Страница 106 из 142
Наконец, четвертым элементом системы, созданной в 1968 г., стала определенная либерализация сельского хозяйства и появление мелкого производства наряду с продолжавшими существовать крупными кооперативными хозяйствами.
Не столь уж большие сами по себе перемены обеспечили динамичное развитие венгерской экономики примерно на протяжении шести-восьми лет. В течение этого периода потребление семей стабильно росло, многие венгры смогли приобрести свой первый холодильник и свою первую малолитражку, а также совершить свое первое путешествие на Запад. «Именно тогда на Западе стали рисовать, — отмечал Янош Корнай, — частично верную, а частично искаженную картину режима Кадара как самого счастливого барака во всем лагере».
Надо сказать, что Венгрия, несмотря на отсутствие формальных свобод, сильно отличалась от СССР 70-х-начала 80-х гг. и в культурном плане. Там было гораздо больше возможностей для налаживания творческих контактов с Западом, для развития системы знаний об обществе, для проведения дискуссий о перспективах развития страны. В частности, экономическая наука была на голову выше советской. Когда у нас рассуждали практически исключительно о «достижениях развитого социализма», в Венгрии описывали реальные механизмы функционирования системы. Подобная свобода мысли и слова помогала углублению реформ.
Палка о двух концах
Углубление реформ, кстати, представляло собой важную задачу, поскольку первые экономические преобразования не были подкреплены преобразованиями других элементов хозяйственной системы, и страна по этой причине довольно быстро столкнулась с существенными трудностями, о чем свидетельствует, в частности, торможение экономического роста. Если за период 1968-1975 гг. ВВП в среднем увеличивался на 5,4% в год, то за период 1976-1982 гг. — лишь на 2,6%, а за период 1983-89 гг. — всего на 1,2%.
Неполнота реформ оказывалась палкой о двух концах. Постепенность венгерского перехода к рынку помогала населению адаптироваться к переменам, а отдельным предприятиям — производить хорошую продукцию, но в чисто экономическом плане она порождала очевидные провалы, из-за которых экономика в целом работала неэффективно. Основной проблемой, бесспорно, оставалась реформированная менее чем на половину система ценообразования. Хотя в столь маленькой экономике, как венгерская, из центра проще отслеживать возникающие время от времени диспропорции, нежели в хозяйстве гигантских стран, постоянно происходящие структурные изменения требуют все же того, чтобы система ценообразования становилась все более свободной.
Поскольку в Венгрии этого не происходило, диспропорции продолжали накапливаться. А когда в 1973 г. начался мировой энергетический кризис и резко возросли издержки предприятий на закупку нефти, ситуация стала просто-таки критической. Государство вынуждено было в большой степени дотировать тех производителей, которые страдали от так называемой импортируемой инфляции. В реформах наступил некоторый откат. Этот откат проявился и в кадровых решениях. Потерял пост секретаря и члена ЦК ВСРП Р. Ньерш. Ушли в отставку премьер-министр Е. Фок и вице-премьер Л. Фехер.
Несколько лет внешнеэкономический шок коммунистические власти старались сглаживать за счет зарубежных займов, которые шли на покрытие превращающегося во все более и более серьезную проблему бюджетного дефицита. Величина внешнего долга примерно с 1977 г. начала резко нарастать. Вскоре она оказалась весьма угрожающей. Наконец, стало ясно, что проблема сама собой не рассосется. Венгрия как страна, импортирующая энергоносители, должна была пойти на коренной пересмотр всей сложившейся ценовой политики. Искусственным образом сохранять дешевизну целого ряда товаров оказалось невозможно.
Таким образом, реформа 1968 г. спустя десять лет получила естественное развитие. В 1978 г. с руководящих постов были сняты некоторые известные консерваторы. В 1979-1980 гг. ввели новую систему ценообразования, благодаря которой основные диспропорции удалось устранить. Это, в свою очередь, позволило государству меньше тратить денег на покрытие убытков, образующихся в производственной сфере. Резко сократился размер государственных дотаций и субсидий, предоставляемых из бюджета многочисленным убыточным предприятиям.
Впрочем, и это не могло спасти социалистическую систему в экономике. Дальше встал вопрос о развитии международной конкуренции, столь необходимой маленькой стране для борьбы с монополизмом. Встал вопрос о частной собственности, о создании нормальной налоговой системы и, наконец, о радикальных политических преобразованиях, о настоящих свободах и о многопартийности.
Однако Кадару оказалось не суждено лично довести реформы до логического завершения. Он был стар, болен, а самое главное — он сильно отстал от жизни и вряд ли готов был к тому, чтобы вернуться от «гуляшного» коммунизма к обычному капитализму, меняющему жизнь в бараке (пусть даже самом счастливом) на жизнь свободную. На смену борцу, сидевшему в тюрьмах, шли молодые технократы, тюрем не знавшие, но зато лучше образованные.
В 1988 г. Кадар отдал власть. Через год он скончался. А в 1990 г. скончалась и система, которой он служил. Свободные выборы привели к победе оппозиции.
АУГУСТО ПИНОЧЕТ УГАРТЕ.
КОНСЕРВАТОРЫ ЗА ПРОГРЕСС
Трудно найти человека более консервативного, чем генерал Пиночет. Годами он соблюдал строгий распорядок дня, не пня, не курия, компьютером не пользовался, телевидение недолюбливал. От журналистов, напрашивавшихся на интервью, он требовал быть строго одетыми и гладко выбритыми. Иметь галстук на шее и не иметь серьги в ухе.
И все же, несмотря на весь свой личный консерватизм, Пиночет оказался в числе тех немногих людей, которые в наибольшей степени ответственны за прогресс последних десятилетий. Во всяком случае, прогресс экономический.
Некалендарный, настоящий двадцатый век
Бывают в истории странные совпадения. Кажется иногда, будто Господь специально подгонял даты одну к другой, дабы мы задумались о том, какие же колоссальные перемены происходят в жизни человечества.
Общим местом стала уже мысль о том, что XIX век начался не тогда, когда ему было положено в соответствии с календарем, а на десять с лишним лет раньше. Он начался со взятия Бастилии, с Великой французской революции.
Этот век, несмотря на кровавые потрясения, его породившие, стал веком либерализма и демократии. Представления о необходимости увеличения степени свободы во всех сферах человеческой жизни стали к 50-60-м гг. доминирующими в элитах развитых европейских стран.
Но эпоха расцвета либерального мировоззрения была недолгой. XX век пришел не с Октябрьской революцией и даже не с Первой мировой войной. Корни эпохи тоталитаризма, этатизма, коллективизма растут из событий 1873 г. Отход от либерализма начался с того момента, как Европу поразил сильный экономический кризис, подорвавший веру в способность хозяйственной системы к саморегулированию.
Сначала европейцы вернулись к протекционизму, потом увеличили размеры государственной собственности и создали системы социального обеспечения. Дальше понадобилось увеличить налоги. А там пришла мысль о том, что частная собственность вообще не нужна… Словом, через некоторое время многие страны уже оказались охвачены всеобъемлющими системами государственного регулирования экономики, опиравшимися на тоталитарные политические модели.
Когда эта система рухнула? Не в августе 1991 г. И не в 1989 г., когда по странам Восточной Европы прокатились так называемые «бархатные» революции, сменившие коммунистические просоветские режимы на демократические. Даже период 1979-1980 гг., ознаменовавшийся приходом к власти двух таких ярких фигур из антикоммунистического лагеря, как Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, был лишь временем выхода на поверхность тех новых тенденций, которые проявились ранее.