Страница 99 из 136
- Ваши рецепторы обострены до предела. Представьте струну, растянутую до невозможности и готовую вот-вот лопнуть.
- И что же делать? - спросила я севшим голосом. Перспектива лопнуть как воздушный шарик или как струна, не радовала.
- Для начала успокоиться, - сказал Альрик, бросил перчатки в грязную кюветку и отнес в дальний угол к раковине.
Легко ему говорить "успокойся!", когда каждый день потрясения выбивают из меня дух, словно из тщательно обхлопываемого ковра.
Профессор прохромал ко мне и протянул руку. Не в силах поверить в искренность джентльменского порыва, я уставилась сперва на раскрытую ладонь, затем на невозмутимое лицо мужчины и нерешительно протянула лапку. Тоже мне, принцесса в варежках, - усмехнулась и спрыгнула с кушетки.
Альрик проводил меня в таинственное помещение, прятавшееся за матовой перегородкой. Как оказалось, в комнату отдыха после тяжелых и изнурительных экспериментов. В небольшом помещении компактно разместились диван из черной кожи, два кресла той же масти и небольшой столик. В углу втиснулся холодильник, а у окна раскинула листья пальма в большой кадке. На глянцевых листьях не было ни грамма пыли.
Стопятнадцатый занял одно из кресел, превратившись в черную глыбу на фоне окна. Он прихлебывал заваренный чай и читал газетный разворот. Увидев нас, сложил газету.
- Завершили процедуру?
- Не совсем, - ответил уклончиво Альрик. - Я бы рекомендовал обследуемой успокоительное, которое облегчит нервозное состояние.
- Вот как? - озаботился декан. - А кроме нервозности ты ничего не разглядел?
Вулфу пожал плечами и направился к холодильнику, достав оттуда маленький флакончик. Мельком я увидела, что холодильник набит не продуктами, а пузырьками и бутылочками всех форм и размеров.
Профессор бросил флакончик Стопятнадцатому, и тот на удивление ловко поймал, пробурчав одобрительно, словно сам подивился своей реакции:
- Осталась хватка в старческих руках.
- Будет вам, Генрих Генрихович, - ответил добродушно Альрик. - После чая о старости заговорили! Надо было коньяку налить.
Я переминалась, не зная, куда податься. Сяду в кресло - вдруг сгонят, сяду на диван - вдруг хозяин любит на нем полежать.
Тем временем Вулфу налил чай в красивую фарфоровую кружку с блюдцем и указал мне на свободное кресло. Я, смущаясь, уселась и тут же утонула в черных кожаных недрах сиденья.
- Хороший состав, - сказал Стопятнадцатый, прочитав этикетку на флакончике и надев для этой цели очки, а затем вернул Альрику. Тот взболтал содержимое.
- Говоря о спокойствии, я хотел посоветовать попробовать это, - обратился ко мне профессор, возвышаясь рядом с Генрихом Генриховичем. - Успокоительное средство растительного происхождения. Пятнадцать капель на чашку чая, час крепкого здорового сна, и вы подниметесь бодрой и посвежевшей.
- Спасибо, - промямлила я, растерявшись от неожиданной доброты.
- После того как проснетесь, закончим необходимые анализы и сделаем соответствующие выводы.
- То есть? - смешалась я. Где проснемся? Где проведем?
Альрик накапал из флакончика в чашку и придвинул ее ко мне.
- Выпейте, отдохнете на диване, а потом продолжим.
Я в изумлении смотрела попеременно то на одного мужчину, то на другого. Они выглядели серьезными и шутить не собирались. Неужели мне разрешат запросто забраться с ногами на священный Альриков диван и продрыхнуть на нем... Сколько, сказал профессор? Целый час стеснять сопением обладателя кучи ученых титулов и степеней?
Стопятнадцатый по-своему истолковал мою нерешительность:
- Эва Карловна, вы находитесь под моей защитой. Вам не причинят вреда.
Иными словами, дал понять, что пока буду спать, никто не придет и не сдернет с меня проклятый дефенсор. Альрик тоже понял смысл сказанного и оскорбился:
- Столь низменных предположений в свой адрес мне еще не приходилось выслушивать.
Да ведь я и слова не сказала!
- Ну... это... то есть спать здесь, на диване? - совсем стушевалась.
- Вас что-то настораживает? - спросил профессор.
- А-а... э-э... - протянула я, не зная, что и сказать.
Альрик извлек из диванной ниши подушку и одеяло. Расстелил и приказал:
- Пейте и марш спать.
Начальственный тон растормошил, и я, обжигаясь, большими торопливыми глотками выпила чай.
- Ложитесь, - Вулфу откинул уголок одеяла. - Раздеваться не нужно. Прошу прощения, не подготовился и не успел сменить постельное белье.
Да мы и не брезгливые вовсе, - подумала, разувшись и забравшись на диван. Нас гораздо больше волнует факт нахождения в святая святых великого Альрика, при упоминании имени которого стонет, закатывая глаза, женская половина института.
Профессор подошел к окну и опустил дневную штору, отчего в комнате создался полумрак. Мужчины вышли из комнаты, и Альрик закрыл за собой раздвижные двери.
Я лежала на самом мягком в мире диване, шевелила пальцами ног и вдыхала слабый приятный запах, исходящий от подушки. Представляла, как Альрик оставался ночевать в комнате, заработавшись допоздна в лаборатории, как также лежал и смотрел в потолок, раздумывая над причинами последнего неудавшегося эксперимента, а потом его осеняла идея, и он бежал ее воплощать, наплевав на глубокую ночь за окном. Или стоял у окна и, попивая чай, смотрел на заснеженную улицу, раздумывая над тем, какой научный титул добавить к длинной цепочке имеющихся достижений.
Почему-то мне ни на миг не пришло в голову, что Альрик мог привести сюда женщину. Сама мысль об этом казалась кощунственной и нелепой.
На этом мозг перестал функционировать, раздумья точно отрезало острым ножом, и я уснула.
Это могла быть 25.1 глава
- Что скажешь? - спросил декан у Альрика. Они сидели по разные стороны подоконника.
- Скажу то же самое. Касторский и его компания идут для меня побоку, а вот ее воспоминания о приключениях в подвалах однозначно указывают на нашего жильца. Почему вы не предупредили сразу, Генрих Генрихович?
- Замотался, улаживая последствия пожара. Не до того было. Над нами проверки всех уровней кружили как грифы, требовалось срочно выпутываться.
Вулфу сунул руки в карманы халата и скрестил ноги.