Страница 88 из 129
— Да чего беспокоиться, можем вообще туда не заезжать. Мне уже все равно, — услышал я бормотание Айка.
Я понимал его. Мы попали в дурацкую ситуацию. За нами гнался какой-то сумасшедший хранитель, а в нескольких лигах позади нас шла настоящая война.
К сожалению, Элсон не так хорошо помнил эти места. Вместо обещанной деревни мы нашли только брошенный постоялый двор — несколько полуразрушенных каменных домов, столпившихся, как призраки, у обочины дороги и не обещавших ни крова, ни уюта. Все же мы решили здесь остановиться, поскольку за каменными стенами можно было хотя бы на время укрыться от ледяного ветра. Там, среди мусора и камней, мы перекусили сморщенными яблоками, высохшим сыром и кусками пшеничного хлеба со следами плесени. Нашим лошадям досталось еще меньше — им пришлось удовольствоваться крошечной полянкой с жесткой травой и колючими растениями с маленькими голубыми цветами без запаха.
Мы уже удалились от Оренсии на значительное расстояние, но решили продолжить путь и, немного отдохнув, вновь сели на лошадей. Ближе к вечеру мы увидели в отдалении подходящее место для лагеря в небольшой роще молодых деревьев. Торопясь добраться до них до наступления темноты, мы уже свернули в поле, как впереди, примерно в полулиге от нас, на дороге появилось большое облако пыли. Когда ветер отнес пыль в сторону, мы увидели сначала пятерых всадников, но по мере их приближения за ними возникли силуэты многих других. Всего я насчитал более сотни конников. Они плотной колонной быстро двигались в нашу сторону.
— Ломбардийская стража, — объявил Элсон и остановил лошадь.
— Может, податься к лесу? — спросил я, хотя понимал, что солдаты нас уже заметили и что никакой лес нас не спасет. Если они ищут нас, то мы обречены.
— Бесполезно, — ответил Элсон, как бы соглашаясь с моими мыслями. — Если мы обратимся в бегство, они обязательно бросятся в погоню, а если останемся на месте, может, нас и не тронут.
Конники приближались, а я размышлял, как лучше всего разговаривать с ломбардийской стражей. Но, вспоминая Гапо, я испытывал все большее беспокойство. Голова колонны была уже совсем близко, и я мог хорошо рассмотреть всадников. Все они были одеты в форму ломбардийской стражи. Их штаны и куртки были темно-синего цвета с кроваво-красными полосами на обшлагах. Их грудь прикрывали блестящие стальные нагрудники, между которыми виднелись золотые пуговицы, пришитые в два ряда от стоячих воротников до ремней на поясе. Блестящие стальные шлемы тоже были отделаны золотом, в открытых забралах были видны суровые, гладковыбритые лица. У каждого солдата на боку висел длинный меч, а длинное деревянное копье упиралось в специальную кожаную подпорку на седле.
Всадники смотрели на нас с любопытством, но никто из них не остановился, и колонна проследовала дальше. Мы вздохнули с облегчением, но вдруг несколько конников отделились от колонны и вернулись к нам.
— Эй, вы! — крикнул один из солдат.
Это был высокий широкоплечий мужчина. На его нагруднике горело золотое изображение трех ястребиных когтей, а на шлеме, прямо над открытым забралом, был виден рельефный силуэт парящего орла. На нагрудниках трех его товарищей тоже были изображены ястребиные когти, но шлемы их были простыми, без украшений.
— Мы простые люди, идем в Азорос, — поспешил объяснить Элсон.
Я заметил, что его произношение изменилось. Он теперь говорил с явным ломбардийским акцентом, которого раньше я у него не слышал.
— А вы случайно не были в Оренсии? — спросил солдат.
Сердце мое застучало. Мне вдруг почудилось, что все эти вооруженные всадники ищут именно нас. Неужели их послал Гапо? Но как они оказались впереди нас? Я взглянул на Элсона. Мне хотелось, чтобы он соврал, но южанин кивнул и ответил:
— Да, мы едем из Оренсии.
— Когда вы покинули город?
— Одну ночь и один день назад. Когда мы услышали о вторжении имперской армии, то захватили самое необходимое и уехали. С тех пор мы в пути.
— Как и все прочие, — заметил другой солдат.
Высокий кивнул.
— Простите, а что эти прочие? — спросил Элсон.
— Мы встретили довольно много людей. Все из Оренсии, бегут от имперцев. А вы сами видели имперские войска?
— Нет, — ответил южанин. — Но мы видели зарево над городом.
— Проклятые северяне, — сплюнул один из всадников.
— Ты уверен насчет пожара? — спросил Элсона высокий конник.
— Абсолютно. Он освещал все небо.
— Положение может быть серьезнее, чем мы думали. Мы знаем, что враги пересекли границу. Но мы не догадывались, что они уже захватили Оренсию.
— Что будем делать, ваша светлость? — спросил круглолицый солдат.
Мужчина с орлом на шлеме подумал немного и ответил:
— Генерал ждет нас у реки. Он разъяснит ситуацию.
Он щелкнул поводьями и поскакал к своему отряду. На полпути повернулся и крикнул:
— Удачи вам, путники! Если вспомните что-нибудь важное, сообщите ближайшему военному патрулю. Северяне захватили нас врасплох.
Он снова щелкнул поводьями и вместе со своими товарищами по оружию галопом поскакал вдогонку колонне, которая уже скрылась в синей тени, отбрасываемой темнеющим небом.
Когда их силуэты исчезли, мы продолжили свой путь.
— Они едут в Оренсию? — спросил Айк.
— Уверен, эти окажут достойное сопротивление, — сказал Рик.
— Вряд ли они будут сражаться одни. Это всего лишь конная сотня, вероятно из Пиорио. Он и часа не продержится против имперской армии. Вероятно, они присоединятся к основным силам у Зимних рек. В этих местах армия — еще не армия, если в ней меньше четырех тысяч человек.
— Ничего себе! Четыре тысячи! Я даже не могу себе представить так много людей в одном месте! — воскликнул Айк, пораженный такими числами.
Элсон рассмеялся.
— Это еще что. Если хочешь узнать о настоящих армиях, открой книги по истории. В первую эпоху сражавшиеся друг с другом армии насчитывали десятки тысяч рыцарей и в два раза больше простых солдат. Только в одной битве у Янтарной реки во время Великой войны с Ордой погибло пятьдесят тысяч человек.
Глава 40
С помощью моего дальновидения я продолжал следить за военной экспедицией, организованной буаскими баронами. Когда в ярком сне я вновь присоединился к войску, был уже последний день его пути. Все шло по плану. Армия быстро преодолела большое расстояние, разведчики вернулись с сообщениями о нескольких крупных лагерях на берегах озера Азул. За шесть дней пути армия герцога пополнилась еще сотней человек, приведенных теми рыцарями, которые не успели прибыть в Бонвиль к моменту выступления, и рыцарями из Пуно во главе с сиром Зуросом вместе с их оруженосцами, знаменами и припасами. Получив пополнение, колонна растянулась на еще большее расстояние и теперь занимала больше лиги, напоминая огромную живую змею на зеленом лугу. И в самой середине этой ползущей змеи ехал герцог.
Там же покачивались в седлах Миня, Роб и Арк. Позади нескольких рядов рыцарей они продвигались по неровной, изрытой глубокими колеями дороге, на которой к тому же встречались глубокие ямы. Некоторые ямы были так глубоки, что моим друзьям приходилось изо всех сил держаться за седла, чтобы не упасть на землю и не опозориться перед всеми солдатами, рыцарями и оруженосцами. И хотя им удавалось удерживаться на лошадях, чувствовали они себя не столь уж сладко, их руки и ноги одеревенели, тело ныло и саднило. Хуже всех приходилось Мине. Его раны не успели до конца зажить, и он испытывал боль при каждом толчке или резком повороте. Поначалу он пытался отвлечься, разглядывая пейзажи, но дорога слишком скоро наскучила, и ему пришлось искать другие способы заставить себя забыть о боли. Он поговорил с друзьями, а потом подъехал к группке молодых оруженосцев позади сира Джима и стал слушать их рассказы о военных кампаниях прошлого. Но даже великие войны и отважные герои не могли избавить Миню от физических страданий, и он промучился весь день, надеясь, что ночь принесет облегчение. Но и вечером войско не остановилось. Ровные шеренги солдат продолжали идти вперед, освещая дорогу факелами. Со стороны движущаяся колонна была похожа на блестящий поток блуждающих огней, медленно впадающий в светящееся озеро главного нормандийского лагеря. Лагерь был разбит заранее и опоясывал тремя широкими кругами холм, возвышавшийся над долиной на несколько сот локтей. На вершине стояли четыре больших шатра, украшенных рядами ярких знамен, среди которых было много темно-синих и красных — цветов герцогского дома. Ниже располагались служебные помещения, и среди доброй сотни палаток и сколоченных из досок кабинок сновала целая армия слуг — мужчин и мальчиков всех возрастов, которые так шумели, стучали и кричали, что их было, вероятно, слышно на много лиг вокруг. Но еще более многолюдной и шумной была последняя и самая большая часть лагеря, предназначенная для размещения боевых подразделений армии герцога. Солдатский лагерь расположился у подножия кургана, захватывая немалую часть прилегающего поля, и насчитывал более двух сотен палаток, поставленных так, чтобы образовалась плотная защитная линия вокруг всего холма. Внутри этой линии вдоль широкого прохода в середине горели высокие костры, освещая каждую пядь пространства.