Страница 45 из 136
Подумаешь, нашелся приказчик. Зато не запретит задрать надменно нос.
- Второе. В столовой садишься рядом. Не хватит места - будешь стоять.
Я аж как огнедышащий дракон задышала, услышав приказание.
- Чтобы прибирать за маменькиным сыночком?
- За маменькиным и за папенькиным. И за тем, на кого покажу.
- Ну, давай уже, скажи всем! Зачем ходить вокруг да около? - выплеснула я свой страх, не выдержав. Наверное, громко воскликнула, потому что редкие студенты начали оглядываться.
- Будешь орать, надену lagus* , - осадил Мелёшин.
Я поперхнулась. Вот оно, упоение властью, что со всей очевидностью горело в его взгляде. То, ради чего Мэл не поленился прийти в столовую, хотя должен был везти свою гюрзу на примерку платья.
Встав, я наклонилась к Мелёшину:
- Хочешь утопить - топи. Знаешь же, что не смогу сопротивляться. Но делай быстро, сил нет смотреть на твою довольную рожу.
- Сядь! - приказал он.
Черта с два!
Тогда Мелешин встал сам. Выше меня почти на голову, - заметила я машинально. Зеленые ободки в глазах обжигали, неестественно фосфоресцируя, а лицо скривила ухмылка.
Я отступила, спасовав, и уперлась в стол.
- Заруби на носу - я не стукач и никогда им не был. Но долг взял и в довесок к нему согласие, сама знаешь, на что.
Ага, одним ударом обе шашки в дамках: и мой должок при нем, и цирковую зверушку заполучил.
- Я не соглашалась! - пискнула над нависшим Мелёшиным.
- Почему промолчала и на колени встала? - усмехнулся он.
Опустив глаза, я закусила губу. И сказать-то нечего.
Зазвонил телефон. Мелёшин сбросил вызов и, как ни в чем не бывало, снова уселся.
- Ешь, - кивнул на поднос. - Обед остывает.
Пусть хоть заледенеет - не собираюсь давиться под инквизиторским взглядом дрессировщика.
Я повертела ложку в руке. Итак, Мэл признал, что не будет распространяться о моей бестолковости. Значит, один камень долой с натруженных плеч.
- Когда я верну долг?
- Узнаешь. Это ты обвалила люстру в холле?
- С чего ты взял? - спросила я быстро. Чересчур быстро.
- Надо же, - усмехнулся Мэл, сцепив пальцы в замок и размяв их с хрустом. - Поразительно.
- Не вижу ничего поразительного. В конце концов, дашь мне поесть или нет? Сам налопался до отвала, ишь лицо лоснится.
Мелёшин поднялся, закинул на плечо сумку.
- Жуй, не торопись. Вдруг подавишься и не уберешь тарелки? Кстати, это твоё, - кивнул на оставленные подносы и утопал.
Я ела ледяной суп и раздумывала над тем, что, пожалуй, стоит заняться сеансами медитации. Если каждый разговор с Мелёшиным и его компанией будет подводить меня к грани нервного срыва, то поседею раньше времени и не доживу до светлого мига, чтобы показать отцу аттестат. По крайней мере, после однозначного ответа Мелёшина, шансы получить корочку резко возросли. А долги - дело временное.
С подпорченным настроением я появилась в библиотеке. Успокаивал один, вернее, два результата: с грехом пополам удалось поговорить с Мелёшиным, и в ходе плодотворной беседы выяснилось, что он не собирался меня закладывать, зато собирался взять сполна в другом месте. И уже начал брать. После grandi graviti* ступни неприятно покалывало, словно тысячи крохотных иголочек впились в кожу.
А в библиотеке меня ждала еще одна встреча. Петя Рябушкин собственной персоной. Он неуверенно улыбнулся и склонился над книгой. Я же решила, что библиотека - естественное место для знакомства заново. Бросив сумку на стол, уселась рядом с Петей и сказала заговорщическим шепотом:
- Привет!
Парень вздрогнул от неожиданности, покрутил головой по сторонам и тоже заговорщически ответил:
- Привет.
- Я Эва.
Он сдавленно хихикнул.
- Петр. Рябушкин.
Потом, видимо, что-то вспомнил и помрачнел. Снова уткнулся в книгу да еще рукой отгородился. Внезапная холодность покоробила меня.
- Петя, что случилось?
Парень помотал головой и углубился в текст, возя носом по строчкам.
- Петр! - толкнула его в бок. - Если ты не забыл, я твоя должница. Говори честно, что происходит. Вранья не потерплю.
Он с неохотой оторвался от книги.
- Почему Стопятнадцатый занимается с тобой?
Понятно. Нужно срочно соврать, но правдиво и коротко. И на будущее сделать пометку: не забыть, кому и в каких дозах вешаю лапшу на уши.
- Он сказал, что некоторые анализы вышли не очень хорошие. Теперь наблюдают динамику, и чтобы не возникло подозрений, Стопятнадцатый придумал выход. Сильно, конечно, получилось. Меня весь факультет ненавидит.
- Бери шире, - посочувствовал Петя. - Тебе перемывает косточки весь институт. Что там с анализами? Ничего страшного?
- А-а, - махнула я рукой, - жить буду. А тебя не пытали о люстре?
- Нет, - ответил Петя разочарованно. - Даже обидно.
Я посочувствовала парню. Все-таки он оказался настоящим героем, к тому же очень скромным. С каждой минутой моя симпатия к нему росла и крепла.
- А как тебя угораздило связаться с Мелёшиным? - поинтересовался Петя.
Я решила, что бессмысленно скрывать, и коротенько описала подоплеку зависимости от Мэла. Парень покачал головой и, как ни странно, высказался солидарно с Аффой:
- Хорошо, что ты не стала с ними бодаться. От Касторского добра не жди. Если Мелёшин начнет обижать, скажи, я поговорю с ним.
- Спасибо, Петь, но не надо. Сама разберусь. Не хочу подставлять, потому что буду переживать, если с тобой что-нибудь случится, - неожиданно слетело с губ.
Петя пораженно уставился на меня, и мы оба смутились. А я, по-моему, покраснела.
В общем, Петр оказался на редкость доверчивым. Он скушал бы любую приемлемую ложь, разве что, кроме совсем уж фантастических версий. Я немножко покорила себя за хладнокровное вранье, но тут же оправдалась тем, что сочиненная небылица пошла нам обоим на благо, ибо развеяла недопонимание.