Страница 63 из 136
Всхлипнула разок, другой и заревела. Истерика накатила стремительно как майская гроза. Я размазывала по щекам слезы и, глотая и давясь словами, выплескивала накопившиеся страхи и горечь обид:
- Сто лет не сдалось ваше хваленое висоратство! И вы с вашим мнением тоже сто лет не пригорели! Отстаньте от меня, ради бога! Идите и кричите на всех углах, что распознали слепую, такую-разтакую отпетую мошенницу! За это первый отдел медаль выпишет и личный значок подарит! Знаете такую блестящую циферку? Прикрепите и будете носить с гордостью!
Неожиданно меня встряхнули, возвращая на грешную землю.
- Немедленно прекратите разводить сырость, - процедил Вулфу. Его лицо оказалось совсем рядом, и сквозь пелену слез почудилось, что в глазу, затронутом шрамом, зрачок стал вертикальным, а радужка загорелась насыщенным янтарным цветом. - Распустили нюни. Поздно плакать, залезши в середину гнезда.
- А я... и ...не... плачу... - промямлила, судорожно всхлипывая.
- Прекрасно. Сядьте и успокойтесь.
За моей спиной очутился невесть откуда взявшийся стул, и мужчина помог сесть, придерживая за здоровую руку. Его озадачил поток бурных слез, и он не знал, что делать. Моя незапланированная истерика стала отдаленным последствием измывательств Мёлешина и не предназначалась для глаз и ушей преподавателя.
- У вас есть платок?
Я помотала головой. Все беды решались одним взмахом - рукавом свитера. В мою ладонь всунули большой мужской носовой платок в крупную клетку. От него вкусно пахло, и желудок тут же заурчал.
- Я не могу, - пролепетала, пытаясь вернуть тряпочку, но ее настойчиво впихнули обратно.
Вулфу сел напротив меня и изучал с непонятной досадой. Шумно высморкавшись и утерев слезы, я забегала глазами по сторонам. Смотреть куда угодно, но только не на красивое и сердитое лицо.
- Я несколько погорячился, - сказал вдруг преподаватель. - Не думал, что вы отреагируете столь... эмоционально. Старательно сдерживая хлюпанья носом - последствия затяжного плача, - я мяла платочек в руках. У меня не получится отстирать его до совершенной чистоты, коей он блистал перед тем, как коснулся моего носа.
- Генрих Генрихович попросил осмотреть рисунок на вашей руке. Поддавшись настойчивым расспросам, он рассказал о вашей роли в институте.
Я сжала платок в кулаке. Выходит, передо мной сидел специалист, которого с нетерпением ожидал Стопятнадцатый! Ну, что за болтливый декан? Осталось собрать в холле весь институт и объявить, чего уж тянуть? Вулфу заметил мое напряжение.
- Не волнуйтесь, я дал обет молчания.
Не веря ушам, подняла глаза на мужчину. Обет молчания подразумевал, что давший его тут же подавится собственным языком, едва проговорится, а если попробует изложить на бумаге, то самозадушится своей же рукой. Сие было железно, и даже щит неприкосновенности не являлся помехой для клятвы.
- Но как же... первый отдел и всё такое? - промямлила гундосо и снова высморкалась.
- Опять вы за свое, - раздраженно стукнул по колену преподаватель. - В общем так. После занятий жду вас в лабораторном крыле. Знаете, где это?
Я кивнула.
- Пятый этаж, ограниченный доступ. Чтобы вас пропустили, - Вулфу в задумчивости потер подбородок, - сделаем оттиск любого из ваших пальчиков.
Мне не послышалось? У меня на руках были не сосиски, не грабли, не щупальца, а пальчики! Я начала разглядывать их, словно в первый раз. Преподаватель протянул листок.
- Приложите к бумаге. Она запомнит.
Неловко прислонила большой палец здоровой руки к белому листу и для пущей уверенности надавила посильнее. Лист смялся, и я сконфузилась. Лицо Вулфу осталось непроницаемым.
- Генрих Генрихович настаивал на моей консультации. В ней точно есть необходимость? - спросил он у меня. - Быть может, вы нанесли временную татуировку и забыли?
Я опешила. Теперь ко всем моим прочим достоинствам еще и идиотизм добавился? Уж если многоуважаемый профессор занят, то незачем отвлекаться на малоумную студентку. Пусть лучше в свободное время любуется в зеркале своей неотразимой внешностью и наводит пробор на голове.
- Необходимости нет, - сказала, поднимаясь. Грозовая истеричная туча прошла, зато начала посверкивать сухая зарница. - Я нанесла временную татуировку и забыла.
Вулфу тоже поднялся. Мой ответ его не устроил.
- Что вы повторяете как попугайчик? Скажите, имеет смысл тратить время на осмотр?
- Нет! - ответила я обиженно. Пусть подавится своим бесценнейшим временем! Вот хотя бы займется охмурением красоток, чтобы не тратить профессорское внимание на безмозглую крыску-врушку. - Могу идти?
Видимо, мужчине не понравился подозрительный блеск в моих глазах.
- Идите. Если после занятий не появитесь в течение получаса, консультацию не получите.
- Не появлюсь, будьте уверены, - пробурчала я под нос, отвернувшись.
Опустошенная и обессиленная, я выползла из аудитории. Предстояло топать на занятие к Стопятнадцатому, а ноги отказывались передвигаться. На подоконнике сидел Мелёшин, любуясь на свой телефон. Увидев меня, соскочил и, подойдя, нахмурился. Наверное, заметил краснущие как у кролика глаза, и нос, распухший от соплей. Между прочим, сей мерзопакостный вид я заполучила по вине стоявшего напротив гиппопотама.
- Чего он хотел? - кивнул Мелёшин в сторону покинутой аудитории.
- Чего-то, - мстительно ответила, не договаривая.
- Папена... - он начал с угрозой, но я оборвала:
- Опостылели угрозы, хоть вешайся. И твои, и твоей Эльзушки-свинюшки.
- За Эльзу не беспокойся, всё улажено, - быстро вставил Мэл.
- Нету моченьки соблюдать твои правила и терпеть так называемые методы воспитания, - пожаловалась и провела по шее большим пальцем. - Скажи, что сделать, чтобы ты потерял интерес, а?
Мелёшин поджал губы:
- И правда, зачем ношусь с тобой как со списанной торбой? Вот кстати, сегодня Касторский опять предлагал отдать тебя. Намекал, что ты отбилась от рук и без моего разрешения спишь, с кем попало.
Я открыла рот, да так и захлопнула. В голове зашумело, а Мелёшин продолжил, как ни в чем не бывало:
- Знаешь, что бывает, когда бросают обвинение в небрежной дрессировке? Тогда спор решают в парке, тремя заклинаниями на выбор. А у меня нет особого желания мараться. В следующий раз попросит - отдам. Слышал, Касторский любит "удавку" и заставляет прислуживать на коленях. Если тебе по нраву мой вариант, можешь в любой момент уйти к нему или к кому-нибудь другому. Не держу.