Страница 100 из 111
«С первого взгляда на эту массу построек на берегу огромного искусственного озера, большей частью уже превратившихся в развалины, вас поражает оригинальность этого „Орлиного гнезда“, напоминающего гораздо больше жилище средневекового феодала, чем усадьбу русского помещика. Полуразрушенная теперь каменная стена, больше 2 верст длиной, охватывает как бы крепостным кольцом площадь, где кроме огромного „барского“ дома с десятком флигелей и бесконечных „служб“, помещается парк, „страшный сад“, грандиозные развалины театра и, наконец, — более 20 оранжерей», — так описывалось баташевское имение на реке Гусь в 1923 году в касимовской газете «Красный восход».
К сожалению, уже более семи десятилетий «Орлиное гнездо» лежит в руинах, но раньше, когда все постройки были целы, они представляли собой еще более впечатляющее зрелище и вызывали огромный интерес у всех, кто здесь бывал, в том числе, разумеется, и у специалистов: в Баташево до революции не раз специально приезжали члены археологических обществ из Москвы и Петербурга. Особенно интересовала их «подземная часть и плотина», про которую в одном из докладов в Московском археологическом обществе в 1903 году было сказано, что «равной ей по оригинальности устройства и ценности трудно найти во всей России». Что же касается «подземной части»; то с ней как раз и связано большинство преданий и легенд, она до сих пор окружена тайнами, которые ждут разгадки.
Кто же такой был этот Баташев и откуда он появился на берегах Оки?
Касательно истории появления Баташевых в здешних местах существуют разные версии. Известно точно, что они были богатыми тульскими заводчиками. Согласно одной версии, прадед Андрея Баташева в конце XVII века числился в разряде «тульских казенных кузнецов и ствольных затворщиков», то есть принадлежал к податному сословию, хотя предки его в первой половине XVII века числились в разряде бояр и детей боярских. Каким образом было затем утрачено дворянское достоинство Баташевых, неизвестно. Как бы то ни было, Андрей Родионович и его брат Иван во второй половине XVIII века значились «железных водяных заводов содержателями». В это время братья Баташевы владели в Туле несколькими фабриками, на которых работало до полутораста человек. Но рамки этой деятельности Андрею Родионовичу казались тесны. Характера он был твердого и в высшей степени энергичного, вот и задумал устроить что-нибудь грандиозное, и взгляд его остановился на гулкой, лесистой, многоводной и богатой железняком местности вдоль Оки.
Согласно другой версии, и дворянское достоинство, и земли братья Баташевы, владельцы одного из крупнейших тульских оружейных заводов, получили благодаря всесильному князю Потемкину, который в одну из войн екатерининских времен попал как-то в Тулу. Чем уж так особенно угодили ему Баташевы — история об этом умалчивает, но известно, что, вернувшись в Петербург, он просил Екатерину «наградить их землями и дворянством» якобы за бесплатное пожертвование ружей своего завода на «защиту государства» Результатом этого ходатайства явилась «жалованная грамота», в которой братьям Баташевым отдавали казенные земли — где они пожелают — 100 на 100 верст с деревнями и угодьями. Говорят, будто еще в начале нашего века грамота эта хранилась в баташевском архиве. В общем, тульские заводчики в результате стали не только дворянами, но и обладателями чуть ли ни целого княжества почти с сотней деревень и десятками тысяч покорных и безответных людей.
П. Свиньин, описывая историю заводов Ивана Баташева, в 1826 году писал: «В 1755 году тульского заводчика Родиона Ивановича Баташева дети Андрей и Иван, приискав руду… в бывшей Шацкой провинции, Касимовского стану, при речке Унже… представили ее в берг-коллегию и на просьбу свою получили позволение построить завод». Дела братьев пошли хорошо, и к 1783 году они владели уже восемью заводами, расположенными по обоим берегам Оки. Тогда Андрей и Иван решили произвести раздел собственности, и каждому досталось по четыре завода, среди которых у Андрея был Гусевский, основанный в 1759 году, а у Ивана — Выксунский завод, основанный в 1767-м. Согласно первой версии, именно в том, 1783 году, Екатерина II и возвратила Баташевым их дворянское достоинство.
С самого появления Баташевых на берегах Оки вся их деятельность, а особенно невиданный там доселе ее размах и затраты, с ним связанные, поражали воображение людей.
Поползли, как водится, всякого рода слухи. Сказывали, будто Баташевы основали чугуноплавильные и железные заводы, «самовольно, захватив большое количество земель и еще большее количество лесов, принадлежащих казне». А самое вызывающее их самоуправство и беззаконие состояло якобы в том, что они «приписывают к заводам всех беглых помещичьих крестьян со всей России и даже беглых солдат, да не десятками, а сотнями в год». Особенно, говорили, они разошлись после пугачевского бунта, приписав сразу к заводам до семи тысяч беглых и сразу расширив свое дело, производство и сбыт.
Согласно тем же преданиям, деятельность Баташевых велела расследовать аж Екатерина II, ибо братья «начали дело просто грабительское по отношению к казне». Однако самое удивительное другое: в диких муромских лесах подати и повинности уплачивались неукоснительно и вернее, чем где-либо еще, а один, выполненный Баташевыми военный заказ, с которым уже было собирались обратиться за границу, «был сделан весьма рачительно, поспешно и даже изрядно». А по сему было приказано: «Оставить и смотреть сквозь пальцы». Затем последовал заказ от князя Потемкина. Баташевы поставили все за смехотворно мизерную сумму, но просили упорядочить их «бесписьменное» положение. С тех-то пор братья и стали законными собственниками огромного состояния — наполовину похищенного, наполовину созданного собственными руками. Баташевы гордо подняли головы и стали распоряжаться и повелевать всем краем, уже ничего не опасаясь. Какой-то петербургский сенатор прозвал их «владимирскими мономахами».
Какой бы из вариантов мифологии, связанный с Баташевыми, ни был верен, но один факт остается непреложным: Баташевы с середины 50-х годов XVIII века стали владельцами огромных земельных наделов и железных заводов на Оке, имели дворянское звание, а князь Потемкин всячески им покровительствовал.
До раздела заводов их полновластным хозяином был Андрей Родионович, а Иван проживал в столицах «для коммерческих и других целей» Приехав после раздела имущества на Быксунский завод и превратив его в свою главную вотчину, Иван полностью посвятил себя производству и достиг на этом поприще больших успехов — его заводы, благодаря качеству своих изделий, обрели славу во всей Россию. Он всячески поощрял художников и мастеров на своих заводах, и потому на них выросло немало талантливых самоучек и просто хорошо образованных людей. Иван Баташев ввел новый, более экономичный способ получения древесного угля, постоянно улучшал качество чугуна и стали. Ложи Петровского театра в Москве висели первоначально на кронштейнах из выксунского чугуна, ибо, как замечал Свиньин, «он мягок и имеет вместе с тем такую необыкновенную упругость, какой, по свидетельству путешественников, не знает ни один завод, как у нас в России, так и в Швеции, в Англии, в Соединенных Штатах и других странах». Любопытно, что металлургический завод в Выксе в Нижегородской области существует и поныне.
По воспоминаниям современников, характер у Ивана Родионовича был «твердый, постоянный, ум наблюдательный, рассудок здравый, хотя и не пылкий». В домашней жизни он любил мир и тишину. Ум и твердость характера были, видимо, фамильными чертами Баташевых, но в остальном брат Ивана Андрей был иного нрава.
«Если бы „сатана“ был не поэтическим вымыслом, а существовал в действительности и вздумал бы воплотиться в человеческий образ, то, конечно, для своего воплощения он взял бы именно Андрея Родионовича Баташева, — писала в 1928 году в приложении к газете „Красный восход“ касимовский краевед Л. П. Чекина. — Выдающийся ум, колоссальная энергия соединились в нем с не меньшей жестокостью и дерзостью, переходившей в издевательство не только над соседними помещиками, но и над тогдашними властями».