Страница 32 из 46
Вскоре в той же газете опубликована была статья бывшего начальника Политуправления флота Н. К. Смирнова, который, уличив автора статьи в недобросовестности, еще раз прямо и недвусмысленно подтвердил геройский подвиг Маринеско и несколько раскрыл его подробности. Так вот именно публикация, появившаяся по вине автора корреспонденции, невнимательно слушавшего Л. П. Ефременкова, именно она и пересуды вокруг нее сковывали тогда моего собеседника.
Однако Лев Петрович совершенно неожиданно рассказал мне другое. О том, что он, оказывается, узнал Александра Ивановича намного раньше, чем встретился с ним на «С-13». Еще в 1941 году он служил на «малютке», которой тогда командовал Маринеско!
Это был новый поворот в поиске. И я с благодарностью выслушал ветерана.
— Так уж случилось, — начал он свой рассказ, — что я, завершив обучение в Тихоокеанском высшем военно-морском училище в марте 1941 года, прибыл стажироваться на Балтийский флот. А так как готовили нас тогда как вахтенных командиров (специализации ведь в училищах еще не было), меня сразу же направили на трехмесячные курсы при Краснознаменном учебном отряде подводного плавания в Ленинград. Там, кстати говоря, я встретился со своим однокашником по училищу имени Фрунзе, куда мы одновременно поступали и даже сидели за одним учебным столом, — с Николаем Яковлевичем Редкобородовым. Как говорится, мир тесен — земля круглая. Это я к тому, что меня с ним также судьба сведет на «С-13».
Но сейчас мой рассказ не о нем, а об Александре Ивановиче Маринеско. Так вот, сразу после завершения теоретического курса, а было это в июне, нас, тогда еще мичманов, направили из КУОППа на стажировку на подводные лодки Балтфлота. Меня распределили в экипаж подводной лодки «М-96», которая базировалась на полуострове Ханко. Там я впервые встретился и познакомился с командиром лодки Александром Ивановичем Маринеско. Был он тогда капитан-лейтенантом. На мой взгляд, уже опытным, бывалым подводником. Он понравился мне решительностью и в то же время демократичностью. Вероятно, и я чем-то понравился ему, так как вскоре после окончания стажировки, а к этому времени уже началась война, меня по его личной просьбе направили на «М-96» в качестве штурмана. Прежний штурман лейтенант Филаретов к тому времени ушел с повышением на одну из «щук»…
Рассказ Льва Петровича мне показался важным. Важным потому, что давал возможность проследить, как постепенно раскрывался командирский талант Маринеско, как исподволь готовился главный подвиг моего героя. Надо было искать подробности жизни Александра Ивановича в период, предшествовавший его назначению командиром «С-13».
Признаться, найдены эти подробности были совсем не там, где я ожидал. Теперь уж не помню, то ли флагмех Михаил Филиппович Вайнштейн, то ли Николай Яковлевич Редкобородов назвали мне еще один адрес.
Так я оказался в Ленинграде, в гостях у второй жены Александра Ивановича Маринеско — Валентины Ивановны Громовой. Перебирая чудом сохранившиеся у нее бумаги покойного командира, я обнаружил собственноручно им написанный документ — автобиографию. Вот как выглядели сухие лаконичные строки об основных этапах его жизни:
«Год рождения — 1913-й, 13 января. Отец — румын, мать — украинка. С 1920 по 1926 год — школа (6 классов). С 1927 по 1929 год — школа юнг Черноморского пароходства, затем плавание на судах Одесского порта.
1929 год — путевка комитета водников в Одесский мореходный техникум.
Март-май 1930 года — матрос второго класса на теплоходе „Ильич“.
1932 год — вступление в комсомол.
1933 год — окончание техникума. Назначение вторым помощником капитана теплохода „Красный Октябрь“.
Октябрь 1933 года — специальный набор из торгового флота по решению ЦК партии для усиления растущих подводных сил ВМФ».
В черновике биографии нет ни слова о детстве, о яхт-клубе, о плавании на «Товарище». Ну, если детские годы были уже достаточно далеки, то женился-то Александр Иванович почти за год до написания этой биографии. И ведь должно было помниться это событие особо: к этому времени у него появилась дочь Лора — как раз по окончании техникума. Чем же вызвана такая странная забывчивость? На мой взгляд, тем, что у молодого человека мысли были заняты совершенно неожиданным поворотом в его судьбе. Всю жизнь, в общем-то, готовить себя к карьере торгового моряка, много для того сделать и оказаться моряком военным — поверьте, в этом есть что-то не только необычное, но и нелогичное. Было отчего задуматься двадцатилетнему человеку!
Действительно неожиданно, как-то сразу происходит ломка привычного уклада жизни. Все внове, все не так, как было до того. Что обещает, что готовит будущее? Непросто было Александру Ивановичу разобраться в происшедшем. Однако согласился он перейти в военный флот без раздумий. Надо — значит, надо! Так уж приучила нас жизнь, так воспитывал комсомол. Не лично для себя, а ради Родины, ради интересов страны!
Словом, Александр Иванович в двадцать лет стал моряком военным. На штурманских курсах Военно-Морского Флота учился он довольно легко, что неудивительно. В торговом флоте он считался классным штурманом.
В ноябре тридцать четвертого года А. И. Маринеско получил назначение штурманом на подводную лодку «Щ-306» («Пикша»), входившую в первую бригаду подлодок Краснознаменного Балтийского флота. Он попал в Кронштадт.
… Часто-часто забилось сердце молодого штурмана-подводника, когда в Кронштадте, у пирса Купеческой гавани, увидел он первый свой боевой корабль.
Серо-голубое тело «щуки», тесно прижавшееся к бетону причала, было почти неприметным. Над причалом виднелись только рубка, два орудийных ствола да развевающийся на корме Военно-морской флаг. Но не это, не размеры и форма корабля беспокоили штурмана. Думал он о будущих подчиненных, о том, как они его встретят, поймет ли он их, а они — его. Думал молодой штурман о том, скоро ли по-настоящему вольется он в команду, изучит как следует лодку. Внимательно ознакомился со штурманской выгородкой, где отныне был его боевой пост, с гирокомпасом, эхолотом, лагом, радиопеленгатором, радиоприемником и радиопередатчиком — всем порученным ему хозяйством. И увидел, какое оно большое, сложное, разнообразное… Главное же — он был не просто штурманом, а и воспитателем подчиненных, многие из которых оказались его одногодками, а были и постарше его. Но вчерашнего одесского разбитного мальчишку это не смутило.
С первых дней с головой окунулся он в изучение радиодела — нового для него. Затем познакомился с подчиненными. Многому удивлялся лейтенант. Прежде всего тому, какая все-таки своеобразная категория людей — подводники. Особенности службы в одном корпусе, где жизнь или смерть всех зависит от каждого отдельного специалиста, от уровня его подготовленности, степени выдержки и навыков, от психологических качеств, — все это сплачивает экипаж воедино. Таков закон подводной службы. И, поняв это, Александр Иванович неожиданно для себя как бы раскрепостился: стал работать и легко и споро. Делал свое дело он с удовольствием. Вскоре почувствовал, что и моряки понимают его. Больше того: они полюбили своего трудолюбивого и простого в обращении командира. Способного молодого офицера заметило и командование. Начальники поняли, что перспективен, способен на большее молодой командир БЧ. Так, неожиданно для себя, получил Маринеско назначение помощником командира на подводную лодку «Л-1», самый первый наш подводный минный заградитель — корабль огромный и современный. И это — двадцатипятилетний офицер! Только помощником командира «Ленинца» пробыл он всего полгода. В ноябре 1937 года Александра Ивановича послали на курсы переподготовки при Краснознаменном учебном отряде подводного плавания. И не знал тогда Маринеско, что одновременно на судостроительном заводе в Горьком заложили подводную лодку, которой он будет командовать.
Так уж получилось, что, когда подводная лодка «М-96» вступила в строй, вопрос с ее командиром еще не был решен. Кому дать новейшую «малютку»? На примете был только Маринеско. Но он приписан к «Л-1»! И командующий флотом решился: «Ленинец» может немного потерпеть, а вот «малютку» надо срочно вводить в боевой строй! Так решилась судьба Александра Ивановича Маринеско. Его назначили командиром «М-96».