Страница 129 из 198
Азамат устало трёт глаза -- а ведь ещё только утро.
-- Лиза, ты знаешь, что я о тебе думаю. Что ты самая лучшая и самая красивая, и что без тебя моя жизнь походила бы на попытку вплавь преодолеть океан Гэй посреди зимы. Неужели ты всё ещё сомневаешься в моих чувствах?
-- Нет, но ты почему-то сомневаешься в моих, -- развожу я руками. -- Ирлик может составить тебе конкуренцию примерно с тем же успехом, что Хос. Или, скажем, какое-нибудь диковинное растение. Мне, конечно, любопытно, у нас ведь, на Земле, нет богов, но ты же не можешь всерьёз полагать, что мне может быть интересен как мужчина некий полугуманоид, который может в любой момент забыть, кто я такая и как его самого зовут!
-- Это очень рациональные соображения, -- вздыхает Азамат. -- К сожалению, интерес рождается обычно от вещей иррациональных. Например, от красоты. Да и статус играет роль...
-- Безусловно играет! -- подхватываю я. -- Именно поэтому у бога-прародителя чудовищ, которого собратья и родная жена так ненавидят, что заперли в подземной пещере на двести лет, гораздо меньше шансов, чем у человека, которого совершенно посторонние люди избрали над собой Императором, тебе так не кажется? Да и не знаю, как ты, а я золотые зубы не считаю особо привлекательными.
-- Хорошо, хорошо, не кипятись, -- Азамат поднимает руки в пораженческом жесте. -- Я знаю, что ты не склонна к иррациональным поступкам. Но согласись, что Ирлик-хон приходит к тебе, ведь именно ты его интересуешь.
Я пожимаю плечами.
-- По-моему, он приходит к нам просто потому, что ему одиноко. А интересует его последнее время в основном Кир, потому что он наглый. Конечно, Ирлик, видимо, по природе ловелас, но он уважает и тебя, и мои чувства к тебе, и, как мне кажется, оставил идею меня соблазнить.
Азамат качает головой и молчит.
-- Коть, ну что я должна сделать, чтобы ты перестал во мне сомневаться, а? -- тихо спрашиваю я. -- Тебе-то легко, ты мне сказал, что я самая лучшая и самая красивая, и я верю, что ты действительно так думаешь. А если я тебе то же самое пытаюсь сказать, ты меня всерьёз не воспринимаешь или вообще начинаешь искать какие-нибудь тайные причины, зачем это я вдруг к тебе подлизываюсь. А теперь ещё выясняется, что и лучшего друга ты подозреваешь в том же самом. Может, просто кто-то слишком мнительный, а?
-- Ты ничего не должна доказывать, -- быстро отвечает Азамат, мягко обнимая меня. -- Я ведь ни в чём тебя не обвиняю, я просто нервничаю. Если я хоть немножко задумываюсь, то понимаю, что причин для беспокойства нет. Но иногда я беспокоюсь и без причины, и не знаю, что с этим делать. Может, стоит попробовать что-нибудь ещё из твоего арсенала постельных игр. Может, я успокоюсь...
-- А с Алтонгирелом тоже играть будешь? -- усмехаюсь я.
-- Лиза! Как ты мо...
-- Шучу! Шучу!
Азамат укоризненно на меня смотрит.
-- Я подумаю, -- наконец говорит он. -- Я вроде бы понял, почему тебя смущает моя трактовка его поступков, но я никогда специально не задумывался, как он ко мне относится. Возможно, я и правда рассудил неверно. Ты очень любишь докапываться до самой сути чувств и называть их словами. А у нас и слов-то таких нет, и я вполне уверен, что ни одному муданжцу никогда бы в голову не пришло задуматься, из каких именно соображений мой друг последовал за мной в изгнание -- потому что он мне сочувствовал или потому что моё присутствие облегчало его собственную жизнь.
-- Национальность тут ни при чём, просто это женский способ мышления, -- улыбаюсь я.
-- Ты признаешь, что между мужчинами и женщинами есть разница? -- удивляется Азамат и, прежде чем я успеваю набрать воздуха, чтобы прочитать ему лекцию по этому поводу, быстро меняет тему. -- Но я не рассказал тебе всего, что было на Совете. Алтонгирел извинился за свою бестактность, и у Ажгдийдимидина хватило трезвости ума извиниться за применение силы, так что инцидент исчерпан. Мне, правда, показалось, что они остались не в лучших отношениях, но всё же есть надежда, что Алтонгирелу не придётся второй раз за полгода менять наставника.
-- Да уж, -- киваю я. -- Хотя мне всё равно странно, что Старейшина так разъярился. Алтонгирел, конечно, хамло, но Ажгдийдимидин, как мне казалось, не должен поддаваться на такие провокации...
-- Так, Лиза, давай ты отложишь свой анализ души Старейшины Ажгдийдимидина, он и так в прескверном настроении! -- усмехается Азамат. -- А мне надо быть в Доме через десять минут, я ведь жду решения Совета по поводу хозяев леса.
-- Ладно, скачи, дай только поцелую на удачу, -- говорю, притягивая его пониже за косу.
По ходу поцелуя мне начинает казаться, что никуда Азамат на самом деле не торопится, уж очень он с чувством и с расстановкой подходит к вопросу. И даже когда мы разлепляемся, он продолжает меня обнимать и трётся щекой о моё ухо, забавно шурша.
-- Я правда лучше Ирлика? -- шепчет он еле слышно.
-- Бесконечно лучше, -- отвечаю я так же тихо.
-- Сейчас мне кажется, что когда-нибудь я смогу в это поверить, -- бормочет он и отпускает меня. -- Ну всё, я побежал.
И исчезает за дверью, а я остаюсь качать головой в раздумьях.
Моя вторая попытка позавтракать тоже удачей не заканчивается. Стоит мне ковырнуть ложкой в йогурте и начать светскую беседу с матушкой, как в домофон звонит странник, о котором я уже порядком забыла. За спиной у него мнётся фотограф.
Вообще-то со странником мы договаривались, что я ему позвоню, когда приеду, и сама назначу дату и время. Но, очевидно, мне ещё предстоит привыкнуть к повадкам местных журналистов.
-- Добрый день, Хотон-хон, -- лучезарно сообщает его бородатая физиономия. -- Настало время нам побеседовать.
-- Добрый день, Как-всегда-не-вовремя-хон, -- кисло улыбаюсь я. -- Ладно уж, заходите, только быстро.
-- Кто это там? -- озабоченно спрашивает матушка, когда я впускаю посетителей и отключаю видео.
-- Странники, -- вздыхаю я. -- Пришли у меня интервью брать, и как на зло Азамат на Совете, я ведь сейчас наболтаю чего-нибудь неуместного... Хорошо хоть Кира дома нет, может, не придётся слишком много врать.
-- Ничего, Лиза, не боись, -- подбадривает меня матушка. -- Я пока за Араватом была, этого народа повидала, если что -- подмогну. Ты лучше со стола всё убери, нечего их кормить, а то снова и снова приходить будут. Дай им чаю с перцем, и всё.
Я спешно вызываю слугу убраться, и когда он выкатывает столик с недоеденным завтраком в коридор, как раз сталкивается на пороге с гостями.
-- Какая жалость, что вы опоздали к завтраку, -- вздыхаю я. -- Ну присаживайтесь, побеседуем.
-- А это ещё кто? -- удивляется странник, кивая на матушку с таким выражением, будто он тут хозяин, а я привела в дом кого-то постороннего.
-- Мать моего мужа, -- спокойно объясняю я.
-- А что она тут делает? -- продолжает недоумевать странник.
-- Ворожу, -- вперёд меня отвечает матушка, -- чтоб если у кого язык слишком длинный, к зубам присох.
Странник сглатывает, а фотограф прячет усмешку за камерой, якобы прицеливаясь щёлкнуть матушку.
-- Э, -- окликаю его, -- вы чего, она же член Императорской семьи!
-- Мать-то? -- переспрашивает фотограф. -- Да нет, она не считается.
-- Пускай снимает, -- разрешает матушка, усаживаясь поэлегантнее. -- С меня не убудет.
Как многие провинциальные дамы, ради визита в столицу она оделась в самое лучшее, поэтому теперь сверкает самоцветами и золотым шитьём, несколько выбиваясь из нашего будничного интерьера. Странник неловко сучит ногами, обутыми в одноразовые тряпичные бахилы.
-- Скажите, а зачем нас заставили разуться при входе в жилую часть? -- интересуется он, переводя взгляд со своих залатанных носков на матушкины меховые тапочки с серебряными бубенцами на мысках.
-- У меня ребёнок по полу ползает, -- охотно объясняю я. -- Ваши грязные ботинки мне тут не нужны.