Страница 44 из 47
Дидра открыла так быстро, словно делила ложе со своим гостем прямо на коврике под входной дверью. Свет, проникавший из коридора, падал на оголенную мужскую ногу. Поскольку она была черной, я пришла к выводу, что Маркус Джефферсон в очередной раз не устоял перед искушением.
На лице у Дидры было написано крайнее раздражение. Я не решилась бы ее за это осуждать, но терпеть до завтра не могла.
— Повторите мне еще раз то, что уже рассказывали — как вы рано приехали домой с работы, чтобы отдать Пардону оплаченный чек.
— Богом клянусь, ты самая чудаковатая домработница во всем Арканзасе, — выдохнула Дидра.
— Расскажите мне об этом. Теперь я и вправду хочу послушать.
— Но тогда ты точно уйдешь? Отстанешь со своими вопросами?
— Наверное.
— Ладно. Я приехала домой с работы. Побежала к себе наверх, чтобы взять чек, который оставила мама. Я понесла его вниз, к Пардону. Дверь была приоткрыта. Сам он лежал на диванчике, спиной к двери. Коврик был весь скомкан, а диван сдвинут с места. Я несколько раз позвала его по имени, но он даже не пошевелился. Я решила, что Элби выпил лишнего и отрубился или его здорово сморило, поэтому просто положила чек на столик слева от двери. Это тебе нужно? — Я жестом подбодрила ее и услышала: — Так, потом я… да, вышла из дома и снова села в машину. До конца рабочего дня оставалось всего несколько минут, но мне все равно надо было успеть туда. Ты не представляешь, какая подлюка эта Селия Шиллер…
— Говорите тише и не отвлекайтесь, — спокойно урезонила я Дидру.
— Уборщица указывает мне, что делать, — закатила она глаза. — Потрясающе! — Впрочем, взглянув на мое лицо, Дидра послушно продолжила: — Так вот, я села в машину, дала задний ход и стала выруливать на аллею. Еле выехала, а все из-за этого дурацкого автоприцепа Йорков!
Она опять невольно повысила голос, и я, прижав палец к губам, шепнула:
— Вот это мне и было нужно.
— Неужели? Разве тебе не интересно послушать, как я в тот день носилась в одних чулках? — с убийственной едкостью осведомилась Дидра и плотно захлопнула дверь перед моим носом.
Не сходя с места, я запустила обе пятерни в волосы, сжала их, размышляя с закрытыми глазами, чтобы не смотреть на дверь Дидры. От квартиры Клода меня отделяло всего несколько шагов. Я легонько поскреблась к нему согнутым пальцем — на большее не решилась.
Ответа не последовало. Я крутанула дверную ручку. Заперто, конечно.
Я так тихо сошла по ступенькам, что даже если бы сама стояла внизу и прислушивалась, то все равно ничего не разобрала бы. Я не знала, чем объяснить свою взвинченность, почему мне так настоятельно следовало действовать немедля. Как бы там ни было, я всегда доверяю холодку на затылке, а сейчас по нему так и бегали мурашки. Воздух сгустился от напряжения, в притихшем здании стоял неслышный звон.
Я приоткрыла заднюю дверь, с громадным облегчением бесшумно выбралась наружу, а затем очень тихо заперла за собой дверь. Попав из ярко освещенного вестибюля в относительный полумрак парковки, я потеряла остроту зрения и некоторое время вынуждена была стоять, привыкая к темноте. Посреди гаража Пардон предусмотрел круглосуточную дежурную лампочку. Тусклый световой круг под ней напоминал пятно от театрального прожектора.
Крайние парковочные участки были погружены во тьму. Обогнув свет по краю, я подошла к гаражной стене и, наверное, минут пять стояла, прислушиваясь. Я переступила в нетерпении — под ногой что-то звякнуло. Я медленно наклонилась и принялась шарить в траве, проросшей вдоль стены сквозь булыжную кладку. Осторожно ощупывая камни, я вскоре наткнулась на знакомую связку и постаралась собрать ее, взять разом, чтобы она не зазвенела. Я внимательно рассмотрела ключи — те самые, что принадлежали Пардону. Мне некуда было положить находку — на связке висело не меньше пятнадцати ключей. Наилучшим тайником было прежнее место, поэтому я осторожно опустила связку обратно в траву, где она пролежала с самого дня убийства.
Вокруг стояла мертвая тишина — я не слышала ничего, кроме приглушенного гула машины на близлежащей улице. Вскоре и он стих, но, несмотря на кажущееся безмолвие, я знала, что где-то рядом есть люди. Волоски у меня на затылке стояли дыбом. Я не спеша выпрямилась, раздумывая, не уйти ли домой от греха подальше, потом, пересилив сомнения, нащупала в темноте ручку автоприцепа. Вот тут и прятали тело Пардона. Если где-то и остались улики, то именно внутри этого вагончика. В день убийства Йорки должны были приехать домой только к ночи, но прибыли почему-то раньше — теперь я это знала.
Я повернула ручку, и после щелчка дверь распахнулась. Не успела я торжествующе перевести дух, как из темных недр вагончика на меня обрушилась какая-то свирепая громадина.
Мне некогда было вспоминать о боевых приемах. В зловещем молчании неизвестный тип зверски мутузил меня, а я изо всех сил отражала удары и уклонялась от убийственных кулаков. Я сразу поняла, что в вагончике прятался всего один человек, зато такой, в которого вселился многорукий демон.
Мне надо было атаковать самой или приготовиться к смерти, но частота сыпавшихся на меня тумаков и боль во всем теле притупили сообразительность. Я сжала кулак, ударила напропалую и попала, кажется, в ребра — не очень действенный удар, но для затравки сойдет. Я чувствовала, что слабею и очень скоро упаду, а как только окажусь на земле, все будет для меня кончено. Чудо, что я так долго удерживалась на ногах.
Вдруг передо мной мелькнул мощный загривок. Собрав все силы, я ребром ладони хрястнула по нему. Мой обидчик всхрапнул и пошатнулся, а я в продолжение лягнула его со всей мочи, мало заботясь о том, какая часть тела попадет под удар. Он еще больше зашатался, и я успела набрать воздуха для продолжения поединка.
Неожиданно чей-то голос за мной повелительно произнес:
— Остановитесь сейчас же!
Но кто это? Кому велено остановиться? Приказ, конечно же, относился к нападавшему, но он вдруг мгновенно поменял объект атаки и бросился на человека, стоявшего за моей спиной, так стремительно и дерзко, что ни я, ни он не успели даже опомниться.
Драка переместилась на свет, к середине парковки. Я увидела, что по земле катались Т. Л. Йорк и Фридрих. Они пытались дотянуться до револьвера, которым, как я предположила, изначально владел Клод. Их руки и ноги до того переплелись между собой, а сама я была настолько ослеплена неожиданностью всего происшествия, что на какое-то мгновение застыла и молча пялилась на них, как будто исход поединка меня совершенно не касался. От слабости я не могла даже дрожать, но мне нужно было что-то срочно предпринять, помочь кому-то из них — но кому?
— Лили! — прохрипел Клод.
Наверное, он хотел закричать, но не смог, и тогда я решилась. Ведь только невиновный стал бы апеллировать к моей помощи.
Я обошла их, выгадывая момент. Наконец Т. Л. оказался сверху, придавив Клода к земле и стискивая запястья. Я оседлала его, схватила одной рукой за волосы, а другой взялась за подбородок и резко потянула на себя. Мне даже показалось, будто в ушах зазвучал отголосок наставлений Маршалла, просившего быть особенно осторожной с этим приемом, поскольку одно неверное движение могло серьезно травмировать соперника.
Что ж, теперь как раз пришло время для этого. Я тянула все сильнее, вынудив Т. Л. повернуть голову набок. Он волей-неволей приподнимался всем телом, иначе у него треснула бы шея. Испустив злобный вой, Т. Л. отпустил Клода и принялся отчаянно шарить у себя за спиной, пытаясь сбросить меня, но я цепко держалась за густую шевелюру. В ярости он попятился, но я крепко стискивала коленями его бока с обеих сторон. Т. Л. мог отделаться от меня единственным способом — упасть на спину, придавить противницу всем телом. Так он и поступил — с размаху бросился навзничь. Я, не выпуская подбородка, взяла его ногами в кольцо и принялась сдавливать, скрестив лодыжки на животе. Сил у меня еще хватало — Т. Л. ошалело катался по земле в надежде избавиться от обузы.