Страница 25 из 36
— Нашего сейчас у них дома ничего нет, а чем они могут еще баловаться другим, меня не интересует, — сообщил ему Туляк, который заблаговременно забрал у Таракана и Чирка автоматы и отдал их на хранение Курносому. — Да, чуть не забыл, — обратился к Доценту Туляк, — найди своего человека и сдай его в тошниловку, пускай он передаст нашим именинникам, чтобы держали свои языки за зубами и кололись следователю только по изъятым у них «дурам». Пускай передаст им, что мы их без своего внимания и поддержки не оставим. Куда теперь от них денешься? — разведя руки в стороны, скорбно произнес он.
С тем, что Таракана с Чирком нельзя сейчас оставлять без поддержки банды, согласны были все. Поэтому, получив задание и не занимаясь больше полемикой, бандиты разошлись, оставив Туляка одного в кабинете.
Так как операция по задержанию Таракана и Чирка была задумана и разработана уголовным розыском, то попытка Доцента подкупить работников медвытрезвителя и освободить оттуда Чирка с Тараканом не увенчалась успехом.
После полного отрезвления Таракан и Чирок были из медвытрезвителя доставлены и помещены в изолятор временного содержания. Против них были возбуждены уголовные дела за незаконное ношение огнестрельного оружия, по которым каждому из них была предусмотрена мера наказания до пяти лет лишения свободы.
Так что самое сложное и трудное для себя обязательство перед Голдобеевым Туляк выполнил тонко, чисто и без неприятностей для себя. Ну а перечисление в Госстрах суммы, равной сумме страховки за сожженную машину Голдобеевых, для Туляка не составило никакого труда. Жалко, конечно, было расставаться со своими деньгами, но проигравший всегда платит по счету.
Вот так неудачно, но поучительно для Туляка закончилась его схватка с семейством Голдобеевых.
Когда Юрий Андреевич и Геннадий узнали о выполнении условий их ультиматума, они отменили дежурства активистов-охотников ночью на территории предприятия, наградив каждого ценным подарком, сократили охрану предприятия сотрудниками фирмы «Феликс», не теряя в то же время бдительности и полностью не доверяя капитулировавшему противнику.
Глава 20
Желая как-то разрядиться, сбросить с себя тяжесть последнего месяца, опасных проблем, так некстати свалившихся на Голдобеевых, Юрий Андреевич и Геннадий решили за четыре дня до Нового года съездить в лес на охоту.
Заблаговременно побывав в лесничестве, Геннадий купил там лицензию, дающую им с отцом право на отстрел одного медведя.
Не теряя времени даром, заодно он заскочил на кордон к знакомому леснику и подарил его жене костюм — последнюю модель своей фабрики. Между Голдобеевым и Петряевым давно сложились дружеские, доброжелательные отношения, а поэтому подарок его Петряевыми был принят с благодарностью.
На санях-розвальнях, в которые была запряжена молодая гнедая, бойкая лошадка, они съездили к давно примеченной Петряевым берлоге, которую Голдобеев внимательно обследовал, так как надеялся, что находящийся в ней медведь в ближайшие дни станет его трофеем.
Возвращаясь на кордон, подгоняя кнутом резво бегущую лошадку, Голдобеев, не утерпев, съехидничал в адрес Петряева:
— Олег Леонидович, ты зачем держишь в своем хозяйстве такую замухрышку? — Он показал кнутом на лошадь.
— Если бы ты, Геннадий Юрьевич, разбирался в моей работе, то так пренебрежительно о моей лошади не отозвался бы, — улыбнувшись, заметил Петряев.
— Непонятно, чем она могла тебе понравиться?
— Сейчас объясню. В лесу — это тебе не на улице, где всегда можно найти место для разворота, а мы с моей Белкой везде прорвемся и везде развернемся, да и на корм ей меньше требуется фуража. А если бы вместо нее сейчас был мерин килограммов на шестьсот, то что бы я с ним делал в наших дебрях?
— Все ясно, спасибо за науку. Оказывается, и в вашем деле есть свои секреты…
Когда Геннадий Юрьевич возвратился к себе домой от Петряева, то там его ожидала приятная неожиданность. К ним в гости на Новый год прилетели из Франции Эдвин Даниэль Трюбон с супругой Анной-Марией, с неизменным секретарем Форту Кюнстером. Они прилетели к Голдобеевым не только для того, чтобы встретить Новый год в кругу родственников. Господин Трюбон привез своему свату очень выгодный контракт совместного сотрудничества. По этому контракту фирма Трюбона поставляла вагонами из Франции на фабрику Голдобеевых раскрой и фурнитуру, а здесь по его моделям должны шить мужские и женские костюмы. После чего транспортом фирмы Голдобеевых готовая продукция должна быть доставлена в Будапешт, в государственный концерн «Эрмавен».
После изучения данного контракта Голдобеевы пришли к выводу, что он им выгоден по всем статьям договора. Однако, являясь честными партнерами и не желая иметь никаких недомолвок, Юрий Андреевич поинтересовался у Трюбона:
— Заключение контракта и его реализация сулят нам большие выгоды. Как бизнесмен, я не понимаю, почему вы решили поделиться с нами таким лакомым пирогом?
— Видишь ли, моя фирма у клиентов пользуется солидной репутацией. Продукция моих предприятий имеет больший спрос, чем мы можем предложить своим клиентам. У нас не хватает ни мощностей, ни рабочих рук. Вместе с тем мы не намерены упускать потенциальных покупателей. Вот почему я обратился к твоей помощи. Конечно, я рискую, доверяя часть своего заказа вам, но думаю, что вы меня не подведете.
— У тебя нет оснований сомневаться в нашей порядочности, если учесть, что мы с тобой сотрудничаем много лет, — заметил ему Голдобеев.
— Вот почему я и решил рискнуть на новое сотрудничество с вами. Тем более что теперь вы стали моими близкими родственниками, о которых я должен заботиться, как о себе, — улыбнувшись, пояснил Трюбон.
Когда Трюбон узнал от Юрия Андреевича о предстоящей охоте на медведя, то с ребячьим азартом загорелся желанием тоже участвовать в ней. Анна-Мария, узнав о безумном желании мужа, категорически выступила против такого рискованного эксперимента:
— Ты что, хочешь, чтобы я полетела-домой в трауре? Хочешь загнать меня в гроб? Еще чего выдумал! Более глупого решения не мог принять?..
Она всячески пыталась уговорить его отказаться от участия в охоте. Исчерпав все свои доводы, Трюбон не нашел ничего лучшего, как сказать:
— Юрий Андреевич с зятем постоянно ходят на охоту, и их жены, в том числе и твоя дочь, не считают своих мужей глупцами.
— Нашел с кем себя сравнивать, — пренебрежительно заметила она. — Юрий Андреевич и Гена с этими медведями управляются как с овцами, а ты медведей видел только в зоопарке, и то через толстую решетку, к которой близко не решался подходить.
— Я же поеду с ними только посмотреть охоту, — с мольбой в голосе добивался он у жены разрешения на участие в охоте.
Супруги Трюбон спорили между собой, как дети, позабыв об окружающих. Слушая спор родителей, глядя на мать, Элизабет укоризненно качала головой. Голдобеевы, скрывая улыбки, общими усилиями смогли все же уговорить Анну-Марию отпустить завтра с ними на охоту своего супруга, гарантируя полную его безопасность.
Утром на грузовом «уазике» отец и сын Голдобеевы, Трюбон — все трое, вооруженные пятизарядными тузовскими ружьями — и Кюнстер с кинокамерой поехали на кордон к леснику Петряеву. За рулем их автомобиля был Жиган.
Оставив свою машину на кордоне, они пересели на сани-розвальни, куда для мягкости Петряев кинул несколько охапок благоухающего свежего сена, и поехали к медвежьей берлоге с двумя сибирскими лайками, которые, виляя хвостами и признавая своим хозяином только Геннадия Юрьевича, резвясь, то отставая, то опережая сани, сопровождали их.
Если бы сейчас друзья господина Трюбона увидели его, одетого в полушубок, подшитые валенки, с заячьей шапкой на голове, то вряд ли узнали бы в нем преуспевающего бизнесмена, своего коллегу. Так же добротно и тепло были одеты и все остальные члены охотничьей бригады.
По дороге к берлоге Геннадий, остановив сани на ранее проложенной колее, сходил к облюбованному им дереву и топором срубил дубовую рогатину, толщиной где-то в десять сантиметров и длиной в два метра, которая должна была пригодиться ему в будущей охоте.