Страница 20 из 28
Когда на следующий день Энгэтю-Наран проходила туда, куда ее пригласила Ямаканди, на пути повстречался ей царский министр Еркетю-Заян, окруженный многочисленными спутниками. Как только он заметил ее, он подумал: «Эта мать-йогини похожа на супругу нашего царя». Подумав так, он подошел к монахине и спросил ее: «Мать-йогини, ты очень похожа на Энгэтю-Наран, прежнюю супругу нашего царя. Ты ли это? Скажи мне, не скрывай!» Энгэтю-Наран тогда призналась и взяла слово с министра Еркетю-Заяна не рассказывать никому об этом. Министр тогда обратился к ней с такими словами: «У нашей царицы на обеих щеках запечатлелись цвета голубого лотоса». — «Если у тебя возникают такие сомнения, то слушай: завтра в полночь я должна пойти к Ямаканди в ее жилище. Ты приходи и потихоньку выслушай то, в чем она будет каяться».
Министр, выслушав йогини, отправился к царю и вместе с ним пришел ночью к жилищу Ямаканди. Там стали они оба подслушивать. А Ямаканди усадила мать-йогини на приготовленный престол, подала ей угощения и, поклонившись, сказала ей: «Увы! Я ради царицы простого происхождения совершила грех, из-за которого царский престол опустеет. Я не была в состоянии усыпить Энгэтю-Наран дурными курениями, поэтому я хитро украла у царицы ее хрустальные четки. Тогда царь и царица поддались осквернению. Одурманив их, я убила слона, коня и царевича. Вот мои грехи! Теперь я подношу тебе четки Энгэтю-Наран».
С этими словами она поднесла йогини хрустальные четки. Царь тогда воспылал страшным гневом, не сдерживая себя, он выхватил меч и разрубил Ямаканди на несколько частей. После этого царь, сокрушаясь о прошлом, сказал Энгэтю-Наран: «Теперь будь опять моей женой!» Но та не согласилась, говоря, что это невозможно. Царь тогда вернулся в свой дворец и убил царицу простого происхождения. Затем царь оставил свой престол и стал монахом. Говорят, он в этом же перерождении обрел высшую святость.
«Какая грешница эта Ямаканди!» — воскликнул тогда царевич Амугуланг-Едлегчи. «Несчастный царевич проговорил слово, — сказал Волшебный мертвец, — теперь я не останусь здесь!» С этими словами он улетел по воздуху.
Старуха и старик
Опять пошел царевич, поступил так же, как и раньше, достиг рощи на Прохладном кладбище и взвалил себе на плечи Волшебного мертвеца. Дорогой Волшебный мертвец опять начал рассказывать:
В давнее время на севере Индии в городе Табун-Минган («Пять тысяч») жили старик со старухой; детей у них не было; и не было у них никакого другого имущества, только девять коров. Старик очень любил мясо и поэтому поедал всех рождавшихся телят. Однажды старик задумал убить и съесть одну из своих девяти коров. «Какая разница между восемью и девятью? Один человек, увидев коров, скажет, что их восемь, другой скажет девять!» Подумав так, он убил корову и съел. Затем он опять убил одну корову, когда кончилось мясо первой. «Какая разница между семью или восемью?» — думал он. После этого он убил и съел еще несколько коров, так что у него осталась только одна корова. Старуха, жалея единственную корову, стала водить ее за собой, куда бы ей ни приходилось идти.
Однажды старик напился пьян и заснул; старуха оставила корову дома, а сама пошла за водой. Когда старуха ушла, старик поднялся и убил корову. Старуха вернулась с водой, узнала, что корова убита, и стала тужить и горевать. «Чем я прокормлю себя в этом мире? Одна корова оставалась мне на долю! И ту ты убил!» — воскликнула старуха и бросилась бежать. Старик же отрезал коровье вымя и бросил его своей старухе. Старуха забрала вымя и ушла в пустынное место; достигнув расщелины скалы, она взмолилась трем драгоценностям[32], небожителям и владыкам разных земель[33]: «Соблаговолите уделить мне долю мирской пищи, три драгоценности, небо и земля!» Произнося это моление, она ударила по скале коровьим выменем. Вымя вдруг приросло к скале, и она не могла оторвать его обратно. Когда же старуха попробовала его подоить, то появилось молоко. Стала она тогда сбивать молоко и добывать масло; масла появилось у нее очень много.
Однажды подумала она: «Старик-то мой как бы не умер!» Взяла она мешок с маслом и пошла к своему дому. Там влезла она на крышу строения и посмотрела через верхнее отверстие[34]: старик, оказалось, сидел и мешал золу деревянной ложкой. Старуха тогда бросила через дверь сверху мешок с маслом и убежала. Старик же подумал про себя: «Кто же мне подал это? Небо, земля? Наверное, это мне дала моя милостивая старуха!» В ту ночь как раз выпал снег, старик пошел по следам старухи и достиг пещеры в скале, где поселилась его жена. Увидев накопленное старухой масло, он почувствовал голод, отрезал вымя ножом и съел. Затем старик взвалил себе на плечи масло старухи и унес его домой. А старуха бежала, бежала и достигла, наконец, лужайки, на которую никто из людей никогда не заходил. На лужайке той находилось стадо оленей. Когда старуха подошла к оленям, те не убегали и даже давали хватать себя за морды. Тогда старуха стала доить их, и у нее появилось много молока и масла.
Немного времени спустя старуха взяла мешок с маслом и пошла к своему старику. Старик, оказалось, сидел и опять мешал золу ложкой, приговаривая: «Это доля на завтра, а это — на послезавтра». Старуха бросила свой мешок с маслом через дымовое отверстие дома и убежала. В ту ночь выпал снег, старик пошел по следам старухи и достиг места, где старуха доила большого оленя. Старик тотчас выхватил нож и заколол того оленя, старуха же в сокрушении убежала. Попала она в пещеру — расщелину скалы, находившейся на южной стороне одной большой горы; пещера та оказалась наполненной шкурами и мясом. Старуха наелась досыта тем мясом, а затем залезла в разостланное там сено и улеглась, так как не могла найти другого укромного места. Пещера та была местом собрания разных диких зверей, сено же принадлежало зайцу.
Дикие звери собрались все, пришел и заяц. Вначале он не заметил старухи; но затем, когда под сеном стало шевелиться что-то, он сказал: «Дядюшка тигр, под моим сеном что-то ворочается и шевелится; что это такое?» — «Что тут может быть, — ответил ему тигр, — ты ведь охранял сам наше жилище». На следующий день, когда забелела заря, сняли звери сено и посмотрели. Увидев старуху, тигр рассердился и проглотил ее. Заяц тогда заметил: «Если бы ты не проглотил старухи, ее можно было бы сделать стражем нашего жилища. Теперь что из того, что ты ее проглотил? Какая польза?» Звери одобрили слова зайца, тигр тогда взял да и выблевал старуху вон; осталась старуха, таким образом, невредимой. Звери посадили ее наблюдать за своим жилищем и приказали ей решительно никого не впускать внутрь.
Некоторое время спустя старуха взяла раз ногу лани и отправилась отнести своему старику мяса. Когда она опять, как раньше, посмотрела с крыши дома на старика, то оказалось, что тот по-прежнему отмерял золу ложкой. Старуха кинула ему мясо через дымовое отверстие и бросилась бежать назад. «Кто мне мог подать это? — подумал старик. — Небо или земля? Наверно, это моя милостивая старуха!» Так как предыдущею ночью шел снег, то старик мог пойти по следам своей старухи. Пошел он и достиг пещеры — логовища диких зверей. Тогда старуха стала упрекать старика и стращать его: «Ты зачем сюда пришел? Здесь ведь собираются хищные звери! Они непременно съедят нас с тобой!» — «Раз тебя они не съели, — возразил ей старик, — зачем им есть меня?» Так как старик не соглашался уйти, старуха спрятала его под сено.
Немного времени спустя хищные звери собрались все и улеглись; заяц тогда заговорил: «Дядюшка тигр, подо мной лежит что-то. Посмотри!» — «Что тут может быть? — возразил ему тигр. — Завтра посмотрим!» Между тем заяц чувствовал, что под ним что-то шевелится, и опять обратился к тигру с прежними словами. Тигр снова сказал ему, что посмотрит на рассвете. Когда забелела заря, дикие звери пошли посмотреть, что находится под сеном, и обнаружили старика. Звери тогда посовещались между собой. «Теперь мало-помалу люди начнут ходить сюда и причинять нам зло», — сказали они, съели старика со старухой и разбрелись в разные стороны, каждый куда хотел.