Злой умысел

Когда Дэвлин наконец добрался до своей квартиры ноги у него просто отваливались от усталости, как будто он только что закончил битву на Банкер-Хилл[30]. Дэвлин даже не помнил, когда в последний раз он спал в постели, но знал, что отключится, как только его голова коснется подушки.

Дэвлин включил свет и на секунду задержался в дверях. Его квартира напоминала какое-то логово: повсюду разбросаны журналы и пустые банки из-под пива, стоит нежилой, затхлый запах. Неожиданно Дэвлин вдруг почувствовал себя одиноким. Еще пять лет назад у него были жена, дети, собака. А потом произошел разрыв. Ему снова вспомнился тот роковой день, когда его поймали со взяткой.

— Ну, Дэв, ты что? Что с тобой случилось? Только не говори, что не знаешь, как потратить лишних пять штук баксов. Ты просто держи рот на замке, вот и все. И бабки твои. Ну, бери же, мы все берем. В полиции все так делают…

Дэвлин бросил джинсовую куртку на кровать, рывком сорвал с ног ковбойские ботинки. В кухне он открыл банку любимого пива, потом вернулся в гостиную и уселся в старое протертое кресло. Мысли о прошлом всегда навевали на него тоску.

Все тогда было подстроено, теперь он в этом не сомневался. Это была ловушка. Дэвлина и других полицейских поймали с поличным и с позором выдворили из полиции. Его поймали тут же, едва деньги оказались у него в руках. Он как раз копил тогда на небольшой коттеджик в Мэне, чтобы дети могли отдыхать летом.

Дэвлин закурил сигарету, глубоко затянулся и сразу же сильно закашлялся. Кашель согнул его пополам, сигарета выпала из ослабевших пальцев, и Дэвлин отфутболил ее в дальний конец комнаты. Отдышавшись, он сделал еще один глоток пива. Приятная прохладная жидкость помогла смягчить сухость в горле.

Между ним и Шейлой постоянно возникали трения и неурядицы, но они всегда старались их как-то уладить. Пока не произошел случай со взяткой. Она просто забрала детей, собрала вещи и уехала в Индиану. Перед этим была небольшая битва за попечительство над детьми, в которой у Дэвлина, с клеймом осужденного за взяточничество, не оставалось ни малейшего шанса на победу.

Дэвлин снова вспомнил о Джеффри Роудсе. Как и у него самого, жизнь доктора неожиданно пошла наперекосяк. Интересно, с чем все-таки пришлось столкнуться этому Роудсу, какую ошибку он совершил? Преступная халатность и наркотики — все это звучало не очень убедительно, по крайней мере в его понимании комбинация эта выглядела неестественно. Тем более Джеффри совсем не походил на наркомана, их Дэвлин навидался. Он улыбнулся. Может, Москони и прав. Наверное, он становится старым и сентиментальным.

Теперь Джеффри работал уже не с таким энтузиазмом, как в первый раз. Радости Дэвида не было конца. Он ее даже не скрывал и вернул Джеффри дружеское расположение, показав ему несколько экономичных и рациональных способов уборки пыли.

После визита Дэвлина Джеффри воспринимал любую работу как пытку. Он боялся выходить из дому, будучи уверен, что Дэвлин уже поджидает где-нибудь поблизости, желая взять его тепленьким. Это его так волновало, что Джеффри решил позвонить в больницу и сообщить, что расхворался и не сможет быть на работе.

Келли сломала его план, любезно предложив подкинуть Джеффри до работы на своей машине. Эта мысль понравилась ему больше, чем перспектива ловить грузовик или такси. Хотя он и не хотел подвергать риску жизнь Келли, но не видел другого, более приемлемого варианта, и поэтому решил, что она будет в безопасности, если он спрячется под сиденье еще до того, как машина выедет из гаража. Даже если Дэвлин и следит за домом, то он подумает, что Джеффри остался. Когда Джеффри улегся под задним сиденьем, Келли для верности накрыла его сверху каким-то пледом. Только отъехав от дома на два-три километра, она разрешила ему выбраться из-под пледа и перебраться на переднее сиденье.

Часа в три ночи Дэвид торжественно объявил, что настало время ланча. Джеффри снова отказался от еды, что вызвало со стороны Дэвида недоумение. Он посмотрел на Джеффри долгим неодобрительным взглядом и молча ушел. Когда вслед за Дэвидом в маленькой комнатке для отдыха скрылись остальные уборщики, Джеффри быстро покатил свою тележку на первый этаж.

Толкая ее перед собой, он прошел мимо главного входа, затем в середине коридора повернул налево. В коридоре несколько человек, в основном служащие больницы, торопились в кафетерий, чтобы успеть перекусить. Как обычно, на Джеффри не обращали ни малейшего внимания, за исключением нескольких случаев, когда его тележка начинала пронзительно скрипеть на поворотах.

Он остановился у дверей отделения по контролю и учету персонала больницы, не будучи уверенным, что в его связке ключей окажется хоть один, который подойдет к этой двери. Но попытаться стоило. Когда он предложил Дэвиду убрать и это отделение, тот пояснил, что административными помещениями больницы, как правило, занимается вечерняя смена.

Судорожно перебирая ключи на кольце, Джеффри искал наиболее подходящий, моля Бога в душе, чтобы сюда не вошел кто-нибудь из медперсонала, знакомый с расписанием работы уборщиков. В конце концов он нашел то, что искал.

В помещении горел свет. Джеффри вкатил туда свою тележку и закрыл дверь. Передвигаясь из комнаты в комнату, он убедился, что всюду пусто, и только тогда пошел к кабинету Карла Бодански.

В кабинете он сразу же направился к его столу. Осторожно выдвигая каждый ящик, он знакомился с их содержимым. Джеффри не был уверен, есть ли у Карла Бодански нужный ему список, тем более он абсолютно не знал, где его искать. Ему требовался список врачей и медицинского персонала больницы на сентябрь 1988 года.

Не найдя его, он включил компьютер Бодански и в течение получаса пытался выйти на этот список там. Но тоже безуспешно. Джеффри прекрасно знал, как и где хранится информация в компьютерах его отделения. Гам обычно были личные карточки и больничные дела пациентов, которые у них лечились. Но это не имело никакого отношения к чужому отделению, к их кодовым ключам и паролям. Какие они и где их искать, это оставалось для него загадкой. А без них нет доступа к файлам с нужной информацией. В конце концов Джеффри отчаялся и прекратил поиски.

Его внимание привлекли длинные ряды ящиков, вмонтированные в противоположную стену кабинета. Он подошел и наугад открыл первый попавшийся. В этот момент он услышал, как открывается дверь в главный офис.

У Джеффри было время только на то, чтобы метнуться через всю комнату и спрятаться за открытой дверью кабинета Карла Бодански. Он слышал, как кто-то вошел и сел за стол секретаря Бодански.

Глядя одним глазом в щель между дверью и рамой, Джеффри видел только часть силуэта сидящего в кресле человека.

После этого он услышал, как из поднятой телефонной трубки полились мелодичные звуковые сигналы. Человек кому-то звонил. Через секунду он услышал его голос:

— Привет, мамочка! Как у тебя дела? Как там погода на Гавайах? — Кресло скрипнуло, человек с удовольствием откинулся назад. Это был Дэвид Арнольд.

Джеффри пришлось ждать минут двадцать, пока Дэвид не узнал все новости из дома. Наконец он закончил разговаривать, повесил трубку и вышел. Еще чувствуя легкое волнение от неожиданного вторжения Дэвида, Джеффри вернулся к ящикам с папками и выдвинул один из них. Ага! Личные дела сотрудников больницы, разложенные по отделениям, расставленные по алфавиту!

Открыв следующий ящик, Джеффри пробежал глазами пластиковую карточку с указанием содержания папок. Он уже собирался закрыть ящик, когда его взгляд упал на надпись «Общий Фонд».

Джеффри вытащил эту папку и расположился с ней на соседнем столе. Внутри было несколько папок поменьше, каждая на свой год, всего на шесть лет. Джеффри взял ту, где стоял 1988 год. Он знал, что больница учредила собственный «Общий Фонд» в октябре. Жаль, что не в сентябре, но все-таки довольно близко. В папке находился список младшего медицинского персонала и всех врачей больницы.