Предновогодье. Внутренние связи

     - Что это? - оглядел свои руки. - Отдача?

     Ура! У меня получилось! - злорадно запело и запрыгало внутри.

     - А я почем знаю? - пожала плечами с невинным видом. - Ты же умненький - разумненький, вот и догадывайся. Итак, что с возмещением убытков?

     При этом гордо умолчала, что никакая взятка не способна компенсировать боль, что растекалась обжигающей лавой по руке, захватив территорию от плеча до подушечек одеревеневших пальцев.

     - Держи. - Мелёшин вытащил из своей сумки толстую тетрадь с зеленой обложкой. - На первой странице всего две строчки. Тебя устроит?

     - Вполне. - Я невозмутимо сложила обе тетрадки стопочкой, приготовившись убрать.

     - Постой-ка!

     Мелёшин схватил подаренную мне тетрадь и вырвал из нее последнюю страницу. Я мельком заметила на ней какие-то каракули. Он скомкал листок, засунув в карман брюк, и снова перегородил путь.

     - Скажи напоследок. Спрашиваю из чистого любопытства: Капа хорош в постели, да?

     Я задохнулась. Лицо запылало, слова застряли где-то в районе связок. Потом задрала подбородок и ответила с вызовом:

     - А твоё какое дело?

     - Да так, - пожал Мэл плечами. - Набираю материал для научного доклада по теме: "Почему убожества притягиваются друг к другу".

     Я бы врезала ему и уже поднялась со скамьи, чтобы это сделать. И почти замахнулась, но тут у доски послышалось покашливание. Мы синхронно обернулись. Кроме меня, Мелёшина и преподавателя в аудитории никого не осталось. Он стоял и смотрел на нас, расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. Ладно, не лепить же пощечину при преподе. Кстати, надо поучиться на подушке, чтобы выходило звонко и с красным пятном на всю щеку, а то еще никому ни разу не давала оплеух.

     Закинув здоровой рукой сумку на плечо, я спустилась вниз по ступенькам, прижимая уработавшуюся конечность к груди. Следом за мной шел Мелёшин. Проходя мимо лектора, хотела сказать "до свидания", но тот опередил меня.

     - Учащаяся Папена?

     Удивившись, притормозила. Откуда препод узнал, что я - это я?

     - Д-да, - призналась растерянно.

     - Вы впервые на моем занятии, - утвердил мужчина.

     - Она недавно перевелась, - пояснил Мелёшин. Он тоже остановился позади меня.

     - Очень интересно, - ответил А.Г. Вулфу. - Перевод в середине учебного года.

     Я отвела глаза.

     - По семейным обстоятельствам, - опять вставил Мелёшин и легонько двинул меня в спину.

     - Да, - кротко кивнула я.

     - Хотелось бы обсудить с вами несколько вопросов, - сказал препод и посмотрел поверх моей головы на Мелёшина.

     - Разговаривайте, я подожду, - разрешил тот.

     Я чуть на пол не села от его наглости. Студент разговаривает с преподавателем в развязной манере?

     По губам Вулфу пробежала тень улыбки, а глаза сделались ледяными как айсберг.

     - Рассчитываю побеседовать со студенткой в приватной беседе, - отрезал мужчина. От властности его голоса моя кожа покрылась гусиными пупырышками. Ну, чем не король?

     Мелёшин, не ответив, медленно направился к выходу. У двери развернулся всем корпусом, окинул меня и препода взглядом, и вышел.

     Я осталась наедине с самым невероятным мужчиной на свете.

     Преподаватель прохромал к выходу, нарисовал мелом по бокам от двери четыре символа и вернулся обратно. Присев на краешек стола, он принялся меня разглядывать. Очень мне не понравилось его пристальное внимание: будто рентгеном насквозь просвечивал и видел все тайны.

     Я растерялась. Тяжесть взгляда брутального красавчика путала мысли, рождая плохое предчувствие.

     - Что я сейчас делал у двери? - спросил преподаватель.

     - Аналог "покрова тишины", только в символьной форме... наверное, - ответила неуверенно и с запинкой.

     - Сколько волн связано на каждой руне? - продолжил допрос Вулфу, впившись в меня взглядом.

     Я опустила глаза:

     - По две.

     - Неправда. Я их вообще не связывал, - сказал преподаватель и усмехнулся.

     Моя голова опустилась еще ниже, чтобы полюбоваться текстурой древесины на паркете.

     - Чем вы занимались на лекции?

     - Конспектировала.

     - Неправда. Вы увлеченно писали что-то, не имеющее отношения к теме занятия.

     Неужели препод наблюдал за мной, читая лекцию? Но зачем? И как ему удалось с первого взгляда раскрыть мою конспирацию? Может, у меня написано на лбу большими буквами: "лгунья"?

     - Признайтесь, зачем вам аттестат, если вы совершенно не имеете желания учиться? - сказал обвиняюще мужчина, осторожно скрестив ноги. - Я мог бы принять с натяжкой обман, если бы у вас были достаточно веские основания для получения висорического образования плюс стремление к учебе. Но поистине хамское отношение к символистике неприемлемо для меня.

     Это мое-то хамское отношение? Да я изо всех сил боролась с мерзавцем Мелёшиным, подложившим большую свинью со своими дурацкими правилами и наказаниями!

     - Уверен, аналогичное пренебрежение наблюдается и к другим предметам. Зачем мучиться, изображая приязнь к тому, что вы ненавидите? Если нет таланта и ума, незачем было лезть в учреждение со специальным уклоном.

     Мужчина сознательно унижал и был прав, называя меня той, кто я есть на самом деле. Однако превосходство, источаемое его словами, подняло волну глухого раздражения. Пусть у меня подлая и мерзкая душонка, никто не давал преподавателю право сыпать оскорблениями.

     - Отношение к предметам у меня не хамское, - ответила я с вызовом. Голос дрожал. - И не моя проблема, что для вас приемлемо, а что нет.

     Вулфу с некоторым удивлением изогнул бровь.

     - Думаете, если последуете по стопам выскочки Мелёшина, дерзость сойдет вам с рук? Всегда найдется управа на длинный язык и наглую ложь.

     Я вскочила. Меня затрясло от обиды на паршивца Мелёшина, на высокомерного преподавателя, на свою жалкую участь смиренно глотать оскорбления тех, кто знал мою тайну и не упускал случая потыкать носом как щенка.

     - Да пожалуйста! Делайте, что хотите!