Страница 49 из 143
Тони изумился:
— Так вы это называете услугой за услугу?
— Да. И надеюсь, это заинтересует тебя.
— Несомненно заинтересует.
— Настало время залечить раны прошлого, Тони. Ты обсудишь мое предложение с родителями?
— Конечно.
— Хорошо. Ну что ж, сегодня мы кое-чего добились. Вижу, тебе не нравится этот суп. Я понимаю тебя. Еда в Ватикане не рассчитана на то, чтобы вводить в грех чревоугодия.
Он звонком вызвал монахиню.
Полицейский фотограф щелкнул затвором, вспышка озарила обнаженный труп мгновенным сиянием. Франко заморгал от сильного света, потом повернулся к капитану, стоявшему рядом.
— Могу я закурить?
— Конечно, сенатор.
Они стояли в дверях номера третьесортной гостиницы, в котором были заметны следы борьбы: кровать в беспорядке, лампа опрокинута, вытертый ковер, на котором распростерлось голое тело, пропитан кровью. У молодой женщины было перерезано горло.
— Вам известно, кто она? — спросил Франко, закуривая сигарету.
— Пока нет, — ответил капитан по имени Мартино.
Полицейский хирург, обследовавший тело, поднялся и подошел к двери, протирая на ходу очки носовым платком.
— Любопытно. У нее было половое сношение, но я не уверен, случилось это до того, как она была убита, или после.
— После? — удивился Франко. — Вы шутите?
— Вовсе нет, сенатор. Естественно, я не могу сказать точно, пока мы не проведем необходимые лабораторные исследования, но на теле, особенно в области половых органов, видны синяки, которые появились лишь после смерти. После того, как прекращается кровообращение, любое давление на тело вызывает синяки, которые выглядят по-другому и легко различимы опытным глазом. Я бы не исключил вероятности того, что убийца совершил половой акт с трупом, хотя это и похоже на рассказы о вурдалаках.
— Бог мой! — воскликнул Франко, рассматривая молодую женщину. — Кому захочется заниматься любовью с трупом?
— Ну, по крайней мере она не предъявит претензий к его технике.
— В ваших словах есть смысл. Хотя это — мерзость. Что ж, дружище, не знаю, как благодарить вас за то, что позвонили мне. Это одно из лучших убийств, в которые вы меня посвятили. Не думайте, что в своей статье я не превознесу вас до небес. Конечно, если вы поймаете убийцу, — Франко сунул две сложенные банкноты по тысяче лир в руку Мартино, — вы удостоитесь еще больших похвал. Особенно если сообщите мне первому его имя. Спокойной ночи, синьоры.
Он пожал капитану руку, потом сбежал вниз по тускло освещенной лестнице гостиницы, вышел на улицу и стал ловить такси.
— Улица Дуе Мачелли, — сказал он, усаживаясь на заднее сиденье «фиата».
Такси с урчаньем двинулось по мосту через Тибр по направлению к Испанской лестнице. Франко закурил, обдумывая начало своей будущей статьи. В свое время он быстро сообразил, что одни лишь обличения в социалистическом духе не могут обеспечить большой тираж для его «Либерта», хотя они и составляют суть газеты. Он понял также, что рабочий класс, как и остальная часть общества, любит смаковать сплетни, скандалы и преступления. За все эти годы Франко установил обширные контакты с сотрудниками римской полиции, большинство из которых сообщали ему первому о совершенных преступлениях. И не только потому, что он им нравился и щедро платил за информацию, но и потому, что, как и они, был социалистом. Кроме того, у него была способность умело подать преступление. Конечно, он не мог соперничать с лордом Байроном, но ему было плевать на это: такая работа его захватывала, и он любил ее.
В этом конкретном убийстве были сплетены насилие и секс после смерти, тут попахивало и светским скандалом. Ибо Франко, в отличие от полицейских, узнал убитую женщину. К тому времени, когда такси остановилось у дома на улице Дуе Мачелли, Франко был в таком великолепном настроении, что дал таксисту сто лир на чай.
Он вошел в подъезд, использовав собственный ключ, взбежал вверх по темной лестнице семнадцатого века, достал второй ключ и открыл дверь. Он оказался в комнате, залитой мягким светом и заставленной таким количеством вещей, что она больше походила на мебельный склад или антикварный магазин. Стены были сплошь увешаны картинами, гравюрами и театральными афишами; в простенке между зашторенными окнами висела коллекция вееров. Пол устилали восточные ковры, заставленные пуфиками. На диване с алой обивкой среди множества подушек лежала красивая девушка в кимоно. Ей было чуть больше двадцати. Сибилла Монтенова, не самая известная актриса, читала какой-то захватывающий роман Уиды[43]. Увидев Франко, она отложила книгу в сторону и протянула к нему руки:
— Франко, дорогой!
— Мне позвонили из полиции — первоклассное убийство! Просто первоклассное! Налей мне шампанского, а я пока напишу заголовок.
Франко сел за стол, достал бумагу и начал писать, тем временем Сибилла открыла охлажденное шампанское.
— Кого убили? — спросила она, наливая шампанское в бокал в форме тюльпана.
— Именно это и хочет знать полиция. А Франко уже знает! Франко видел эту девицу на приемах. Он даже встречал ее в королевском дворце!
— Во дворце? — изумилась Сибилла, вручая ему бокал. У нее были волосы цвета меда.
— Верно. Это графиня Сант-Элиа. Одна из фрейлин королевы. О, это может стать скандалом десятилетия! Женщину, принадлежащую к королевской свите, находят голой, с перерезанным горлом, в какой-то грязной гостинице. Как, почему ее убили? И самое главное — кто? Кто убил прекрасную графиню Сант-Элиа, жену богатого банкира? Тут есть все элементы первоклассного полицейского романа: секс, светское общество, возможно, политика, насилие — восторг! Поцелуй меня...
Сибилла томно потянулась в его объятиях, забрала у него бокал с шампанским. Франко приоткрыл кимоно и уткнулся лицом в теплую ложбинку на ее груди.
— Ах, Сибилла, — вздохнул он, поцеловав девушку и глядя на нее с улыбкой, — ты самая аппетитная шлюха в Риме.
— Тебе лучше знать, ведь ты перепробовал их всех.
— А что бы ты сказала, если бы я сообщил тебе, что собираюсь остепениться?
— Что ты имеешь в виду?
— Я собираюсь жениться.
— На княгине?
Франко встал с дивана.
— Да, после восемнадцати лет совместной жизни. — Он снова закурил. — Она единственная женщина, которую я когда-либо любил. Меня беспокоит только, сумеет ли наша любовь пережить брак.
— Тогда зачем жениться? Она давит на тебя?
— Нет. Она никогда не давила на меня и не собирается делать этого. Дело в наших сыновьях. И в церкви. Если я и Сильвия заключим церковный брак, Папа признает наших близнецов законными детьми. Все это плохо отражалось на мальчиках, особенно на Тони.
Франко подошел к окну и выглянул на улицу: у двери дома напротив стоял мужчина.
— Люди будут потрясены, если ты женишься.
Он засмеялся и повернулся к ней:
— Думаю, ты права. Мне очень не хочется разочаровывать моих читателей, но для Франко Спада настала пора начать семейную жизнь. Однако Сильвия — замечательная женщина. Мне повезло, что она была со мной все эти годы.
Сибилла надула губы:
— Думаю, это просто невежливо — говорить о ней в моем присутствии.
— Почему? Ты прелестная любовница, Сибилла, но в мире нет женщины равной Сильвии.
Он снова выглянул в окно. Человек, стоявший на той стороне улицы, исчез. Франко сунул руку в карман и прикоснулся пальцами к небольшому револьверу.
— Думаю, что сегодня вечером за мной следили, — сказал он час спустя, входя в гостиную Сильвии. Та подняла голову от вязания.
— Кто?
Франко поцеловал ее.
— Не знаю. Возможно, мафия. Хочу, чтобы ты знала, что я осторожен и слежу за всем. — Он сел рядом с ней. — Мне, наверное, следует попросить капитана Мартино, чтобы полиция охраняла меня.
Сильвия отложила вязание:
— А почему бы нам не уехать куда-нибудь на время? Давай поедем в Лондон. Это будет наш медовый месяц.