Страница 67 из 136
- Спасибо. Я побежала.
Что и требовалось подтвердить.
Натянув поглубже шапку и умотавшись шарфом, я направилась через парк к дыре в ограде. Безветрие принесло пощипывающий морозец. Было одинаково холодно и днем, и ночью, и вечером. Когда я добежала до улицы с лавками, пальцы основательно пристыли - и в перчатках, и в сапогах. Подпрыгивая, забежала в ремонтную мастерскую. Темноволосый молодой человек за стойкой приветливо улыбнулся:
- Вы что-то хотели?
Я постукивала сапогом о сапог и шевелила пальцами, чтобы ноги быстрее отогрелись.
- Д-да. Посмотреть замки на дверь.
- Врезные, навесные?
- В-врезные.
Мастер указал на витринную полку.
- Мне можно и б-б/у.
- Б/у на заднем плане. Сам понимаете, стратегия продаж, - подмигнул молодой человек.
Я кивнула и принялась разглядывать замки. Хорошего, вернее, дешевого оказалось мало. Самый задрипанный и простенький стоил пятьдесят висоров, а остальные - и того больше. Увидев вытянувшееся лицо, мастер расстроился.
- Вам не понравилось?
- Наоборот. П-просто чудесно. Пожалуй, пойду, - повернулась я к двери, с ужасом представляя, как побегу обратно. Теперь Морковке грозила работа по ампутации всех моих конечностей из-за предстоящего глубокого обморожения.
- Постойте! - Молодой человек вышел из-за стойки. - Мы можем подобрать индивидуальный вариант, у нас действует система скидок и рассрочек.
Я встрепенулась:
- Каких рассрочек?
- Половина стоимости сейчас, остальное помесячно в три этапа.
Я сникла. В любом случае мне не подходили даже льготные условия. Но мастер не собирался отпускать, видимо, решив взять единственную посетительницу в осаду. Знал бы он, сколько наличности звенит в моих карманах, не стал бы рекламировать свои замки.
- Олег, - протянул молодой человек широкую ладонь.
Я стянула перчатку со здоровой руки.
- Э-эва, - пискнула, вложив озябшую лапку.
- Эва? - Глаза молодого человека расширились.
- Д-да, - испугалась я странной реакции.
- Марта! - крикнул он, повернув голову в сторону стойки. - К нам в гости зашла Эва!
Это могла быть 18.2 глава
Шторки в углу разошлись, и в проеме показалась невысокая пышная девушка - как ягодка смородинка: чернобровая, черноглазая, с пышной черной косой и румяными щечками. Вошедшая, приветливо и радушно улыбаясь, откинула перекладину и направилась ко мне.
Я в полной растерянности наблюдала за происходящим.
- Эва, очень рада вас видеть! - Незнакомка подхватила меня за локоть и потянула за стойку.
Мама! - завопил тоненький голосок. Это маньяки! Утащат, убьют и разделают на консервы!
Я тут же устыдилась своих мыслей. Хозяйка располагала к себе доброжелательностью, равно как и молодой человек.
- О-откуда вы меня знаете?
- Нам о вас много рассказали, - подмигнула Марта. - Тёма.
Тёма! Вот уж про кого не ожидала услышать. К тому же мы с ним встретились далеко от этого квартала, совершенно в другом месте.
- Может быть, я не та Эва, которая вам нужна? Вернее, не та Эва, о которой говорил Тёма. Вернее, Тёма не с той Эвой...
Тьфу, запуталась.
Марта улыбнулась:
- Ну, что мы стоим как неродные? Пойдем чайку попьем. - И настойчиво подтолкнула к стойке.
Мне стало неловко:
- Как-то неудобно, Я, наверное, пойду.
- Никаких "пойду"! - свела брови девушка. - Олег, скажи!
Молодой человек развел руками, мол, я-то здесь причем? Ясно, что из них двоих в доме руководила Марта. Почему-то, увидев их вместе, я сразу решила, что они близки, если не женаты.
- Безоговорочно! - насупилась девушка и повлекла меня за собой.
Пройдя по полутемному коридорчику, мы оказались в крошечной, но уютной кухоньке, размерами едва ли не в два раза меньшими, чем моя крохотулечная швабровка. Расчувствовавшись, я невольно хлюпнула носом, и чтобы отвлечься, начала разглядывать узорчатые вязаные рукавички-прихватки, расшитую грелку на чайнике в виде петушка, расписные дверцы шкафчика и розу, нарисованную на кусочке незанятой стены у стола.
- Олежек подарил на день рождения, - пояснила Марта, заметив интерес к пурпурному бутону с тугими лепестками.
Обстановка кухонного закутка дышала умиротворенностью и безмятежностью. На стенной рейке рядом с плитой висела кухонная мелочевка: венчик, ложки, пестики, толкушка, ситечки. Около небольшого столика, покрытого цветастой скатертью, теснились четыре табуретки с вязаными чехлами. Узкое окно кокетливо приоделось в нарядные занавески, из-за которых выглядывал пузатый горшочек с цветущей геранью. Словом, кухонька олицетворяла маленький комфортный мирок для двоих. На месте Марты я бы берегла уютную атмосферу и не пускала посторонних, могущих разрушить корявыми и грязными лапами хрупкое спокойствие. Девушка поняла меня и погладила по увечной руке.
- Садитесь. Отказ не принимается. Сегодня у нас пирожки с капустой. Будете?
- Буду, - кивнула я и вдруг снова шмыгнула носом, потом захлюпала чаще и чаще, пока не разрыдалась самым стыдобучим образом перед совершенно незнакомой девушкой.
Марта прижала меня к своей груди, и, гладя по голове, утешала какими-то словами, но я не вникала их смысл. Гораздо важнее было исторгнуть, выбросить из себя всё, что копилось и собиралось долгими днями и ночами: одиночество, непонимание, тоску. Слезы изливались со дна глубокого колодца, взбаламученные чужим счастьем и чужой любовью.
На кухню заглянул Олег, растерянно посмотрел Марту и исчез. Девушка не останавливала меня, давая выплакаться. Она протянула льняную салфетку, и я громко высморкалась. Что-то реву в последнее время, не переставая. Но, в отличие от истерики в институте, успокоение наступило быстро. Слезолитие походило на обычную медицинскую процедуру, принесшую облегчение.
- Вот и славно. Плакать полезно, - сказала Марта, поставив передо мной чашку, и налила душистого чая. - Я сразу поняла, что вам некому выплакаться.