя провожу.
Проходя мимо дежурки (за стеклянной перегородкой сизо от дыма, пьянка в самом разгаре), Владимир поинтересовался:
– А если начальство приедет – нежданно-негаданно?
Открывая входную дверь, Сопуцкий усмехнулся:
– Нежданно-негаданно не получится. А взаимовыручка на что? Нам маякнут… Ну, пока, Вовка. Рад был тебя видеть. Жаль только, что при таких обстоятельствах. Не пропадай!
– Не пропаду, – пообещал Герасимов.
Он закурил дешевую сигаретку без фильтра и зашагал в предрассветную мглу.
На свежем воздухе хмель начал улетучиваться, и в голову пришла мысль: так жить нельзя. Может, правда уехать в город? Не в Ростов, а в какой-нибудь другой, подальше, где никто не знает об его подмоченной репутации.
Вот только где взять деньги? На билет, на аренду квартиры, оформление временной регистрации…
Поиск работы займет какое-то время, а первая зарплата – еще через месяц. Значит, нужны средства, как минимум, на два месяца скромной жизни в чужом городе, без друзей и знакомых, которые могут подкинуть сотню-другую или пригласить на ужин…
Владимир прикинул сумму. Сестра Ленка и трети одолжить не сможет. Она сама колотится как рыба об лед, чтоб свести концы с концами.
Попросить у ее мужа Сергея, когда он вернется с заработков? Отношения не те.
Может, устроиться на любую работу – хоть дворником? Откладывать рублей по сто в месяц… Это ж сколько лет придется здесь прозябать, надеясь на лучшую жизнь?!
Вдруг от дерева, росшего справа от дороги, отделилась тень и шагнула наперерез…
– А, это ты… – сказал Владимир.
– Как настроение, дружбан? – заорал Колька.
– Замечательное.
– У меня тоже. Слышь, Вован, такую удачу надо обмыть!
– О чем ты? Мы ж с пустыми руками возвращаемся…
– Не окажись капитан твоим армейским товарищем, тебя бы в ближайшие дни оштрафовал мировой судья, а я бы давал показания в прокуратуре. Денег, чтоб отмазаться, нет, так что в лучшем случае я бы отделался условной судимостью…
– А в худшем?
– Колония общего режима.
Владимир немного помолчал.
– Коля, спасибо тебе, конечно, за желание мне помочь, но больше я с тобой на дело не пойду.
– Ты просто еще не очухался. – В голосе Николая зазвучали покровительственные нотки. – Через пару дней поговорим.
– И через пару дней я тебе скажу то же самое.
– А жить на что будешь? – С издевкой: – Клады искать?
– А хоть и клады. Нашел – это не украл!
– Понятно. – Колька заржал. – Честным хочешь быть?
– Хочу. Насколько это возможно.
– Тогда я тебя очень огорчу. Кладоискательство – это тоже преступление. В некоторых случаях за него сажают.
– Надолго?
– Не знаю, по этим статьям я не привлекался… Скажи-ка, Вован, а как бы ты поступил с кладом? Неужели, как честный человек, отдал бы государству?
– Еще чего! – Даже в полутьме было видно, что Владимира перекосило. – Я на одни и те же грабли дважды не наступаю.
– Значит, оставил бы себе – любоваться цацками?
– Продавал бы кое-что по мелочам время от времени, чтоб жить безбедно…
– Поздравляю, Вован! – Хохоча, Колька пожал ему руку. – Еще одна статья, «незаконный оборот изделий из драгоценных металлов»! Отягчающие обстоятельства – добытых незаконным путем и представляющих историко-культурную ценность!..
– Хватит юродствовать, – буркнул Владимир. – Я этого не знал.
– А незнание законов, друг мой, не освобождает от ответственности!
– Да ну тебя!..
Владимир резко свернул с грунтовки. Поволокся через лесополосу. Сразу за лесополосой будет поле кукурузы. А за ним – родной поселок…
За спиной послышался хруст веток. Все ближе и ближе.
– Ну ты чего? – прозвучал за спиной Колькин голос.
– Я сказал: все, никуда с тобой больше не пойду!
– А за водкой сходим? Посидим у меня во дворе… Надо же все-таки отметить наше освобождение!
Владимир подумал немного. Кроме водки наверняка будет еще закуска. Не только квашеная капуста и соленые огурцы, а и что-нибудь мясное…
– Это можно, – согласился он.
Некоторое время шли молча.
– Слышь, Вован, – сказал Колька. – Я кое-что не догоняю. Ты сказал «дважды на одни и те же грабли не наступаю». Значит, ты когда-то нашел клад?
– Было дело. Только не я его нашел, а он меня.
– Во, блин! Как это?
– Знаешь балку около Кобякина городища?
– Мухинскую, что ли? Рядом еще аксайский музей…
– Нет, другую, чуть дальше.
– Слышь, не тяни кота за хвост. Как дело-то было?
Отчего ж не рассказать? Все лучше, чем слушать Колькины разглагольствования и поучения. Да и вспоминать те времена – счастливые, беззаботные, полные веры в светлое будущее – приятно…
– Пошли мы туда как-то с мальчишками – в войну играть, – начал Владимир. – Я был красноармейцем. Когда мы перешли в атаку, «фашисты» драпанули. Как сейчас помню: я погнался за… Черт, как его звали? Высокий такой бугай, рыжий, с угрями на морде…