Страница 107 из 142
Решительный поворот, как это ни удивительно, произошел в 1973 г. — ровно сто лет спустя после событий, ознаменовавших закат эры либерализма. И опять все было связано с очень сильным экономическим кризисом. На этот раз кризис показал, что страсть к государственному регулированию перешла разумные границы даже в капиталистических странах и хозяйственная система нуждается в либерализации. Как только в западных элитах осознали этот факт и начали действовать по-новому, стало ясно, что раньше или позже падут все восточные деспотии.
Возможно, 1973 г. стоит считать годом конца настоящего, некалендарного XX века, длившегося ровно столетие. После этого мир во многом жил уже иными ценностями, нежели те, что отличали эпоху тоталитаризма, этатизма и коллективизма.
Конечно, этот год трудно было бы считать поворотным, если бы ни еще одно маленькое совпадение. В то время когда во всем мире доминировали левые силы, пока не понимавшие, что их время бесповоротно уходит, в скромной латиноамериканской стране — Чили, чье значение для мировой политики и экономики было ранее близко к нулю, именно в 1973 г. произошел военный переворот.
В ходе этого переворота к власти пришел уже немолодой, никогда не воевавший и никакими особыми достоинствами не отмеченный генерал Аугусто Пиночет Угарте. Возможно, окажись он у власти десятью годами ранее или десятью годами позднее, Пиночет так и не вышел бы за рамки чилийской истории, как не вышли за рамки своей национальной истории сотни различных диктаторов, порожденных XX веком.
Но на дворе был 1973 г. Человечество готовилось к переменам, и судьбе было угодно, чтобы они начали распространятся по миру из предгорий Анд.
«Слуга царю, отец солдатам»
В жизни генерала Пиночета до 1973 г. не было ярких страниц. Он не являлся ни спасителем отечества от оккупантов, как де Голль, ни любимцем толпы, как Перон, ни аристократом, по праву рождения претендующим на особое положение в обществе, как Маннергейм. Пиночет был почти 60-летним служакой, отцом пятерых детей, честно и нудно прошедшим все ступени военной карьеры.
Трудно судить о характере генерала. Его мало исследовали. Подавляющее большинство из нескольких тысяч размещенных в Интернете документов о Пиночете посвящено совсем иному. «Пиночета — под суд», «Правда о преступлениях Пиночета», «Генерал кровавой карьеры»… Это все о нем и в то же время не о нем.
Пиночет стал разменной картой в политической игре. С одной стороны, данный факт подчеркивает его значение для XX века, но с другой — затемняет реальную личность, вместо которой обывателю подается абстрактная схема.
А сам герой не спешит раскрываться. С фотографии на нас смотрит человек в прямом и переносном смысле застегнутый на все пуговицы. Узкие глаза, холодный и умный взгляд, жесткие тонкие губы, редкие прилизанные волосы. Иногда глаза скрываются под темными очками, а козырек огромной, типично латиноамериканской военной фуражки сдвигается низко на лоб. И тогда лицо Пиночета превращается в нечто, подобное страшной маске.
Таких не любят. Таким ничего не прощают. На таких любят вешать даже чужие преступления. Если бы Голливуду нужно было найти актера на роль кровавого палача Пиночета, то никого лучше самого Пиночета подыскать не удалось бы.
Он родился в 1915 г. в Вальпараисо, в семье таможенного чиновника. Предки генерала по отцовской линии происходили из Бретани, по материнской — из Басконии. Родители были людьми религиозными, и сам Пиночет стал примерным католиком. Настолько примерным, что когда за день до переворота чилийский президент Сальвадор Альенде пожелал с ним поговорить, адъютантам удалось предотвратить встречу, сославшись на непреодолимые обстоятельства: их шеф молится.
Встречаться с Альенде действительно было не к чему. Ведь президент полагался на генерала как на опору демократии. А тот уже подготовил переворот. При подобных обстоятельствах неудобно смотреть в глаза начальству.
Но вернемся к началу биографии. Скорее всего, военная карьера Пиночета была предопределена не свойствами личности, а социальными обстоятельствами.
Генерал любил музыку и книги, имел большую домашнюю библиотеку. Часть своей военной карьеры он посвятил профессорству в военной академии. Сам писал научные труды по географии, геополитике и военной истории. Стал членом национального Географического общества, хотя особых лавров как ученый не снискал.
В плане физическом дело обстояло хуже, чем в плане интеллектуальном. В детстве он не отличался силой и крепким здоровьем, да, пожалуй, и смелостью. Однажды, оказавшись с матерью в кино, малыш увидел сцену расстрела. От страха он забился под кресло и начал громко кричать.
Впоследствии Пиночет сам спокойно вспоминал об этой истории. За плечами уже были годы упорного труда, военной подготовки, занятий боксом и плаванием. Слабости удалось преодолеть. Все это было необходимо, поскольку в Латинской Америке успешная карьера для небогатого юноши из среднего класса часто может быть связана лишь с армией. Пришлось полюбить муштру на прусский манер.
И еще один важный социальный момент. Пиночет принадлежал к поколению, юность которого пришлась на тяжелейший период Великой депрессии рубежа 20-30-х гг. О том, что такое развал в экономике, это поколение в отличие от склонной к социализму послевоенной «золотой молодежи» знало не понаслышке.
Пиночет сам экономикой никогда не занимался, но в 50-х гг. прослушал в университете Сантьяго курс общественных наук. А самое главное — экономическим здравым смыслом генерал явно обладал в большей степени, чем некоторые его высокообразованные современники, в частности такие, как президент Альенде.
Основными вехами карьеры Пиночета стали обучение в пехотном училище, в школе сухопутных войск и в военной академии. В перерывах между обучением была гарнизонная служба. Затем — работа в чилийской военной миссии в США и преподавание. С 1959 г. он — начальник штаба дивизии. Далее следовало медленное восхождение по служебной лестнице, пока в 1972 г. Альенде не назначил его командующим сухопутными войсками.
На этой точке гладкое течение армейской карьеры прерывается. В нее вторгаются политика и экономика.
Социализм в отдельно взятой стране
В Чили в тот момент творилось нечто невообразимое даже по латиноамериканским меркам. Администрация Альенде экспериментировала с экономикой в исключительных масштабах. Расходы правительства росли, Центробанк не уставал «печатать деньги», а предприятия частного сектора уходили под контроль государства.
Поначалу казалось, что леворадикальная стратегия экономических преобразований приносит плоды. Рос ВВП, росли реальные доходы, снижалась инфляция.
Однако вскоре денег у чилийцев оказалось так много, что товары стали сметать с прилавков магазинов. Люди познакомились с дефицитом. Широкое распространение получил черный рынок, на котором стали теперь приобретать основную массу товаров. В 1972 г. все пошло вразнос, причем разрыв в ценах между торговлей, контролируемой государством, и торговлей нелегальной начал быстро увеличиваться.
Цены росли быстрее, чем денежная масса. Население под воздействием высоких инфляционных ожиданий перестало верить в правительственную политику контроля за ценами. Деньги больше не залеживались в кошельках. Они стали моментально тратиться. В 1972 г. инфляция составила 260%, увеличившись по сравнению с предыдущим годом в 12 раз, а в 1973 г. — более 600%.
Предприятия вместо того, чтобы производить больше товаров, стали просто увеличивать цены. В 1972 г. производство сократилось на 0,1%, а в 1973 г. — уже на 4,3%. Реальные доходы стали ниже, чем перед приходом Альенде к власти. В 1973 г. правительству пришлось сократить расходы и на зарплату, и на социальные пособия.
Не замечать этой ситуации было невозможно. Поначалу официальные лица уверяли, что «дефицит и черный рынок — это следствие контрреволюционных действий реакционных групп и врагов народа», но с 1973 г. правительство вынуждено было взглянуть в глаза реальности и начать предпринимать какие-то меры.