Страница 43 из 83
Ограбления на Ривьере вошли в историю краж ювелирных изделий как настоящая легенда. Шайка, состоявшая по многим признакам сплошь из гроссмейстеров воровской профессии, в один вечер нанесла удар одновременно в нескольких местах. По-видимому, грабители заранее тщательно изучили правила хранения драгоценностей в сейфах крупных отелей. Эти правила полностью исключали возможность незаметно взломать сейфы, и воры сразу же отказались от такого традиционного метода. Был разработан чрезвычайно ловкий план, и он имел полный успех. Ван Хаутем даже усмехнулся, перечитывая подробности.
Воры приурочили свою операцию к окончанию масленичного карнавала. Пока гостиничные служащие — по двое в каждом отеле — принимали от гостей в специальном помещении футляры и шкатулки с драгоценностями, преступники ждали своего часа. И вот, когда все сданные вещи были уже спрятаны в сейф и оба хранителя собрались уходить, поспешно появилась еще одна элегантно одетая пара. Дальнейшая процедура была очень проста и всюду одинакова. Господин, сопровождающий даму, принес глубочайшие извинения за столь поздний приход и выразил надежду, что его жена все-таки еще успеет сдать свои драгоценности. Служащие, узнав в посетителях гостей, проживающих в этом отеле, не стали возражать и приняли вещи. Один из них отвернулся, чтобы открыть сейф, а чета замешкалась, закуривая сигареты. Как только сейф был открыт, на сцене появились револьверы, и оба хранителя были обезврежены. Все произошло так по-детски просто, что ни в одном из отелей не получилось осечки. Поздний час после утомительного вечера обеспечил полный успех налета: кругом не было ни души и сорвать операцию мог бы разве что заспанный ночной портье. Воры, работавшие парами, сумели без всякого риска быть замеченными скрыться со своей добычей через черный ход. Автомобили, должно быть, стояли наготове, и, когда связанные и усыпленные хлороформом жертвы налета были освобождены, грабителей и след простыл. Вообще-то, французской полиции достались лишь предметы исчезнувших гостей. Первоначально рассчитывали, что под маской богатых туристов скрываются лица, давно известные полиции, однако план преступной операции и меры безопасности были разработаны настолько виртуозно, что эти надежды не оправдались. Поэтому амстердамская находка — хоть она и составляла лишь весьма малую долю похищенных ценностей — по воле случая дала в руки полиции первую улику, на которую можно опереться в дальнейших розысках.
Ван Хаутем срочно связался по телефону со своим старым другом Фиделем из французской полиции. Как только француз понял, о чем идет речь, он разразился целым потоком поздравлений вперемежку с громкими одобрительными возгласами. Через некоторое время, справившись со своими эмоциями настолько, чтобы вести вразумительный разговор, Фидель выразил удивление, что след ривьерской добычи обнаружился именно в Амстердаме.
— Откровенно говоря, Ван Хаутем, как только появились мало-мальски твердые подозрения, что преступники вот-вот начнут вывозить драгоценности за пределы страны, мы сразу же организовали поиск — но в совершенно другом направлении. Брюссель, да! Брюссель не противоречил бы нашим данным. Но Амстердам? C'est incroyable![7] Ты вполне уверен, что эти бриллианты действительно из тиары магарани?
— Да как тебе сказать… Вес камней и характер огранки совпадают с описанием. Не забудь, их только сорок восемь — ровно половина того, что было в тиаре.
— Voyez, mon ami[8]. Сегодня же вышлю авиапочтой экземпляр материалов наших расследований. Там подробно описаны все наши мероприятия, от которых по сей день нет никакого толку. Не прислать ли в Амстердам парочку ребят вам на подмогу?
— Не стоит. Сами справимся, а вас я буду держать в курсе событий.
— Прекрасно. A propos, mon cher, се m'sieu Terborgh est un veinard![9] Ведь tot, кто поможет полиции напасть на след добычи или преступников, получит хорошее вознаграждение. Процентов пятнадцать от стоимости награбленного! Ну, успеха вам в вашем расследовании и мой сердечный привет cette chère madame, votre femme![10]
Около двенадцати появился Терборг. Комиссар вызвал к себе Ван Хохфелдта, а тот в свою очередь привел Старинга. Показания адвоката во всех основных пунктах совпадали с рассказом практиканта. Когда Терборг замолчал, Ван Хаутем спросил:
— Вы с кем-нибудь разговаривали об этом деле, кроме как утром с Ван Хохфелдтом и сейчас с нами?
— Ни с кем. Решив спросить совета у Эверта, я понял, что главное теперь — молчать. Конечно, слуга из пансиона филлера знает, что для меня был передан пакетик, но не имеет ни малейшего понятия, что там было.
Долгим пытливым взглядом всматривался Ван Хаутем в лицо молодого человека, с сомнением спрашивая себя, выйдет ли из адвоката дельный помощник, полезный в намеченной операции. Знание людей подсказывало ему, что Ван Хохфелдт был не далек от истины, говоря о том, что Терборг несколько туповат. Если дать адвокату особое и, конечно, не вполне безопасное задание попытаться кое-что разузнать о совершенно неизвестном противнике, то не исключена возможность, что в решающую минуту Терборг не справится со своей ролью и безнадежно все запутает. Но Ван Хаутем долго не раздумывал: быка нужно было брать за рога.
— Вы сами понимаете, — медленно начал он, — положение ваше весьма своеобразно. Лица, которые при посредничестве пожилой дамы передали вам незначительную долю добычи от целой серии самых изощренных ограблений, безусловно, обнаружили, что совершили ошибку, и думают над тем, как бы ее исправить. Поэтому мы вправе ожидать на Регюлирсграхт новых сюрпризов. Я сейчас объясню вам, как я предполагаю обеспечить вам полную безопасность, но хотел бы вначале несколько уточнить обстановку. Прежде всего: не мог ли слуга, который принял пакет, просто не расслышать номер комнаты? Например, пожилая дама могла попросить его передать пакет в комнату номер три.
— Выбросьте это из головы. — Терборг сделал решительно отвергающий жест. — Во-первых, Бас расторопный коренной амстердамец, он работает у Фидлера давным-давно и поручения по доставке покупок всегда выполнял к полному удовольствию жильцов. Он не из тех, кто выслушает краем уха, а потом запихнет вещь наугад, куда попало. И второе: в номере третьем, откуда я как раз перебрался в комнату, освобожденную Фрюкбергом, после меня поселилась дама! Тот, кто принес пакет, ясно сказал: «Для менеера из четвертого номера». Значит, пакет никак не мог предназначаться фройляйн Мигль.
— А кто живет, ну, скажем, в номере десятом? Десятый тоже можно спутать с четвертым[11].
— Это тоже исключено. Десятый номер — маленькая чердачная каморка, почти чулан. У Фидлера не нашлось свободного номера, чтобы вселить фройляйн Мигль, которая появилась в пансионе только позавчера, поэтому он освободил от вещей десятый номер и поместил ее туда. Мой переезд благополучно устранил эту маленькую неприятность, так как фройляйн смогла сегодня же переселиться в третий номер, а десятый опять стал местом хранения чемоданов и саквояжей.
— В котором часу вы сегодня покинули пансион, чтобы рассказать Ван Хохфелдту о случившемся?
— Я позавтракал очень рано и уже в полдевятого на такси поехал к Эверту. От него я пошел прямо в контору, потому что в десять должен был выступать в суде.
— Позвоните, пожалуйста, к себе в контору и узнайте, не спрашивал ли вас кто-нибудь и не передавали ли чего-нибудь на ваше имя.
Оказалось, что ни лично, ни по телефону никто Терборгом не интересовался.
Пока молодой человек разговаривал по телефону, проницательные глаза Ван Хаутема всматривались в его пустое, невыразительное лицо. Так всегда и бывает! Из кожи вон лезешь, выполняя важнейшее задание, четко намечаешь весь ход операции, которая позволит загнать противника в ловушку, и вот оказывается, что на главную роль судьба назначила самую что ни на есть серенькую посредственность, менее всего пригодную для участия в опасном деле. Ребенку понятно, что Терборг, невольно оказавшийся обладателем драгоценной посылки с крадеными бриллиантами, в самое ближайшее время, подобно мощному электромагниту, начнет притягивать к себе банду, которая по оплошности одного из своих членов не только потерпела некоторые убытки, но еще и выдала секрет, что переброска награбленного пойдет через Амстердам. Комиссар тихонько вздохнул. Выбора нет, надо попытаться.
7
Это невероятно! (франц.)
8
Хорошо, мой друг (франц.).
9
Кстати, мой друг, этот мсье Терборг просто счастливчик! (франц.)
10
Вашей милой супруге! (франц.)
11
По-нидерландски в диалектном произношении «четвертый» и «десятый» могут звучать похоже.