Страница 59 из 107
Нельзя не отметить, что через шестьдесят лет после П.Ф. Кузмищева в той же самой Архангельской губернии записывал былины видный собиратель A.B. Марков. Среди его записей — явно та же самая былина (см. текст «Ильи Муромца и Жидовина», печатающийся в этой книге):
Да межу Киевым было, меж Черниговым,
Да стояла зfставушка семь богатырем;
Атаманом государь наш Илья Муромец,
Втору голову Добрынюшка Микитич-от..
Однако про их врага сказано, что он приехал
Да из той же земли-то из Задоньския.
По-видимому, определение «Задоньския» — это переосмысленное «Жидовский» (близкое по звучанию), поскольку никакая «Жидовская» — то есть исповедующая иудаизм — земля уже не была известна. Не исключено, впрочем, что в древнем сказании Хазарская земля называлась не только «Жидовской», но и «Задонской», поскольку центр ее располагался по соотношению с Русью именно за Доном… Есть и такие записи этой былины, в которых враг русских богатырей именуется уже «татарином».
Через семьдесят лет после Хомякова о былине «Илья и Жидовин» писал совсем иной автор — историк, стоящий на позициях убежденного сионизма, — Ю.Д. Бруцкус. В его работе «Письмо хазарского еврея от X века» говорится, что в этом веке «произошло крушение Хазарского каганата и смена его варяго-русским княжеством, предтечей великой России… Вместе с переходом гегемонии от хазар к русам пало и значение еврейской культуры, доминировавшей в каганате… Крушение хазарско-иу-дейского царства сопровождалось гибелью и всех его культурных ценностей». Далее Ю.Д. Бруцкус отмечает: «Отголоском упорной борьбы между варяго-русами и иудео-хазарами в южных степях являются также и известные былины о борьбе Ильи Муромца с Жидовином-богатырем, пришедшим из земли Жидовской».[183]
Ю.Д. Бруцкус, что вполне естественно, огорчен и возмущен гибелью Хазарского каганата и его «культурных ценностей». Но он говорит об этих «ценностях» умозрительно, исходя из того, что они, мол, должны были существовать. Между тем археолог С.А. Плетнева, много лет тщательно изучавшая предметы материальной культуры каганата, писала, что, как свидетельствуют факты, со времени установления господства иудаизма «Хазария превращалась в типичное паразитирующее государство… Судя по археологическим данным, изменился даже характер ремесла… Самобытное искусство погибло, ремесленники не создавали уже высокохудожественных произведений. Место ремесленников-оди-ночек заняли большие мастерские, в которых изготовлялись вещи, предназначенные для массовой продажи»,[184] то есть своего рода «масскульт» X века…
Но вернемся к былине «Илья и Жидовин». Это, без сомнения, один из наиболее выдающихся образцов русского героического эпоса, исключительно богатый по своему художественному содержанию (см. образы отдельных богатырей), замечательный, в частности, воплощенной в нем «национальной самокритикой». Великолепна сцена, в которой Илья, прижатый к земле, вбирает ее силу (вспомним этот мотив в древнегреческом мифе об Антее)…
V. Былина «Вольх Всеславьевич»
Вторая из публикуемых в этой книге былин — «Вольх Всеславьевич» — записана около 250 лет (то есть четверть тысячелетия!) назад, в 1740–1760 годах, для известного деятеля культуры Порфирия Акинфовича Демидова (1710–1786), одного из представителей знаменитой династии русских промышленников. Общепризнано, что в этой записи сохранены наиболее древние черты былинного эпоса. Героя ее сопоставляли и с князем Олегом, которого называли и Вольгом, и со Святославом (действие былины весьма напоминает его поход на Итиль). Надежнее будет сказать, что в образе Вольха Всеславьевича как бы слились лица Олега и Святослава (кстати, в некоторых записях герой именуется Волхом Святославьевичем) и два похода — Олега на крепость Самкерц (Тамань), о чем шла речь выше, и Святослава на Итиль.
И былина едва ли могла бы возникнуть в «по-слехазарское» время потому, что основа ее действия — взятие вражеской крепости, а, как хорошо известно, ни у печенегов, ни у половцев, ни у татаро-монголов не было никаких крепостей. Между тем (об этом говорилось) Хазарский каганат воздвиг множество крепостей, притом именно со «стенами белокаменными», которые изображены в былине.
Но что это за «царство Индейское»? В былинном эпосе перед нами является — см. былину «Дюк Степанович» — «Индея богатая», из которой приезжает в Киев этот самый Дюк. Но, как убедительно доказано, «Индея богатая», вместе с которой и записях былины часто упоминается «Корела проклятая», не имеет никакого отношения к Индии в собственном смысле слова. Речь идет о «Виндии» (скандинавское Виндлапл) — землях по берегу Балтийского моря между устьями Одера и Эльбы (когда-то они назывались по-славянски Одра и Лаба), где в
VIII–XI веках были государственные и торговые центры западнославянских племен, позднее порабощенных и почти полностью ассимилированных германцами.[185]
Едва ли есть основания предполагать, что «Индейское царство» в былине «Вольх Всеславьевич» означало реальную Индию. Часто говорят в связи с этим об одном византийском сочинении об Индии, появившемся в XII веке, из которого будто бы и заимствовала свое «Индейское царство» древняя былина. Но это сочинение пришло на Русь в XIII или даже в XIV веке, когда былина давно уже существовала. Как же первоначально называлось в ней то «царство», правитель которого
А хвалится-похваляется,
Хочет Киев-град за щитом весь взять?..
Есть все основания полагать, что речь шла об «Иудейском царстве», и лишь впоследствии, когда о хазарах стали забывать, оно было по созвучию заменено на «Индейское царство». В той среде русских людей XVIII века, которая хранила и памяти эту былину, само существование некоего «Иудейского царства» было, по-видимому, чем-то маловероятным. Правда, в другой среде, в которой записывал произведения устного народного творчества знаменитый собиратель П.И. Якушкин (1822–1872), сохранялся еще и в XIX веке «приобретший чисто былинную форму духовный стих»,[186] где повествуется, как
Со восточный стороны
Приступает царь иудейския…
VI. Духовный стих «Егорий Храбрый»
Наконец, еще одно произведение — «Егорий Храбрый» (это народное наименование святого Георгия Победоносца). Его обычно относят не к былинам, а к другому жанру — духовным стихам. Однако, как писал один из виднейших исследователей народного творчества Б.М. Соколов, «в живом устном бытовании духовные стихи эпического склада… не отделяются от былин и идут под общим названием «старин»… Вторую часть стиха о подвигах Егория на Руси мы склонны объяснить как некогда самостоятельно существовавшую на Руси песню-былину о насаждении на Руси православия…»[187]
том же говорит и современный исследователь: «Былины изображают приключения людей необыкновенных… Жизнь некоторых святых… была тоже необыкновенна, полна подвигов не только моральных, но и воинских… Естественно, что описываться эти события стали родственными им былинными приемами, образовав близкие былинам духовные стихи».[188]
Святой Георгий Победоносец, совершавший свои подвиги еще во времена антихристианской политики Римской импёрии, в конце III — самом начале IV века, очень рано стал любимым народным (и, в частности, воинским) героем во множестве стран, куда только проникало христианство. Окончательное принятие христианства на Руси совершилось, как известно, лишь в 988 году. Однако столь же достоверно известно, что определенная часть населения Руси приняла христианство еще в 860-е годы, то есть более чем на столетие ранее,
причем, как считали и считают отдельные историки, тогдашнее крещение русских совершил сам святой Кирилл — общеславянский просветитель.
Позднее Русь — по-видимому, неоднократно — оказывалась в подчинении Хазарского каганата, который крайне враждебно относился к победам христианства. Известно, например, что, разгромив в 932 году аланское войско, Хазарский каганат заставил алан отказаться от принятого ими ранее христианства (впоследствии аланы вновь обратились к этой религии).[189] Естественно сделать вывод, что, побеждая (не единожды) в войнах с Русью, Хазарский каганат стремился подавить в ней христианство.