Страница 12 из 129
Вокруг нас стояли пешие ратники, облаченные в плотные кольчуги, блестящие шлемы и шерстяные плащи. Они были вооружены длинными деревянными копьями со стальными наконечниками, тяжелые овальные щиты ремешками крепились к руке. На груди у каждого ратника был изображен горящий кубок. Среди рядов пехотинцев попадались и группы всадников. Некоторые из них были вооружены только луками и короткими мечами, висящими на боку. Другие же выглядели как рыцари, хотя и не нормандийские. На них были латы из белого металла, их высокие боевые кони тоже были защищены доспехами, на их щитах, плащах и знаменах тоже блестело изображение золотой чаши, пылающей внутри голубого круга.
Но не успел я как следует рассмотреть рыцарей, как мое внимание переключилось на темную массу на горизонте. Я смотрел на сплошную стену копий, образованную тысячами конников и пеших воинов, твердо стоявших напротив нас на другом конце поля и ожидавших команды. Мучительное ожидание, и вот команда дана — ее возвестили далекие звуки боевых труб. Беспорядочное движение вокруг нас прекратилось, ратники быстро сомкнули ряды, приготовившись двинуться на наступающего врага. Вновь зазвучали трубы, но на этот раз на нашей стороне, и вслед за ними раздался монотонный бой множества барабанов. Единым движением человеческие ряды всколыхнулись и зашагали к середине поля. С другого его конца армия противника медленной тучей двигалась на нас. Битва должна была вот-вот начаться, и мы оказались прямо в ее центре. Мы шли с суровыми, сосредоточенными лицами. Но по мере нашего продвижения картина менялась и блекла. Образы теряли очертания, все заволокло туманом или белым дымом. Когда картинка прояснилась, вместо солдат, всадников и блеска оружия я увидел ночной темный лес. Наш одинокий отряд двигался по узкой, едва различимой тропинке. Вокруг нас все было погружено в сон, лишь издалека доносилось уханье совы. По этой тропинке мы дошли до поляны. Открытое пространство могло таить опасность, поэтому мы ускорили шаг, стремясь укрыться под сенью деревьев на противоположной стороне поляны.
Неожиданно характерный свист пронзил воздух. Туча стрел, нацеленных на нас, закрыла небо. И хотя разглядеть, откуда летели смертоносные дротики и где падали, было невозможно, я бросился вперед и покатился по земле к островку невысокого кустарника. Одна стрела воткнулась в землю рядом с моей ногой, другая, просвистев над головой, срезала ветку своим острым наконечником. Пытаясь укрыться от грозных дротиков, я забился в кусты, но тут же понял, что их редкая листва не представляла собой надежного убежища. Я быстро осмотрел поляну и заметил большое дерево, одиноко стоявшее в нескольких шагах от меня. Его толстый ствол мог служить защитой с трех сторон, и, не имея большого выбора, я бросился к нему. Еще несколько стрел пролетели рядом, но они были пущены слишком высоко. Я добежал до дерева и прижался к земле, повернувшись так, чтобы оглядеть поляну и попытаться найти своих друзей.
Хотя луна светила ярко, увидеть что-либо было нелегко. Мне все же удалось разглядеть три фигуры, вжавшиеся в холодную землю в ожидании новой атаки. Уверившись, что все они живы и даже не ранены, я обратил свое внимание на лес, надеясь понять, откуда летели смертоносные стрелы. Вначале я видел только неподвижные силуэты деревьев вокруг поляны. Но, вглядевшись получше, я заметил несколько зыбких фигур, которые крались со всей возможной осторожностью по дальней стороне поляны. Эти призрачные тени медленно выскользнули из-под деревьев и теперь шаг за шагом приближались к моим друзьям, все еще лежавшим на земле. Еще несколько минут — и они нападут на них! Я подал знак моим друзьям, указав рукой сторону, откуда надвигались враги. Мои товарищи поползли к моему дереву. Но им не хватило времени. Враг был слишком близко.
Все, что я смог придумать в тот момент — напасть первым. Собрав все свое мужество, я вынул меч и положил его на землю рядом с собой, спрятав стальное лезвие в траве. Эти несколько мгновений показались мне долгими часами. Когда враги были уже недалеко от меня, я взял оружие и двинулся на них сбоку. Вблизи они оказались четырьмя крепкими мужчинами в темной одежде. Двое держали в руках широкие мечи, остальные несли заряженные арбалеты.
Нападавшие не видели меня. К тому моменту, когда глаза ближнего из врагов увидели меня, мой меч уже покрылся тонкой струей крови, капающей на землю. Мужчина не издал ни звука и просто глядел на меня, пытаясь сохранить равновесие. Потом глаза его закатились, и он упал, его арбалет упал рядом. Я не был уверен, что он мертв, однако вытащил меч и обернулся к трем другим, уже окружившим меня с оружием наготове. Но они на меня не нападали, они сами ожидали нападения моих друзей, бежавших мне на помощь с обнаженными мечами, отражавшими лунный свет. Недолго думая, я вновь бросился вперед, выбрав для себя одного из меченосцев.
После нескольких ударов мне удалось оттеснить своего противника от остальных и заставить его передвинуться ближе к дереву, что оставляло мне больше возможности для маневра. Какое-то время мои удары были безрезультатны, противник увертывался, а потом бросился на меня, направив острие меча мне в шею. Я отпрыгнул в сторону и ударил его мечом по мечу. Удар оказался настолько сильным, что враг разжал руку и его меч отлетел в сторону. Он бросился его поднимать, но я схватил его за плащ. Он не удержался на ногах и упал, и тут мой меч поразил его с каким-то хлюпающим звуком. Мужчина резко дернулся и захрипел, но когда мой второй удар настиг его, он вздрогнул и замер. Не желая рисковать, я еще раз пронзил его безжизненное тело.
Я отвернулся и побрел к моим друзьям, которые уже одержали верх над своими противниками и молча стояли, тяжело дыша. Они казались усталыми и озабоченными, их мечи были обагрены кровью.
Слегка придя в себя, Айк подал нам знак не шуметь и указал на дальний конец поляны, где неподвижно стоял Арк. У него не было ни меча, ни щита, но рядом с ним лежали два мертвых тела, застывших в последних муках. Бой кончился — и вместе с ним сновидение. Все вновь заволокло белым дымом, я проснулся и увидел над собой темное небо.
Ночь подходила к концу, костер превратился в груду мерцающих углей, все еще излучающих приятное тепло. Я поднял голову и с любопытством посмотрел на товарищей, спавших рядом. Они тоже проснулись и теперь молча в полутьме глядели друг на друга. Тишину прервал голос Айка.
— Отличный был бой, — сказал он и перекатился на бок, чтобы всех видеть.
— Пожалуй, — согласился Роб. — Сколько их было? Пять? Шесть?
— Шесть, — ответил Арк. — Четверо зашли с левой стороны поляны и напали на вас, точнее — на них напал из засады Мишук. Еще двое оставались в лесу и пытались стрелять. Вы были настолько поглощены боем, что не заметили их. Разбираться с ними пришлось мне.
— Как же ты это сделал? — воскликнул Айк. — Как ты справился с теми двумя? Не помню, чтобы ты был вооружен.
— Ты прав, Айк. У меня не было оружия. — Арк немного помолчал. Продолжил он уже серьезным тоном: — Как вы, вероятно, и сами заметили, мы не можем контролировать наши сновидения. Мы смотрим их, как спектакль, разыгрываемый уличными актерами, например, теми самыми, что проезжают через Виллон летом. И так же, как в уличных представлениях, не нам решать, как будут развертываться события. Только в этом спектакле мы смотрим сами на себя. Мы — и актеры, и зрители. И я могу только сказать, что я видел, а не то, как я это делал.
— Тогда скажи, что ты видел, — не унимался Айк.
— Если ты настаиваешь, — Арк откашлялся. — Я видел словно со стороны, как я быстро двигался по направлению к двум мужчинам. Когда я оказался шагах в тридцати от них, я зашел им в тыл и спрятался в тени. Как только они начали натягивать тетиву своих луков, я вышел и завел песнь, как в тот раз, с чудовищем в лесу. Я пел, пока в моих руках не появилась ярко-красная нить. Хотел бы я знать, как я это сделал! Нить становилась все толще и толще и в конце концов превратилась в жезл. Этот жезл вырвался из моих пальцев и полетел во врагов. Над их головами он разделился на две части, которые ударили злодеев наподобие молнии. Не было ни криков, ни стонов, никакого шума, только порыв ветра и мгновенная вспышка света. Не успел я осознать, что происходит, как передо мной уже лежали два трупа. Неприятное зрелище. Видели бы вы их лица — холодные, бледные…