Страница 16 из 28
Ее бокал, вопреки этикету, наполнился почти до самых краев. Еще секунда, и вино полилось бы на скатерть.
— Натали, у вас прекрасный вкус. Это видно по оформлению дома, — обратился к ней молчавший все это время мистер Симпсон.
Наташа вздрогнула и заставила себя улыбнуться.
— Вообще-то, к оформлению дома я не имею никакого отношения. Фил приглашал дизайнеров из Мельбурна, — сказала она.
— Боже мой, было время, когда мы и слыхом не слыхивали ни о каких дизайнерах, — моментально вмешалась Луиза, поглощая очередную порцию паштета. Но потом сообразив, что подобное направление беседы вполне логически может привести к охаиванию интерьера дома, в котором в данный момент она пребывала, сразу развернулась на 180 градусов. — Вот я говорю, что времена теперь другие. Это мы, в своей глуши, вдали от цивилизованного мира, ничего не слышим и не видим. Господи, как подумаю, на что я променяла те чудные перспективы, которые передо мной открывались в свое время, так просто зло берет!
— Лу, какие перспективы? — с усмешкой спросил ее муж. — Ты была простой официанткой в придорожной забегаловке в Пенонге, штат Южная Австралия. Двадцать четыре часа в сутки жевала жвачку и крутила попкой меж столиков.
— Но признай, это была прехорошенькая попка! — нисколько не обиделась миссис Ричмонд. — Я могла с ней далеко пойти! Ты не знаешь, какие люди останавливались перекусить в нашем кафе! Я могла бы сделать хорошую партию, если бы ты не прижал меня тогда возле женского туалета. Признаюсь, я всегда любила настойчивых мужчин, и Грег меня покорил своим напором. Крошка Лу не устояла и помчалась за этим медведем на этот край света, — Луиза вздохнула, отпила из бокала, и тут же улыбка осветила ее лицо. — Грег, а помнишь, что я сказала, когда узнала, что беременна Дэвисом?
— «Хрен собачий! Посмотри, что ты со мной сделал! Как я теперь покажусь на людях!» — пропищал мистер Ричмонд.
Наташа не выдержала и присоединилась к общему оглушительному смеху. Фил изобразил на лице лишь жалкое подобие улыбки.
Две нанятые женщины, одетые Гаминдой в форменные платья и белоснежные фартучки, начали выносить из кухни вторую перемену блюд. На сей раз это было жаркое с грибами по-бельгийски, фаршированные баклажаны и салат.
— Первое время она постоянно чувствовала в доме неприятный запах, — продолжал Грегори, взбодрившийся вином. — Черт побери, она заставила меня облазить весь дом в поисках издохшей крысы! Потом ей пришла в голову мысль, что я ей изменяю, пока она в положении, и стала приезжать в университет по десять раз на дню и столько же раз донимать меня звонками. Мы тогда жили в Мельбурне. Представьте себе картину: я разговариваю с какой-нибудь студенткой об особенностях отношений между самками заирских обезьянок бонобо, как смерчем налетает Лу и, ни слова не говоря, цепляется в волосы несчастной девушки.
— Только не говори мне, что мои подозрения были напрасны. Не с этой, так с другой. Какая, в сущности, разница?
— А как ты говорила! — воскликнул Грегори. — Я же с тобой не мог появиться нигде в приличном обществе. Все эти приглашения на обеды и ужины были для меня настоящей пыткой! Ты и двух слов не могла сказать, чтобы не упомянуть мужской половой член и соответствующий ему акт. «Вот хрен, милочка, где ты достала эту чудную сумочку? Она, видно, дери ее во все щели, стоит кучу «бабок»!»
На этот раз не удержался даже Фил. Нора, прикрывшись платком, тихонько вздрагивала, а мистер Симпсон даже снял свои очки, чтобы они не упали в тарелку, так его корчило от хохота.
Дальше пошел разговор о том, кто из голливудских актеров сексуальнее, о их гонорарах и любовных похождениях.
Вечер стал оживленнее. Наташе были симпатичны эти простые, искренние люди, говорившие на любые темы легко, свободно и открыто. Для Фила они были действительно чужды. Он только играл перед ними «своего парня», этакого великовозрастного шалопая. Но Наташа видела, как он тяготится этой ролью. Фил мог шутить, говорить о чем-то, мог даже «выкинуть» что-то подобное с ловлей надувного крокодила в бассейне, о чем говорила Луиза Ричмонд, но, по большому счету, он делал это «на публику».
Она оглянулась и встретилась взглядом с Крисом, стоявшим в почтительном ожидании у бара. Уголки его рта чуть дрогнули, словно он знал все ее потаенные мысли и ободрял как мог. Но было в его взгляде еще нечто такое, что она не могла объяснить. Тоска, тягучая, как болезнь, жажда чего-то недоступного, но очень необходимого. Просьба и вопрос. Крик, задавленный в глубинах души: «Не отворачивайся от меня!!!»
И опять это странное ощущение вселенского покоя, головокружительного полета.
— Австралийский язык — вообще своеобразный язык со многих точек зрения, — ворвался в сознание Наташи голос Грега. — Это так называемый «страйн». Нечто похожее на нью-йоркскую манеру говорить в нос и британское «кокни» с некоторым ирландским акцентом. Австралийский язык стремится искоренить все слова длиннее двух слогов. Если посмотреть на это с точки зрения истории, то манера говорить сквозь зубы идет с тех времен, когда Австралия была каторжной колонией и каторжники общались так, чтобы их не слышали охранники. Ко всему прочему, «страйн» полон ругательств, являющихся в некотором роде пунктуацией. Моя жена в начале своей супружеской карьеры была типичным примером самого похабного «страйна» на всем континенте.
— Не надо на меня наговаривать! — взвилась миссис Ричмонд. — Мне были знакомы девицы, выражавшиеся так, что я, в сравнении с ними, пела ангельским голосом.
Дискуссия на эту тему могла бы затянуться, но тут внесли горячий куриный бульон с сыром и гренки. Разговор перешел на гастрономические темы.
Наташа слушала рассеянно, изредка улыбалась, но мысли ее были далеко. Так далеко, что просто страшно становилось. Что за наваждение на нее нашло? Дружеский вечер в самом разгаре. Идет веселый, ни к чему не обязывающий разговор. Рядом муж, который в последнее время старается показать, как он ее любит. Но что-то не так! Что-то другое, более значительное, затмевает все. Пленяет душу сладкой мечтательностью. Трепещет внутри, словно жаждущая выбраться на волю птица. И нет сил отпустить эту птицу! Ведь она рванет тогда в свою стихию, захлопает крыльями, обратит на себя внимание.
И снова взгляд в сторону Криса. Взгляд осторожный, почти безразличный.
Господи! Она точно сошла с ума! Свихнулась! Сбрендила!
Но почему же так тянет к нему мысль?
Почему?
Почему?
Вино! Во всем виновато вино! Жаркая жидкость что-то сделала с ней, разлившись сладко-горьким дурманом по венам.
— Нет, я вам говорю, у нас сегодня самый настоящий вечер французской кухни! — надрывалась Луиза, тыкая ложкой в почти пустую тарелку. — Это все милая Натали! Она, наверное, очень скучает по родине. Да, Натали?
— Я не француженка, Луиза, — несколько раздраженно сказала Наташа и тут же пришла в ужас от того, как это прозвучало.
За столом наступила тишина. Спасая себя, Наташа улыбнулась и произнесла:
— Я родилась в другой стране. Я русская!
— О! Великая страна! — заговорили все разом.
— Толстой, Пушкин, Павлова, — блеснул эрудицией мистер Симпсон.
Луиза открыла было рот (и Наташа была уверена, что последует вопрос о медведях на улицах Москвы), но ее перебил Грег Ричмонд.
— Недавно посмотрел фильм, снятый по произведению вашего писателя Набокова. Не знаю, кому как, но мне все это показалось отвратительным. Влюбиться в девочку, почти ребенка. Это выше моего понимания!
Развернувшаяся дискуссия о маньяках незаметно перешла на музыку. Мистер Симпсон подсел к роялю и выдал зажигательное попурри из рок-н-ролла, потом заиграл что-то лирическое.
Фил танцевал вначале с Наташей, но потом им завладела Луиза Ричмонд, оставшаяся без партнера, так как ее муж демонстративно предпочел отчаянно смущавшуюся Нору Симпсон. Наташа незаметно выскользнула из гостиной и направилась через сад, освещенный маленькими фонариками, к площадке на скалах, откуда шел спуск на пляж.