Страница 4 из 9
— Бог наш — Отец, и Святой Дух создал человека, дал разум, вдохнул в него душу, и только по его повелению может выздороветь твоя мать. Он нарекает тебя именем Тихон.
— Я понял, — лепетал новонареченный, хотя совсем ничего не понимал, но у него появилась надежда на выздоровлении матери.
Священники долго оставались в посаде, проповедуя слово Божье. Они звали за собой народ русский к вере, к истине. Тихон следовал за этим словом и впитывал все, что говорили святые отцы. Проповедники ушли, оставив молодому священнику Тихону серебряный крест с изображением распятия Иисуса Христа и несколько икон.
Первый росток веры в лице отца Тихона был очень слаб. Искушения могли просто погубить его, но молодой священник упрямо следовал по пути, указанному сподвижниками Иисуса Христа. Мальчишка с годами вытянулся, повзрослел, носил рясу и серебряный крест, но проповеди молодого священника никто не принимал всерьез. Жители посада посмеивались за его спиной. Мать продолжала болеть, казалось, что этот росток скоро завянет, и исчезнет из жизни людской. Тихон пытался ходить по домам, уговаривать, но все верили деревянным идолам. Тогда он решил строить часовню для молитв. Рубил лес, возил, строгал бревна. Мужики посмеивались в бороды, крутили пальцем у виска. Все же помощники нашлись, строительство быстро продвигалось.
Настал день первой молитвы в скромном храме. Тихон стоял на коленях перед иконами Иисуса Христа и Божьей Матери. Он шептал молитвы, отбивал поклоны. Пришедший поглазеть народ по-разному относился к происходящему. Одни с издевкой, другие с интересом. Наконец отец Тихон встал и обратился к собравшимся людям. Наступила полная тишина. Что скажет этот чудак-священник?
— Люди Божьи, мы построили часовню, чтобы вы стали ближе к Богу. Он послал к нам Сына своего единородного, обрек Его на страдания и смерть мученика, чтобы спасти ваши души и привести к истинной вере. Мы, милостью Божьей, живем на этом свете, Он дает нам жизнь на земле, зовет к жизни вечной. Кто пойдет за Всевышним Отцом нашим, тот будет спасен, гореть в огне тому, кто пойдет против Его воли. Бог справедлив и милостив!
Тихон вознес святой крест над головой. Багряный луч заката в ту же секунду вынырнул из-за туч, окрасив оструганные бревна часовни в цвет красного золота. Вид часовни поразил многих, будто сам Бог освятил ее. Тихон опустился на колени и с поклоном благодарствовал Всевышнему. Вслед за священником, многие, крестясь, опустились на колени. Люди расходились, обсуждая происшедшее событие, но все осталось по-старому, деревянные божества — изваяния владели их сердцами.
Осень принесла моровую язву.* (Пояснения даны в конце книги) Жители посада часами молились липовым богам, но все оставалось по-прежнему. Умерших людей несли на погост почти каждый день. Отец Тихон ходил по дворам, упрашивал прийти к часовне и просить Бога и Сына Его избавить их от напасти.
У скромного храма собралось почти все население посада.
Отец Тихон говорил, паства хором повторяла слова молитвы. Хлынул дождь, крупные капли его хлестали молящихся людей по лицам, но никто не ушел.
И свершилось чудо. Мор прекратился, и даже больные выздоровели. Мать Тихона после многих лет болезни, поднялась с постели.
Слух о чудесном избавлении прошел по посадам и деревням. Чтобы услышать слово о Боге, его жизни и Воскрешении, приходили люди издалека. Тихон не отказывал никому. Обучал вере молодых людей, которые решили посвятить себя служению Богу. Теперь никто не смеялся за спиной священника. При встрече с ним кланялись, снимая шапки, учтиво приветствовали:
— Доброго здоровья, батюшка.
— Здравствуй, сын мой!
Жители посада приходили к часовне на проповеди толпами, потянулись к нему за помощью и советом. Молитва стала источником душевного спокойствия людей, их надеждой.
Умер князь Олег. Тихон спешил в городище благословить нового князя, но их встреча произошла совсем не так, как ему представлялось. Священника привели в покои князя, когда солнце обосновалось в зените. Князь и воевода сидели за столом, и о чем-то говорили. Тихон стоял у двери, ждал, пока на него обратят внимание, но разговор не заканчивался, он терпеливо молчал. Наконец его пригласили к столу.
— Ты священник? — князь с прищуром взглянул на Тихона.
— Да! Несу слово Божье людям. Пришел благословить тебя на княжение.
— Почему ты считаешь, что я нуждаюсь в твоем благословении?
— Важно, чтобы княжение твое начиналось в добрый час, с благих дел. Тогда Бог будет охранять тебя и твое дело.
— Неужели я так интересен Богу?
— Бог думает о каждой душе и ее спасении.
— Ты говоришь, что пришел, но тебя привели. Как ты попал в полон к монголам?
Отец Тихон рассказал о своих приключениях и о страшной беде, которая нависла над Русью.
— О беде мне ведомо, но откуда тебе это известно?
— Ты пленил двух воинов. Один из них немного говорит по-русски. Он поведал мне многое.
— А не лазутчик ли ты? Сеешь панику, высматриваешь секреты.
— Не гневи Бога! Я говорю правду.
— Ты возомнил себя Богом?
— Я священник! Лукавить с тобой и Богом не стану! — отец Тихон сразу преобразился, давая понять, что высший смысл его жизни это служение Отцу и Сыну и Святому Духу. — Тебе, князь, тоже необходимо обратиться к нашему Создателю, ибо твоя жизнь и твои деяния в его руках. Без Божественного благословения твои дела обратятся в прах.
— Ты предсказываешь будущее? Ты волхв*? — усмехнулся Василко.
— Я верую в Бога! Предсказывать не могу, но знаю, что все происходящее на земле, происходит по его воле. Играть словами о вере не стану!
— Я все понял, — князь перешел на примирительный тон. — Есть у меня какие-то церковные книги, почитай, а затем расскажешь, в чем их мудрость.
Воевода Данила Савич, до этого молчавший, попросил поселить священника у него. Он сразу смекнул, что через него можно влиять на Василко. Савич привел Тихона домой и наказал дворовым, что за плохое отношение к нему будет сечь.
Юсуфа и Тули заперли в грязном сарае. Они лежали на тулупе, ожидая своей участи. День прошел спокойно, спустилась ночь. Голова Юсуфа, после перенесенных ударов, ныла, но физические страдания мало волновали его. Смерть уже занесла свою косу над его головой, оставалось только ждать, когда она эту косу опустит. Почти до утра он не мог уснуть. Когда восток стал белесым, ему приснился сон.
Анна манит его к себе и убегает. Он ее догнать не может. Она опять его манит и опять убегает. От бессилия Юсуф плачет, но продолжает преследовать ее. Наконец она в его руках, они падают на еще теплую от солнца траву. Раскат грома вырвал Юсуфа из сказочного сна. На воле шел летний дождь. Пленник подошел, к двери сарая и через ее щели ловил губами теплые капли, пытаясь утолить жажду тела и души.
В заточении прошло несколько дней. Приходили только служки, приносили еду и молча удалялись. Сегодня пришли стражники. Скрип, открываемых засовов, заставил сжаться сердца пленников в предчувствии смерти.
— Вот и пришла последняя минута моей жизни, — обреченно подумал Юсуф.
— Нас призывает к себе бог Сульде* (Пояснения слов даны в конце книги), — прошептал Тули пересохшими губами.
Стража вывела из сарая только Юсуфа. Его вели к князю, встречные люди сторонились и кричали проклятия. Слухи о зверствах монгол уже просочились в город. В светлице князь усадил его на лавку, сам сел напротив.
— Мне сказал священник, что ты немного умеешь говорить на нашем языке. Это, правда?
— Да. У меня раб была урус. Она меня научил.
— Расскажи мне о дружине, в которой ты воевал.
Юсуф жестами и словам долго рассказывал о войске, которому нет числа. Когда оно наступает, занимает все видимое пространство, которое можно охватить взглядом. Воины не знают страха. Если струсит один нукер, казнят весь десяток, струсит десяток, ломают хребты всей сотне.
Почему не разбегается такое войско?