Страница 11 из 19
— Хвала Матери Рассвета — нет. — Она прерывисто вздохнула. — Но спать я теперь точно не смогу! Эти… они такие… жуткие!
— Да уж. Кархулы красотой никогда не отличались. Несмотря на то что для продолжения рода выбирают, как правило, женщин посимпатичнее.
— Простите?!
Я поспешно прикусил язык. Который, чтоб мне его дверью прищемили, в последнее время совершенно не хочет сидеть на привязи! Мало бедняжке вида кархулов, мало того что ее едва не съели, так добрый капрал чуть в подробностях не растрепал, чем эти твари любят развлечься перед едой! Вот он, результат общения с распущенными сановными женами. Хорошо тут темно. А то наивная девочка все по моему лицу прочла бы. И, прямо скажем, душевного здоровья это бы ей точно не прибавило.
— Гр-р-р… — дружелюбно донеслось из темноты лаза, живо напомнив мне, что на душевном здравии кнесны де Шасвар и так уже можно смело ставить крест.
Вновь задрожавшие пальчики судорожно вцепились в мой лацкан:
— Что это?
— Тсс. Без паники. Все в порядке.
— Гр-р-ры-ы! — радостно подтвердили впереди.
Моя спутница издала придушенный всхлип и, кажется, попыталась упасть в обморок. Я привычно придержал ее за талию.
— Тихо, тихо! Это Изюмчик. Он безвредный.
— И… ик!.. зюмчик?!
— Любимый зверек моего приятеля. Я вам про него недавно говорил. Тсс! Только не кричите! Изюмчик безвредный, но пугливый. А когда он пугается, то и в ногу вцепиться может. И зубы у него, я вам доложу…
— Ах-х…
Тьфу. Да когда ж я заткнусь-то наконец? Успешно поймав разом отяжелевшее тело девушки, я философски вздохнул и, нащупав ногой уходящие вниз ступеньки, сердито сказал:
— Цыц! Изюмчик, родной, не признал, что ли?
— Гры-ы, — с облегчением рыкнули в ответ, и колючий слюнявый язык радостно проехался по моему сапогу, снимая стружку кожи.
— Ну вот и славненько. — Я поудобнее перехватил в руках свою ношу. — Посветишь дяде, малыш?
Во тьме с готовностью вспыхнули два желтых глаза размером с блюдца. Стали видны уходящие вниз каменные ступени и осыпающиеся мелкой пылью земляные стены глубокого извилистого коридора. Я покосился на свесившую кудрявую головку девушку, снова вздохнул и с энтузиазмом обреченного потопал вниз.
— Кнесна? Кнесна де Шасвар? Айден, ты с ума сошел? — свистящим шепотом поинтересовался Пемброук, раз уже в пятый оглядываясь на плотно прикрытую дверь «отдельного кабинета». Да, в заведении «Кротовья нора» были и такие столики. Слишком уж порой непростые люди (да и не люди тоже) сюда захаживали.
— Не трави ты душу, — вяло огрызнулся я, опрокидывая чарку. Горло обожгло огненной волной. — Кхе! Ядреная брага у тебя нынче.
— Обновленный рецепт, — скромно потупился совладелец «Кротовьей норы». — В этот раз на печенках болотного шишкокрыла настаивал. Что ты плюешься?!
Я утер губы рукавом и, подумав, махнул рукой. Пемброук, благополучно истолковав этот жест как просьбу повторить, наклонил кувшин… Я подумал — и не стал возражать. В сущности, что такое печенки шишкокрыла против моих проблем?
— Дружище, — опрокинув новую чарку и с трудом проморгавшись, прохрипел я, — нужна твоя помощь.
— Это я догадался. Но если ты дочку кнеса из отчего дома уволок, то…
— Окстись, Пем! Я что, совсем идиот, по-твоему?
— Ну-у-у…
— Не понял?
— Пошутил я, — вздохнув, отозвался приятель. — Помогу, не чужие небось. На дно залечь хочешь, да?
— Именно.
Я огляделся по сторонам. Большой зал (а попросту говоря — пещера с земляными полами и потолком, скудно освещенная полудохлыми факелами в стенных нишах) был наполовину пуст, но все равно народу здесь хватало. В основном, конечно, наш брат милез, остальные наползут через пару часов, когда ночь окончательно вступит в свои права. В заведении Пемброука и Дуна случайных людей не бывает. Собственно, людей, знающих о существовании этого места, во всем Эгесе можно по пальцам пересчитать. Что они тут забыли? Другое дело — мы. И кое-кто из фениев.
И такие, как Пемброук.
Я поднял над столом чарку, вновь наполненную заботливым товарищем, и благодарно улыбнулся:
— За друзей!
— Спасибо, — снова потупился тот.
Он славный парень, очень стеснительный, несмотря на внешность и род деятельности. Совладельцу такого заведения, как «Кротовья нора», не с руки быть тонко чувствующей натурой, а застенчивый квартерон — вообще ходячая насмешка. Только попробовал бы кто обидеть этого добродушного громилу! В таком случае незадачливому насмешнику пришлось бы иметь дело не только со мной, Блэйром или тем же Изюмчиком — ему бы пришлось разговаривать с Дуном. А это, скажу я вам, без вариантов.
— Капрал! — Дверца «отдельного кабинета» скрипнула, и наружу высунулась растрепанная кудрявая голова. — Капрал, мне бы… ой!
Глаза кнесны, натолкнувшись на Пемброука, в ужасе расширились. Друг привычно вздохнул:
— Дуна увидела. Ты ей что, не сказал?
— Не успел. — Я поднялся с лавки. — Госпожа, подождите внутри. Вам не стоит…
— Ой-й… — Ее голос сорвался на шепот. А глаза, все такие же круглые, медленно обводили взглядом зал. И с каждым встреченным посетителем становились все больше и больше.
— Пем, извини. — Я быстро кивнул товарищу и, едва ли не бегом добравшись до дверцы «кабинета», аккуратно задвинул стоящую столбом девушку внутрь. — Госпожа, я же просил не высовываться! Вас могут увидеть…
— Нет.
— Что — нет?
Взгляд зеленых глаз (их нынешнему размеру обзавидовался бы даже Изюмчик) медленно переместился с закрытой уже двери на мое лицо:
— Вы не поэтому велели не выходить, капрал. Не потому, что меня могут увидеть. А потому, что я могу увидеть… их! — Голос ее дрогнул.
— И что? — Я развел руками. — Вы рады, что меня не послушали?
— Нет, — повторила она и сникла. — Я хотела только… ну не важно! — Она с размаху опустилась на резную лавочку возле столика. — Уже не хочу. Ничего не хочу. Вы мне говорили про своего друга — это с ним вы у стойки беседовали, да?
— Его зовут Пемброук.
— А это… то, что висит у него за спиной?
— Этот, — поправил я. — Его совладелец Дун. Они, собственно, братья.
— Но… но…
— Тихо. — Я присел рядом и утешающе приобнял девушку за плечи. — Это, конечно, не самое приятное зрелище, но и не самое страшное. Да, их двое. И тела у них два. Спина только одна, кхм… Пемброук — он ночной трактирщик, а Дун — дневной. Поэтому сейчас спит — «висит», как вы выразились. Вы нас застали врасплох, госпожа. Обычно к новым людям братья спиной не поворачиваются. Но оба — отличные парни, даю слово. Не пугайтесь так. Если уж и они свыклись…
— А остальные? Они… они же…
— Уроды, — мрачно сказал я. — Так обычно называют квартеронов, госпожа.
— Квартероны? — Она наморщила лоб. — Но ведь полукровки не могут иметь детей!
— Женщины — нет. А мужчины, увы, могут. Вы не задумывались, почему все так боятся смешанных браков? Нет, не только потому, что в результате получаются такие дети, как я… Гораздо страшнее вот такие внуки.
Она молчала.
— Если хотите, я попрошу Пемброука, чтобы он сюда не заходил, — помявшись, предложил я. — Он поймет, вы не думайте. Привык уже. С Дуном, конечно, будет посложнее, учитывая, что мы тут застрянем по крайней мере на несколько дней, но…
— Не надо, — решительно возразила дочь кнеса. — Он не виноват, что так выглядит. И они, — она неопределенно махнула рукой в сторону тонкой дощатой перегородки, — они тоже не виноваты. Мне стыдно, что я так вытаращилась на них, но я… О, Мать Рассвета! Я никогда не видела такого!
— Еще бы. Девушкам из приличных унгарских семей, подобных вашей, эту часть жизни не показывают. В сущности, оно и к лучшему.
— Это ужасно, — тихо вздохнула девушка. И, будто собравшись с духом, протянула мне ладошку. — Я ведь так и не представилась, капрал Иассир. Меня зовут Матильда.
— Айден. — Подумав, я коснулся губами шелковистой кожи. — Не лучшие обстоятельства для знакомства, но… Вы не голодны?..