Страница 15 из 28
— Вот видишь, ты всех здесь знаешь, а я никого, — примирительно сказала Наташа.
— Лучше бы тебе не знать их вовек! Сам виноват: забыл тебя предупредить на этот счет. Вероятно, Луиза примчалась сюда с утра пораньше?
— Да, она пришла через буковую рощу.
— Черт побери, я выстрою забор и пущу по нему электрический ток! Как я жалел бедных Стокеров, когда гостил здесь. И что теперь? Все начинается с начала? Представляю злорадство Эдварда, когда он об этом узнает.
Фил рухнул на диван в гостиной. Наташа присела рядом, приобняла мужа за плечо.
— Фил, что ты так расстраиваешься? В конце концов, это же просто люди.
— Это не люди, это саранча, — бранчливо ответил муж.
— В тебе говорят целые легионы твоих снобов-предков.
— После того, как Элтона Джона стали называть «сэр», папа не любит вспоминать о своем происхождении, — буркнул Фил.
— Но я-то простая русская девчонка и поэтому приму их, что бы ты там ни говорил. Фил, не будь таким! Мы проведем тихий, приятный вечер.
— Ничего не выйдет. Они даже из светского раута сделают посмешище! Ты не знаешь их!
— Что ж, можешь дуться, а я пошла. Мне еще многое нужно сделать.
Наташа заканчивала обмазывать торт кремом, когда по дому разнесся колокольный звон.
— Я открою, — сказала Наташа, передавая Гаминде вымазанную в крем лопаточку.
На пороге, сияя ослепительными улыбками, стояла чета Ричмондов. Луиза была в маленьком черном платье от Шанель, Грегори в белоснежном тропическом костюме и при черной «бабочке».
— Привет! — чуть не взвизгнула Луиза, вынырнув из-под руки своего мужа. — Мы не рано? Я подумала, что опаздывать будет невежливо, к тому же я могу помочь на кухне. Грег, посмотри, как тут у них прелестно! У себя в доме я никогда не смогу такого добиться. Мужчины — одно слово! Сущее наказание! У каждого в голове по сотне идей в день, и каждый стремится их воплотить в жизнь. А на кого сваливаются последствия этих «воплощений»? На мамочку, верно, милый? И мамочка целыми днями только и делает, что ходит за каждым из вас с пылесосом, — Луиза выдала все это за один присест, пока Наташа проводила их в гостиную. — А теперь, Грег, познакомься с моей подругой Натали Гордон. Она француженка. Правда милашка? Говорят, это от хорошего французского вина и сыра.
Мистер Ричмонд в это время пожал руку Наташе. Это был внушительных размеров мужчина с застенчивой улыбкой, не вязавшейся с его габаритами. Он носил очки в тонкой золотой оправе и в своем молчании выглядел гораздо умнее своей жены. Рядом с ней он походил скорее на отца, с умилением взирающего на свое чадо, даже если оно и лепечет сущую чепуху.
— Хотите что-нибудь выпить? — поинтересовалась Наташа, смутно уловив в болтовне Луизы о французском вине беззастенчивый намек на это.
— Только если капельку, дорогая, — немедленно отозвалась миссис Ричмонд, оторвавшись ради этого от увлекательного рассказа о том, как они с мужем посещали Лувр. Луиза явно настроила себя на аристократический лад.
Наташа подозвала одну из женщин, которых привела из поселка Гаминда (сказав, что они когда-то работали прислугой в доме и за плату обслужат вечер), и распорядилась насчет вина.
В это время к ним сошел сам Фил. Он нарочно надел старые брюки, сорочку без галстука и легкий светлый джемпер, чтобы подчеркнуть, что для него вся эта полуторжественная суета — не более чем суета обычная, ничего не значащая. Но на лице у него играла улыбка из того сладчайшего набора, который он использовал в разговорах с «нужными», но неприятными ему людьми.
— Добрый вечер всем! — сказал он, приближаясь элегантной походкой вразвалочку, лучась улыбкой, скрывавшей почти зубную боль.
— Бог мой! — возопила Луиза. — Грегори, дорогой, так вот кто этот мистер Гордон! Филипп, золотой наш мальчик! Наш безумный предводитель!
Наташа сделала большие глаза, взглянув на вмиг покрасневшего, как рак, мужа.
— Трубите сбор! Все на абордаж! — заливалась хохотом миссис Ричмонд. — Я до сих пор помню ту ночь, когда мы на надувных лодках пытались захватить в бассейне Стокеров надувного крокодила! Грег тогда грохнулся в воду и наделал столько брызг, что кругом не осталось ни одного сухого человека, — и она снова изошла хохотом. — И вот теперь новый хозяин виллы — наш Филипп-проказник! Какие были деньки! Куда все это ушло?
— Луиза, думаю, моей жене это будет не интересно, — выдавил из себя Фил, продолжая улыбаться как человек, вот-вот готовый свалиться в эпилептическом припадке.
Его на время спас новый колокольный звон. Это прибыли Симпсоны. Последовал долгий ритуал приветствия, знакомства и восторженных восклицаний.
Чета Симпсонов была гораздо скромнее и сдержаннее. Мистер Симпсон внешность имел невзрачную — маленький, плешивый, с очками на пол-лица. Но костюм на нем был долларов за пятьсот. Миссис Симпсон — дама за пятьдесят, серая незаметная мышка, из тех, что даже такому мужу слова поперек не скажет.
Пока мужчины уселись в гостиной смотреть по первому каналу ABC какой-то спортивный матч, женщины занялись делом в столовой.
— Вы меня извините, Натали, — сказала Луиза, выставляя на середину стола вазу с цветами, — что я все это вспомнила. Это было давно. Филиппу тогда только стукнуло девятнадцать или двадцать, и он был здесь с родителями и с одной особой. Ой, опять я о чем-то не том!
— Полагаю, с некоей Памелой?
— Он вам рассказывал?
— Да, кое-что, — уклончиво заметила Наташа, забирая у миссис Симпсон салфетки.
— Должна сказать, довольно неприятное существо Памела Дерсон, да, Нора? Вызывающая и дерзкая. Но Филипп был в нее влюблен. Вы же знаете, чем обычно думают мужчины. Я слышала, у нее вся семейка такая. Не знаю, что сейчас с этой маленькой сучкой сталось, но уверена только в двух вариантах — либо она где-то за пару долларов торгует своим телом, либо тем же телом пробила себе дорогу на самый верх. Она очень дурно влияла на Филиппа, и отец вынужден был отправлять его в разные страны. Вот так! Нора, ну куда ты поставила эту тарелку! Вот здесь же не хватает!
В столовой неожиданно возник Крис с полной корзиной вина.
— Вот еще один красавчик! — воскликнула Луиза. — Я помню его сопливым малышом, а теперь взгляните на эту мужскую особь! Кентавр! Дионис и Нарцисс в одном лице!
После чего встряхнула улыбающегося парня за плечи.
Крис оделся соответственно случаю. Темные брюки, маленькая белая курточка и белоснежная сорочка с галстуком-«бабочкой» (Гаминда и его определила прислуживать за столом).
— Хотела бы я посмотреть на это чудо природы без всех этих его одежек! — зашептала миссис Ричмонд и вместе с Норой Симпсон засмеялась.
Наташа вдруг почувствовала странную неловкость из-за того, что Криса рассматривают с такой откровенной стороны эти две глупые матроны.
Глупо, глупо и неловко.
Наташа знаком поспешила выпроводить его из столовой.
Первым блюдом Гаминда приготовила паштет из гусиной печенки. На тарелке, в окружении зелени и тонких ломтиков сладкого перца, он выглядел настоящим произведением искусства.
Несколько минут за столом слышался только стук приборов.
Крис в это время обходил всех с вином, держась правильно, не делая ни малейшей ошибки. Когда он подошел к Наташе, она почувствовала даже не волнение, а нечто похожее на предощущение праздника. Вот появилась его рука в перчатке. Бутылка, обернутая крахмальной салфеткой, чуть наклонилась, и дорогая, почти янтарная жидкость полилась тонкой струйкой в ее бокал. Наташа, завороженная, смотрела на льющееся вино и не могла оторваться. Ей казалось, что она теряет рассудок. Чувства обострились. Тысячи невидимых иголочек пронзили кожу, заставили приподняться волосы на голове. Всего лишь миг растянулся на целые тысячелетия. Она ничего не слышала и не видела, кроме этой льющейся струйки вина. И запах. Тонкий аромат разогретых солнцем виноградников, полевых цветов, полыни. Музыка, звучавшая только для нее одной. И горькое, невыразимое ощущение того, что сейчас это закончится, исчезнет невозвратно, уйдет так же скоро, как и пришло.