Страница 10 из 43
Линию фасадов то и дело прерывают полутемные поперечные галереи с плиточными полами и мутными застекленными потолками — эти проходы, связывающие бульвар с параллельными улицами, заняты подпольными швейными цехами, мрачными офисами, вонючими меблирашками, лавчонками индийцев — торговцев пряностями, приемными ведунов и знахарей. Сквозь выщербленные потолочные стекла, которые всякий мусор, выброшенный из окон верхних этажей, иногда разбивает, а чаще изукрашивает концентрическими трещинами, похожими на мелкие волны, расходящиеся от предмета, упавшего в стоячую воду, можно разглядеть наверху длинные гибкие тела кошек, которые пробираются по стеклу, опасливо переступая лапками, словно конькобежцы по хрупкому льду. Плиты под ногами, большей частью с отколотыми углами, грязны и тоже замусорены.
Фред Шапиро свернул в третий проход налево, который к середине пути сужался, превращаясь в род туннеля; на входе в него по обе стороны висели две таблички, слева были выписаны желтым курсивом на черном фоне слова «Спорные вопросы», справа — ярко-синим, так называемым египетским шрифтом по белой эмали — слова «Юридическая консультация». Фред пошел в правую дверь и, оставив без внимания узенький лифт, стал подниматься по свежеокрашенной лестнице; пальцы еще слегка прилипали к перилам.
Добравшись до третьего этажа, Фред открыл дверь кабинета консультации. Брижит подняла на него глаза. У Брижит были темные, коротко остриженные волосы, бледно-голубое платье и очки в розовой пластмассовой оправе с блестками. Она печатала счет на громоздкой швейцарской электрической машинке, стараясь как можно точнее указывать десятичные знаки.
— Месье Бенедетти здесь работает? — спросил Фред.
— Вы по личному делу?
— По личному, — подтвердил Фред. — По срочному, важному и личному.
— Ясно, — сказала Брижит. — Вы не обождете минуточку?
Фред уселся в кресло из металлических трубок с сиденьем из сурового полотна. Перед ним на низеньком плетеном столике валялись кучи журналов, грязных, измятых, скрученных, с вырванными страницами. Брижит шепотом обменялась несколькими словами с переговорным устройством, после чего попросила Фреда подождать еще минутку. Фред стал ждать. Минутка уже почти истекла, как вдруг открылась входная дверь, и в приемную решительным шагом вошли трое мужчин. Двое вполголоса переговаривались между собой, Фред их раньше никогда не видел. Зато третьего, который молча шел за ними, он узнал сразу, это был Жорж Шав, и Фред едва успел заслониться специальным выпуском периодического журнала вооруженных сил «На земле — на море — в небе», посвященным спуску на воду подводной лодки «Флагран». Трое мужчин исчезли за другой дверью, Брижит встала и пошла за ними. Когда она спустя одиннадцать секунд вернулась, чтобы ввести Фреда в кабинет, его в приемной уже не было. Брижит обвела взглядом комнату, пересекла ее, выглянула за дверь — площадка пустовала. Она перегнулась через перила, оглядела безлюдную лестничную клетку, вернулась в приемную, проследовала через комнату, где сидели помощники Бенедетти, и вошла в кабинет директора.
— Его уже нет, — доложила она. — Он ушел.
— А кто это был?
— Он не назвался.
Бенедетти пожал плечами, развел руками, буркнул: «Может, это Польне?» — и снова погрузился в составление сметы. Брижит покинула кабинет, прикрыв за собой дверь, и на миг задержалась в соседней комнате, разглядывая подчиненных своего шефа, пожелтевших в свете неугасимой электрической лампочки.
Склонившись над своим письменным столом и прикрыв сверху глаза сложенными козырьком ладонями, Бок внимательно изучал творение Поля Баррюэля[14]. Риперт, развалившись на стуле и поставив ногу на выдвинутый ящик стола, выстругивал разрезным ножом зубочистки из спичек. Ему уже сняли повязку, и теперь на лбу красовался здоровенный лилово-коричневый кровоподтек с грязно-оранжевым обводом, который он осторожно, с легкой болезненной гримасой ощупывал каждые пять минут.
Поскольку Жорж еще не обзавелся собственным столом, Бок уделил ему краешек своего, чтобы он мог вволю исследовать дело Ферро, состоявшее из многочисленных, хотя и разрозненных документов, увы, бедных полезной информацией; вообще создавалось впечатление, что их насовали сюда с единственной целью — сделать папку потолще. Чего тут только не было: старые, заскорузлые газетные вырезки, выцветшие письма, неразборчивые и истертые в прах на сгибах, эскизы генеалогического древа с торчащими во все стороны мертвыми ветвями и многочисленными исправлениями, бледные копии малопонятных юридических актов, невнятные отчеты, подписанные то одним, то другим помощником Бенедетти, дубликаты просьб о продлении срока расследования, направленных этим последним нотариусу. Трудно было найти хоть какой-то намек на смысл или систему в этой бумажной мешанине, напоминавшей кучу нищенского барахла на самом нищенском из прилавков самого нищенского блошиного рынка где-нибудь в предместье; Жорж сдался после третьей попытки разобраться в этом хаосе. Обратившись к Боку, он спросил, как идут поиски птицы, порекомендовал Риперту хорошую мазь от синяков, получил в ответ от обоих короткое бурчание негативного характера, отказался и от попытки завязать беседу, встал и вышел. Риперт взглянул на Бока:
— Как думаешь, найдет он что-нибудь?
— Ты про дело Ферро?
И Бок задумчиво почесал в затылке.
— Ты же знаешь, там больше никого не осталось.
— Да, — промямлил Риперт. — Ну не знаю…
Теперь он занимался тем, что очищал от заусениц лунки ногтей с помощью все того же разрезального ножа. Какое-то время в комнате слышались только шелест страниц, которые мерно переворачивал Бок, томные синкопы танго где-то в недрах здания, отзвуки голосов в проходе между домами, визг автомобильных тормозов на бульваре и сбивчивое цоканье швейцарской машинки в приемной; затем Риперт с кривой улыбкой вяло помахал своим инструментом, наставив его на коллегу.
— На твоем месте я все-таки… — сказал он. — Ну, в общем… Ты бы поостерегся.
— Чего? Кого? — рассеянно откликнулся Бок.
— Ты не боишься, что он возьмет да сам разыщет твою птичку? И как мы тогда будем выглядеть, я тебя спрашиваю?
Оторвавшись от книжки, Бок несколько секунд молча смотрел на Риперта, потом провел своей широкой кургузой пятерней по круглому черепу.
— Это невозможно, — сказал он. — Что Ферро, что попугай — ни там, ни там никому ничего не светит. Такие дела ведутся для одного — чтобы тянуть из клиента деньги, пока ему не надоест платить.
— А я тебе говорю, что этот тип себе на уме, — заявил Риперт. — Ох, не нравится он мне, этот парень!
— Ты преувеличиваешь.
— Вот увидишь! Вот увидишь!
— Ладно, — ответил Бок, — увижу так увижу.
Тем временем Жорж добрался до Национальной библиотеки, пересек широкий двор этого хранилища горючих материалов, на пороге которого читатели с ненормально расширенными зрачками за стеклами своих очков лихорадочно смолили сигареты. Далее он получил временный пропуск в застекленной будочке и прошел по огромному залу печатных произведений в зал каталогов, расположенный в подземном этаже, куда вел двойной белый эскалатор, чем-то смутно напоминавший о московском метро. Там он перебрал множество карточек в поисках трудов, описывающих французскую эмиграцию в целом и в частности, нижнешвейцарскую эмиграцию в Мексику, в XX веке, однако все они отсылали его к таким необъятным материалам и при этом так слабо пересекались, что одно только беглое изучение тома № 3 Гражданского кодекса окончательно убедило его в безнадежности поставленной задачи. Он поднялся в читальный зал и нашел себе местечко, предварительно вручив библиотекарю карточку с шифром одного из романов, которые читал или перечитывал у себя дома по вечерам, перед тем как выключить свет, когда Вероника давно уже спала.
Пока Жоржу искали книгу, он оглядывал просторный зал, обнесенный высокими книжными шкафами с бесчисленными in folio, к которым добирались по сложной системе металлических лесенок и галереек, похожих на трапы какой-нибудь старой подлодки. Да и свет, сочившийся сквозь стеклянный купол, также уподоблял это помещение подводному царству; он почти ничего не добавлял к свету настольных ламп, озарявшему ряды склоненных голов, — ни дать ни взять, гребцы на галерах! Наконец Жоржу принесли заказанную книгу. Он открыл ее, хотя желание читать уже пропало, ибо прямо перед ним уселась молодая женщина.
14
Баррюэль Поль (1901–1982) — французский художник и натуралист, автор ряда книг, в частности книги «Жизнь и повадки птиц» (1953).