Страница 32 из 59
Самым откровенным откровением этого мира являлась микро-Курляндия, имевшая флот не уступавший... французскому! Мало того, эта наглая пародия на страну, имела целых два морских порта, высокоразвитую экономику типа японской (используя привозное сырьё для производство товаров высокого класса) и, мать-перемать, колонии в Африке и Вест-Индии. То-то, латыши двадцать первого века, гундят о своей исторической высокоразвитости! Ну не было таких фиглей ни у Толстого, ни в "России молодой"... Или было, но за кадром?
Так что, особо не заморачиваясь, Михайла написал кое-какие письма с предложениями Герцогу Курляндскому и делегировал Дмитрия с эскортом. Парадную форму с золотым шитьём аккуратно упаковали, дары погрузили в простую повозку, а самого Дмитрия прикрепили к Кузьме. Для безопасности, а то за ради расфуфыренной одёжи могли и голову открутить на нынешних дорогах. Летнее командование дружиной в уничтожении волоколамских татей поручили Алексею, как командарму номер три. Мышецкий уже привык к тому, что планы и разработки штаба Вяземского прекрасно реализуются, независимо от того, кто во главе отряда. Сам он потихоньку отделялся от Разбойного Приказа, сохранив лишь связи, но используя своих дружинников. Владимира Дмитриевича Долгорукова это вполне устраивало, так как не нужно было выделять стрельцов, тратить деньги и обмундирование. "Частники-бомбилы" получили разрешение на полную официальную экспроприацию добра уничтоженных и арестованных. Саму льготу пробили Хованский с Милославским, мотивировав высокими расходами на проведение боевых операций.
Царь-государь лишь радовался инициативе своих титулованных подданных и с удовольствием обсуждал проект, поданый Василием Голицыным (с Мишкиной подачи), о создании первого православного ордена имени Юрия Боголюбского. Сей исторический князь создал специальную дружину и гонял татей везде, даже в сортирах. И на Руси, и на Кавказе и в Византии! Медальонов предполагалось ровно дюжина, с предоставлением специальных привелей их обладателям. Всё-таки членство в Ордене было не только пожизненным , но и передаваемым по наследству. Родовая почётная обязанность, как-никак! А для поощрения малых героев и проявивших себя воинов, задуманы были малые знаки отличия, одноразовые. Дьяки, приставленные к делу, уже потирали руки, предвкушая потоки мзды со стороны всяческих левых кандидатов. Кто же бесплатно раздаёт льготы кому ни попадя? На лидеров татеборства, понятное дело, никакие чиновники пасть не разевали - это вам не демократия и поголовное равенство. Иначе без пасти можно остаться! Никакой Ромодановский не станет собирать доказательства коррупции и выглядеть идиотом из-за выкрутасов ловких адвокатов - сотрёт в порошок и мздоимцев, и ловчил-юристов.
В начале июня неожиданно умер Пётр Семёнович, князь Вяземский. Ещё позавчера, неугомонный старикашка шлындал повсюду, раздавая указюки, вчера слёг и чего-то шептал, а сегодня ушёл к предкам. Ушёл достойно, так же как и жил, никого не мучая, не капризничая и не вымаливая сочувствия. Свидетель трёх разных царствий умер красиво, как положено!
Гонца прислал Афанасий, так как троюродные братья не посчитали нужным известить Михайлу. Они были бы счастливы, чтобы "отрезанный ломоть" вообще ничего не узнал и не притащился делить наследство. Но Мишка оперативно отреагировал и разрушил некоторые мечты сродственничков. Во-первых, попрощаться с дедом-оппонентом, а во-вторых...
- Афанасий, переезжай ко мне, твой опыт и знания с умениями очень нужны, - уговаривал парень, - а то добротных помощников не сыщешь. И выращивать их подолгу приходится.
- Ну не знаю, Михайла Ляксеич, - вяло отнекивался Афоня, - оно, конечно, и Андрей, и Фёдор меня отваживают, за казну боятся.
- То деньги не твои, а Вяземских, пусть сами делят или пользуют по своему разумению. Лучше мои деньги считай, да записи веди!
- А вдруг потратют неразумно, без хозяйского пригляда?
Опальный дьяк, которого два десятка лет назад выгнали из приказа Большой Казны за мелкие хищения, был принят Петром Семёновичом. Князь дал ему ещё один шанс и Афанасий реализовал возможность, верой и правдой отплатив за доверие.
- Афанасий, пойми, коли братья готовы гулеванить - ты их не остановишь. Ибо ты дьяк, а не князь. И к добрым советам прислушиваются лишь те, кому они нужны, а не все подряд.
Всё правильно и ничего нового дьяк не услышал, прекрасно понимая своё нынешнее место. Следовало идти к Михайле, чтобы быть при деле, а не на задворках. Одно смущало - уж слишком богатым стал вчерашний княжич-баламут, как бы завистники его со свету не сжили. Хотя, будучи при царевиче нужным человеком, юный Вяземский достаточно защищён. Да и слава о нём, как о яром татеборце, а значит защитнике народа, разнеслась повсюду. Уважение у простых московитов трудно поиметь за абы как, только делами оно зарабатывается. Даже среди стрельцов Мишка был на хорошем счету, а те - народ своеобразный, лишь своих почитают и ценят.
Переехав в Беспутино, Афоня с головой окунулся в хозяйственный водоворот, подмечая и записывая всё, чтобы считал нужным. Опытный финансист желал доподлинно знать откуда берутся эти самые финансы и на что тратятся. От нецелевого использования самшита и морёного дуба у него мозги изворачивались на все бекрени, а одаривание крепостных тканями - вызывало колики душевных фибр. Или фибров. Стена лесной крепости, возведённая из соседских брёвен и отделываемая кирпичом, довела бедолагу до невроза.
- Что же ты делаешь, княже, почто столь безрассудно поступаешь, - вопрошал экономный бухгалтер, - так никаких деньжищ не хватит!
- Не переживай, Афоня, скоро ещё денег привезут. И немало! - отшучивался Мишка, кайфуя от ошизения нового управленца, - На этой стене, мои строители учатся с кирпичом работать, да цемент использовать. Уразумей, чудо, на обучение никаких денег не жалко, всё впрок пойдёт.
Тяжело свыкаться с новым мышлением, но и спорить трудно. Это Андрюха Вяземский, возглавив ветвь рода, вдруг стал скуп и обездолил даже родного брата Федьку. А Михайла жил по принципу: "Нужно зарабатывать больше, а не экономить чаще!" и, как ни странно, но система работала, поддерживая саму себя. Часть бывших работяг уже перестроились в ремесленники и намыливались вырасти до мастеровых. Московский офис по отбору трудовых ресурсов осаждали все кому не лень. Правда, ученики с "солнышком" на рукаве, исправно давали самым неугомонным и наглым по шайбе, но желание обездоленной части московитов подзаработать не унималось. Одна лишь история с буреломом, где мешочки с ефимками валяются под ногами, уже превратилась в легенду. Тем более, что даже Ромодановский с Голицынами использовали такой приём в землеустройстве своих владений. Кто откажется от лишних десятин пахотных земель, на которые не распространяются гос.уложения? Великие князья выдавали своим соратникам пашни, обмерянные и исчисленные, а коли те, своим трудом добавляли новое, избавляясь от "бэдлендов" - никто не вправе был облагать дополнительные угодья. Хоть в три этажа поля и луга оборудуй - твоя земля, тебе и радеть о ней!...
..."Тигрята" въезжали в Митаву со всей предусмотренной помпой: без лишнего выпендрёжа, но гордо и улыбчиво. Подумаешь, столица Курляндии-Семигаллии, видали мы и не такое! Расположившись в одном из самых фешенебельных хотелей, парни спокойно восприняли цены, уплатив за неделю вперёд. Дмитрий послал адьютанта, чтобы согласовать передачу писем секретарю герцога Якоба фон Кеттлера и выяснить кому передать дары. Непредвиденный визит был внесён в расписание и три дня пришлось подождать, что прекрасно вписывалось в указюки из Беспут-центра.
Парни разбрелись по дорогим солидным лавкам и магазинчикам, нанимали местных для экскурсий, посещали лишь дорогие трактиры. В общем, тратили деньги не скупясь, но и не транжиря, покупая лишь изысканные, оригинальные вещи. Курьерская униформа (вообще-то парадная военная) вызывала зависть у местных, а золотое шитьё на плащах притягивало взгляды и шаловливые ручонки. По рукам и тыквам надавали сразу и жёстко, сдав нескольких уличных братков городской страже и показав свои боевые умения. Первый же вызов на дуэль, кончился для одного из бретёров плачевно, хотя он и был знаменит своим фехтовальным искусством. Дмитрий, сразу же разрубил своим мечом соперника на две части, наискосок, отведя первый же выпад своей супер-перчаткой. Свидетели и секунданты возмутились столь варварским поединком, закончившимся на первых секундах, но условия были соблюдены. Всё-таки согласования шли почти час и условия ставились просто: или "по-русски", или никак. Больше желающих доказать вяземцам своё превосходство не нашлось, а уважение к приезжим почему-то выросло.