Предновогодье. Внутренние связи

     - Не хотела срамить? Не переживай, ты уже успела ославить меня.

     Я бросила отчаянный взгляд на Стопятнадцатого. Он тоже услышал о моем позоре? Нет, вряд ли. Телефонная линия глушила эхо звуков, и о бедственном состоянии дел декан мог догадываться по моему остолбеневшему виду.

     Отец начал забивать гвозди в гроб:

     - Предыдущее соглашение отменяю в одностороннем порядке, поскольку вскрылись новые обстоятельства, которые ты утаила от меня. Деньги получишь через три месяца, не раньше.

     - А как же... - выдавила я и не закончила фразу, потому что, дезориентировавшись, забыла, о чем хотела спросить. На что он предлагает мне жить? Идти подрабатывать? Данный вариант означал конец учебы, а, следовательно, завершение основной договоренности, стимулировавшей авантюру с высшим висорическим образованием: я вручаю отцу аттестат, а он мне - адрес матери.

     Последние гвозди заколачивались им с небывалым ожесточением:

     - Если назвалась шлюхой, то и зарабатывай тем, что умеешь делать. Только полная дура предлагает себя бесплатно.

     Я не сразу сообразила, что в трубке давно раздаются короткие гудки. Машинально положила ее, невидяще уставившись в одну точку.

     - Эва Карловна, у вас расстроенный вид, - нахмурился декан.

     Хотела бы я по-настоящему опечалиться: заплакать, забиться в истерике, разгромить добрую половину Альриковой лаборатории, прежде чем меня утихомирят. Вместо этого замерла соляным столбом, не в силах сообразить, что предпринять. Мысли растекались жирными пятнами.

     - Что сказал ваш батюшка? - продолжал допытываться Стопятнадцатый.

     - Сказал, что денег не даст и посоветовал научиться торговать собой, поскольку у меня плохо получается, - констатировала я спокойно.

     Стопятнадцатый нахмурился.

     - Откуда такая мысль?

     - Прочитал стенограмму допроса.

     - Вспомнил я этот конфуз, - пробасил декан спустя минуту, огладив бородку, - и не воспринял серьезно ваше хулиганское заявление.

     - А он воспринял. - Я подошла к окну и стукнула, принуждая стекло заиндеветь.

     - Вот что, Эва Карловна. Ступайте в общежитие и дожидайтесь от меня известий. В ближайшие день-два все разъяснится, а там сообразим, как поступить. Пойдемте, провожу к выходу.

     Взвалив на плечо сумку, я оглядела напоследок помещение, успевшее за короткое время отвоевать кусочек в моей памяти и послала мысленную благодарность Альрику, накормившему меня. Ему и невдомек вовсе, что пирогом я наелась на все выходные.

     Вспомнив про заряжающийся телефон, я вернулась за ним, в то время как Стопятнадцатый вышел из лаборатории. Неожиданно аппарат в моих руках опять ожил, запиликав. Меньше всего хотелось выслушивать разоряющегося Мелёшина. Если он опять начнет кричать, то, не задумываясь, вышвырну телефон с институтского чердака. Хоть что-нибудь улетит вниз благородным кирпичом.

     - Ты где? - послышался на удивление ровный голос Мэла.

     - Говорю же, на обследовании.

     - Опять врешь? - он было разъярился, но тут же успокоился. - У Морковки ты не появлялась.

     - Я к ней не ходила, потому что была у Альрика... Герцевича.

     Мелёшин несколько секунд переваривал информацию.

     - Сейчас поднимусь. Жду у окна. Выйдешь оттуда через пять минут, - сказал он тоном, не терпящим возражений. Тоже нашелся указатель на мою голову.

     - Уже иду, - пробурчала, отключаясь. Настал момент объясниться с дрессировщиком.

     Декан, не дожидаясь, ушел, поглощенный заботами о Касторском и дружках, страдающих энурезом. Зато с другой стороны стеклянной стены, отгораживающей лабораторное крыло, стоял хмурый Мелёшин и наблюдал за мной, засунув руки в карманы куртки. Однако ж быстро он взлетел на пятый этаж.

     Неожиданно из ближайшей лаборатории размашисто вышел Альрик.

     - Уже уходите?

     - Да. Меня ждут.

     Профессор посмотрел в ту же сторону, что и я.

     - Уходите, потому что пора или потому что велели?

     Я отвела глаза:

     - Это случайное совпадение.

     Мы медленно пошли к прозрачной преграде. Перед дверью мужчина остановился. Мелёшин тоже приблизился, и если бы не разделяющая стена, со стороны могло показаться, что мы общаемся небольшим тесным кружком.

     - Он имеет над вами власть? - кивнул профессор в сторону Мэла.

     - Я сама по себе, - вскинулась с вызовом, а потом тихо добавила: - Я его должница.

     Альрик посмотрел на Мэла, как показалось, с непонятным торжеством. На лице Мелёшина гуляли желваки. Он внимательно смотрел на профессора, словно тоже слушал его, хотя я была уверена, что стекло не пропускало наши голоса.

     - Он принуждал вас в чем-нибудь? - допытывался Альрик. - В любой момент можно подать жалобу на насильственные действия. Вас защитят.

     Я оглянулась на Мэла. Вытащив руки из карманов, он нервно разминал пальцы, глядя на профессора со злостью.

     - Нет! - вырвалось у меня. - Мелёшин выручал несколько раз. Он помог мне выйти из столовой во время пожара и потом... неоднократно улаживал конфликты с Касторским.

     Теперь Мэл ухмылялся.

     - Ну, поиграли, и хватит, - сказал вдруг Альрик, обратившись к нему через герметичную прослойку. - К тому же, legra vi labum* еще не проходили на третьем курсе. Неужели вы, Мелёшин, успеваете изучать постороннюю литературу?

     Мэл зло развеселился. Профессор стукнул по стеклу, и оно моментально заросло морозными кристаллами.

     - Не доверяйте ему, - предупредил Вулфу напоследок, проведя ладонью по замку и выпуская меня из лабораторного царства. - Он из другой жизни. Его мир съест вас и не подавится.

     Только тогда до меня дошло, что профессор, зная о подслушивающем заклинании Мэла, специально подначивал меня на откровение, добиваясь... чего?

     Мелёшин стоял рядом и уже не ухмылялся, а имел вид угрюмый и непредсказуемый.

     - Сумку давай.

     - Зачем?

     - Давай, говорю. Ты же болезная, немощная. Ишь, как символистик за тебя дрожит, боится, что съем.

     За стеной, вновь ставшей прозрачной, никого не было.