Сашенька

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — ответил водитель.

Сталин закурил трубку.

Они промчались по проспекту, вдоль берез и елей,

выехали

на

Можайское

шоссе,

свернули

на

Дорогомилово.

— Сашенька — хорошая советская женщина, — спустя

какое-то время сказал он Берии. — Как думаешь,

Лаврентий? И Палицын хороший работник.

— Согласен, — ответил Берия.

Машины сопровождения уже были на Бородинском

мосту — каменные возвышения, колоннады и

обелиски, — подъезжали к Смоленской площади.

— Эта Сашенька хорошо танцует, — задумчиво

заметил Игнатишвили, который не был политиком,

жил лишь спортом, едой, лошадьми и девушками.

—

И к тому же хороший редактор, — пошутил Сталин,

— хотя ее журнал трудно назвать серьезным

изданием. Но очень важно знать, как вести хозяйство.

Советской женщине должны быть известны подобные

вещи.

Они неслись по Арбату.

— Но какая семья! Она до сих пор не избавилась

от своего буржуазного происхождения — ты знал, что

она училась в Смольном? Однако не стала докучать

нам лекциями, как жена Молотова. Ведет хозяйство,

печет пироги, растит детей, работает на благо партии.

Она «перековала» себя в достойную советскую

женщину.

— Согласен, товарищ Сталин, — подтвердил Берия.

— Я уже в десятый раз буду смотреть фильм «Волга-

Волга», — сказал Сталин. — Но каждый раз это для

меня как праздник! Я знаю его наизусть!

— Я тоже, — ответил Берия.

По широким пустым проспектам они подъезжали к

Кремлю в окружении автомобилей охраны. Впереди

замаячили кроваво-красные башни древней крепости,

ворота медленно распахнулись, готовясь их проглотить.

Светофор горел зеленым. Караул отдал честь. Шины

взвизгнули на брусчатке мостовой.

— Сквозь эти ворота входил сам Иван Грозный, —

тихо проговорил Сталин. Он жил в Кремле уже более

двадцати лет — дольше, чем в родительском доме,

дольше, чем в семинарии.

Сталин посмотрел на Берию, сидевшего с закрытыми

глазами.

— Скажи, Лаврентий, — громко проговорил он,

указывая

своей

трубкой,

и

Берия,

вздрогнув,

проснулся. — Где Сашенькин отец, капиталист

Цейтлин? Я помню, мы его «отрабатывали». Он все

еще в тюрьме или его расстреляли? Можешь выяснить?

9

-Мне понравилась статья «Как танцевать фокстрот», —

призналась Сашенька, занимая свое рабочее место.

Прошло два дня, она сидела в своем кабинете на

Петровке, в редакции «Советской женщины». Тут на

стенах висели портреты Сталина, Пушкина, Максима

Горького; на столе стояли фотографии Вани в форме во

время последнего первомайского парада, снимки

Снегурочки и Карло, серый телефонный аппарат и очень

маленький серый сейф, в самом углу стола. Размер

сейфа, количество телефонов и качество портрета

Сталина — признаки власти. Это не был кабинет

большого начальника.

— Мы должны развлекать наших читательниц,

товарищ редактор, — сказала Клавдия Климова, ее

пучеглазая заместительница,

которая одевалась в

отвратительные саваны Мосшвейпрома. — Но разве не

должен журнал считаться с классовым происхождением

фокстрота?

Сашенька была мастерицей играть в подобные

игры: она сама была глубоко идейной и серьезно

относилась к задачам, поставленным перед журналом.

Может, у Сашеньки и не прошло головокружение от

Первомая, но правила она знала твердо: никогда не

обсуждай руководство, а тем паче самого генсека. Тем

не менее она надеялась, что слухи о ее приеме

просочатся в редакцию. Она хотела, чтоб Клавдия и три

редактора отделов узнали, кто приезжал к Палицыным

на дачу! В конце концов, товарищ Сталин одобрил

журнал и ее работу — почему бы не рассказать все

коллегам? Несколько раз у нее чуть не сорвалось с

языка, но она прикусила его…

«Вернемся к фокстроту и джазу».

— Все согласны с заместителем редактора? Ставлю на

голосование. — Все пятеро подняли руки. — Мы можем

опубликовать

следующую

статью

о

джазе

как

выражении протеста американских негров против

капиталистического гнета. Клавдия, ты сама напишешь

или кому-то поручишь? А снимки? Мы разместим снимок

профессионального

танцора

или

пошлем

фотокорреспондента в «Метрополь»?

Редколлегия согласилась разместить снимок

профессионала: в «Метрополе» иногда встречаются

чуждые элементы. Наконец они решили все вопросы.

Летучка была закончена. Сашенька вытащила

«Герцеговину Флор» и прикурила от зажигалки. Она

предложила всем сигареты. Остальные четверо тоже

закурили.

— Знаете, Утесов и Цфасман на праздники играли у нас

на даче.

Сашенька была не в состоянии удержаться и не

похвастать хоть чуть-чуть.

Повисло неловкое молчание, Сашенька тут же

пожалела о сказанном.

— Они дадут журналу интервью? — спросила Клавдия.

—

Ну,

тогда,

при

сложившихся

обстоятельствах, я не могла просить, — сказала

Сашенька, выпуская струйку голубого дымка.

— Но я над этим подумаю.

Раздался стук в дверь, вошла секретарша Сашеньки,

Галя.

— Вас ожидает автор.

— Ему назначено?

— Нет, но он очень самонадеян. Он говорит, вы

знаете, кто он, и хочет извиниться.

В боку у Сашеньки закололо, как будто она взбежала

на гору.

— Вероятно,

это писатель Беня Гольден, —

произнесла

она.

—

Какая

наглость!

Очень

невоспитанный человек. Галя, скажи ему, что у меня

нет времени.

— Беня Гольден? — переспросил Сашенькин

коллега, Миша Кальман, кладя портфель на стол и

затягиваясь. — Он напишет статью для журнала?

— Откуда вы его знаете? — спросила Клавдия,

выпучив глаза. Она не двигалась с места, а когда

затягивалась, раздавалось чмокание.

— Я с ним не знакома. Но он приезжал к нам на дачу

на праздники.

— Наверное,

устраивали

большой

прием,

—

заметила

заместитель

редактора,

одетая

в

бесформенный грязно-коричневый сарафан. — Утесов,

Цфасман, теперь еще и Гольден.

Сашенька пожалела, что похвасталась гостями. Она

повернулась к Гале.

— Я не желаю с ним встречаться. Он должен

договориться о встрече. Кроме того, я слышала, что он

исписался: за два года не выдал ни строчки. Галя,

передайте ему, пусть уходит.

— Хорошо, товарищ, — ответила Галя.

— Нет,

подождите!

—

воскликнул

высоким

растерянным голосом Миша Кальман.

Галя повернулась, собираясь выйти.

— Передай ему, Галя, — настояла Сашенька, Галя

направилась к двери.

— Подожди! — заявил Кальман. — Я поклонник

его творчества. Нашему журналу так редко выпадает

возможность сотрудничать с писателями его калибра!

Нельзя упускать такую возможность!

Выпуклые, как у большого красного рака, глаза

Клавдии вытаращились на Сашеньку.

— Неужели вы позволите личному возобладать над

общественным?

—

удивилась

она.

Сашенька

почувствовала, что опасно переигрывает в своей

неприязни. Искупавшись в величии самого Сталина,

она внезапно почувствовала великодушие. Кроме того,

может, она слишком близко приняла все к сердцу?