Страница 20 из 64
— Нет, если ты гуляешь с ним.
— С Люком?
— С лучшим другом Кайдена.
Я собираюсь уходить, но его пальцы ловят мою руку, и его ногти впиваются в ткань пальто словно клешни, когда он тянет меня обратно.
— Ты знаешь, что он был там в тот вечер? — рычит он. — Люк был там, когда Кайден избил Калеба, и даже не попытался остановить его.
Я вырываю свою руку, но он усиливает хватку.
— Джексон, отпусти меня. — Сгибаю локоть, пытаясь вырваться, но он не позволяет мне уйти. — Пожалуйста, ты делаешь мне больно.
Его глаза холодны, как снег под моими ногами, и пальцы размыкаются на моей руке. Я пячусь назад, ближе к дому, чтобы обрести опору.
— Мы с Калебом лучшие друзьями с шести лет, и ты, Келли, раньше дружила с ним также.
Я направляюсь обратно к дороге прочь от него, дрожа от этой стычки.
— Я не хочу больше говорить об этом.
— Ты никогда и ни о чем не хочешь говорить, Келли. — Он сгибает колени и шагает на следующую ступень, не оборачиваясь. — Ты просто закрываешься и уходишь в свой странный маленький закуток.
— Потому что я должна! — Я убегаю и несусь вниз по дороге. Тот странный маленький закуток, о котором он говорил, скорее дом, которым это место никогда не будет. У этого места есть воспоминания, которые словно нож по горлу для меня каждый раз, когда я ступаю за порог.
Я запрыгиваю в грузовик, и теплый поток воздуха из кондиционера успокаивает меня. Пролезаю по коленям Сета, потому что он отказывается быть «сучкой водителя», и сажусь в середине. Как только я располагаюсь и пристегиваю ремень безопасности, Люк сдает назад и выезжает на дорогу. Мой брат стоит на верхней ступеньке и наблюдает за нами, засунув руки в карманы.
— В чем его проблема? — спрашивает Сет, кивая головой в сторону Джексона.
— Он расстроен из-за чепухи. — Держу руки над обогревателем, чтобы согреть их. Я чувствую как Люк и Сет таращатся на меня, но я не хочу смотреть на них. Держу голову опущенной и дышу через нос, чтобы сдержать горячие слезы, рвущиеся наружу.
Грузовик подскакивает вверх вниз, когда Люк наезжает на снежный бугор, а после переключает скорость, и мы мчимся по заснеженной дороге. Радио тихонько играет на заднем плане, а двигатель издает звенящие звуки. На полпути через город Сет и Люк вынимают свои сигареты и открывают окна так, чтобы можно было курить. Становится холодно и дымно, и моя голова наполняется темными мыслями.
Я бы хотела рассказать все. Мне бы хотелось зайти в дом, когда мама, папа и Джексон соберутся за одним столом. И чтобы у меня был громкий голос, а не дрожащий, и я наконец-то рассказала им. Они бы обняли меня, утешили, и сказали бы, что все будет в порядке.
Но я знаю, все было бы не так. После случившегося прошло почти шесть лет, и каждый год я провожу в тени молчания, возлагаю еще большую тяжесть на плечи. Все тяжелее становится решиться на то, чтобы рассказать правду, и время отяжеляет это для понимания людей.
Сет и Люк выбрасывают бычки в окна, когда мы заезжаем на подъездную дорожку Люка. Хлопья серого пепла залетают обратно в кабину и приземляются на мою одежду. Я видела его дом раньше, когда мама возила меня в школу, но по-настоящему никогда не бывала там, и я мало что знаю о его родителях, кроме того, что они развелись еще в молодости. Этот дом небольшой, с зеленой обшивкой, отчаянно нуждающейся в покраске. Во дворе много снега, по середине которого стоит дерево рядом с тропинкой ведущей к крыльцу.
Люк припарковывает грузовик и поворачивает ключ, заглушая двигатель. Он смотрит на свой дом, вытаскивая ключ из зажигания и кладя его в карман черной куртки.
— Матери здесь нет, — говорит он. — И я предлагаю свалить отсюда прежде, чем она вернется.
— Что же мы здесь делаем? — Удивляется Сет, нажимая большим пальцем на застежку, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Затем нажимает на мою, освобождая меня от ремня.
— Мы создаем план, — заявляет он с задумчивым выражением на лице, проводя рукой по подстриженным каштановым волосам.
Сет и я обмениваемся взглядами.
— План? — спрашиваем мы одновременно.
— Чтобы выбраться из этого места. — Он тянет за ручку и открывает дверь. — Не знаю как вам, а мне осточертело все время торчать здесь. Это угнетает.
— Мы куда-нибудь поедем? — Интересуется Сет, открывая дверь грузовика, и выбирается наружу, наступая на легкий слой инея, покрывающий узкую дорогу.
Люк выскакивает на улицу и оборачивается назад ко мне, держась одной рукой поверх двери.
— Куда угодно, только не быть здесь.
Я поглядываю на его дом, размышляя, что же в нем такого плохого. Перебираюсь через сиденье к открытой двери, где меня ждет Сет с протянутой рукой.
— Какие конкретно есть идеи, куда мы можем поехать? — Проскальзываю своими пальцами в его и выпрыгиваю, скользя по люду, но Сет ловит меня за руку и спасает от болезненного падения.
— Где подешевле, — говорит Сет, помогая мне прийти в равновесие. — Не знаю на счет вас, но я прилично разорился с этими рождественскими подарками.
— Я все еще не могу поверить, что ты купил все рождественские подарки в Квики марте, — говорю ему, пока он захлопывает дверцу. Я верчу на запястье браслет за 50 центов, что он подарил мне, с прикрепленным маленьким очаровательным золотым медвежонком, чтобы напомнить мне о «лучших временах» как он выразился, когда дарил его. Он имел в виду ярмарку, где Кайден и я впервые поцеловались, и где он выиграл мне плюшевого медведя, которого мы нарядили и оставили с табличкой «забери меня домой».
— Ой, ты же знаешь, что любишь его. — Он улыбается мне, а затем просовывает свою руку под моим локтем, и мы идем за Люком вверх по тропинке к входной двери.
Люк распахивает дверь и отступает в сторону, придерживая ее для меня и Сета. Мы поворачиваемся боком, чтобы пройти сквозь двери, не отпуская друг друга, Люк следует за нами и закрывает дверь.
Я чувствую что-то неладное, шагая внутрь. Окна занавешены тяжелыми полосатыми занавесками, отчего внутри темно, а в воздухе ощущается запах плесени. Диван с оранжево-коричневым пледом накрыты целлофаном, а еще большой ворсистый коричневый ковер тоже спрятан под целлофаном. В стене есть встроенные полки и на одной из них, выстроены в ряд фигурки животных, сгруппированных по породам. Растения украшают подоконники и выставлены от меньшего к большему, но они все коричневые и увядающие. Тут слишком холодно, так, что я могу видеть пар перед лицом, когда выдыхаю воздух, и который смешивается с пылью.
— Зачем целлофан? — Спрашивает Сет, когда Люк движется по коридору в дальний угол комнаты.
Люк пожимает плечами и регулирует термостат.
— Моя мать сумасшедшая.
Мы не произносим ни слова. Покидаем гостиную и идем по коридору. Я обращаю внимание на голые стены, где нет ни фотографий, ни картин, ни каких-либо украшений и от этого становится холоднее. Моя нервозность обостряется, от того что воздух, действительно, наполнен пылью, что осложняет дыхание. Когда мы доходим до конца коридора, Люк открывает дверь, и я шагаю в комнату с чистым воздухом.
— Вот, это моя комната, — смущаясь, говорит Люк, а затем отпускает шутку. — Только вы двое, помимо Кайдена, осмелились ступить в эту дырку в заднице.
Я в свою очередь осматриваюсь вокруг, обращая внимание на кровать, постеры с группами приклеенные к стенам, компьютер и стол, похоже еще с 90-ых годов. Все очень чисто и аккуратно, не так, как в гостиной.
— Это не дырка в заднице, — заверяю я его. — Это твоя комната.
Он, кажется, рад моим словам и его напряженные плечи слегка расслабляются.
— Ну, я рад, что ты так думаешь, потому что я чертовски уверен, что это не так. — Он похлопывает передний карман куртки, и вытаскивает из него пачку сигарет. — Да, и кстати, это довольно забавно, когда ты ругаешься.
Он не закуривает, а просто держит пачку в руке, словно это его бронежилет.
Сет сидит на кровати, слегка подпрыгивая верх и вниз, скрепя матрасом.
— Так в чем же твой гениальный план? — спрашивает он, скрестив ноги.