Страница 37 из 57
Сегодня было только жгучее желание владеть, брать свое, наслаждаться. Макс вдавил ее в стену, задрал ей платье и накрыл ртом ее губы. Его пальцы коснулись гладкой кожи, блестящей от жара, он глотал ее стоны, их языки толкались друг в друга. У Карины был вкус шампанского, шоколада и пьянящей смеси греха. Макс легонько куснул ее за нижнюю губу, подхватил под ягодицы и крепче прижал к себе. Голова у него кружилась, и он с трудом сохранял железную выдержку, какой обычно владел в любовных делах. Никогда еще он не испытывал такой жгучей потребности взять, добиться, овладеть.
– Вот теперь ты, милая моя, заплатишь за то, что меня дразнила. Смотри не сделай ошибки.
Карина вся выгнулась, и Макс почуял ее возбуждение. Такая реакция на его слова наполнила его удовлетворением. Выходит, ей нравится словесная прелюдия, одно из его любимых развлечений. Он прошелся губами по чуткому изгибу ее шеи, легонько целуя и покусывая, а его бедро раздвинуло ей ноги пошире, чтобы обеспечить ему полный доступ. Невинная девочка больно куснула его за мочку уха.
– Пока что слов было много, а толку мало.
Макс усмехнулся. И стянул с нее трусики.
– Оргазм номер один. Я дам тебе то, чего ты хочешь по-настоящему, но только после того, как попросишь прощения за свои дерзкие слова.
– А ты меня заставь.
И он заставил. Засунул средний палец поглубже, а большим – дотронулся до клитора. Палец стал влажным, тогда он ввел еще один и стал массировать ее узкое влагалище, одновременно дразнящими круговыми движениями поводя вокруг набухшего узелка. Карина кричала и извивалась, требуя еще и еще, – такая ненасытность и не снилась ни одной опытной женщине. Ее ногти вонзились ему в плечи, а из горла вырвался крик, когда ее накрыло оргазмом. Макс смотрел ей в лицо. Она потеряла всякое самообладание, и его член пульсировал от нестерпимого желания довести дело до конца и взять ее. Но он растягивал ей удовольствие, продолжая ритмичные движения и замедляя их. Карина рухнула на него, и Макс уже с большим трудом держал себя в руках.
– О господи… – простонала она, дрожа всем телом. Он поцеловал ее распухшие губы и просунул язык в рот, чтобы еще раз почувствовать ее вкус. – Как хорошо!
– Я еще не закончил. Извинения будут?
Удовлетворенная ухмылка изогнула ее губы.
– И по-твоему, я этого ждала все эти годы?, и откуда что берется?
– Ты всегда была бесстыжей девчонкой. Ну что, поиграем?
Он опустил голову и нащупал ее сосок сквозь шелковую ткань. Смочил ткань языком, затем оттянул ее и стал посасывать. Легкие, как перышко, поглаживания влагалища только усиливали ее муки, и вскоре она стала задыхаться и выгибаться под его рукой, умоляя не останавливаться.
– Готова извиниться?
– Да!
– А теперь уже поздно. Я скажу, когда буду готов принять твои извинения. – Макс потеребил тугой сосок и убрал язык, затем перешел ко второй груди.
Он дразнил ее, доводя до крайности, пока она не потеряла всякую гордость и не попросила сама. Его имя, слетавшее раз за разом с ее губ, пробрало его дрожью, и кровь вскипела жгучим желанием. Еще одно быстрое касание клитора, укус за сосок, и она снова упала на него всем телом.
Карина дрожала, готовая отдаться ему целиком. Разгоряченный уже до того, что не было сил продолжать игру, он расстегнул молнию на ее платье и бросил его на пол. Ее великолепное тело поразило его. Тяжелые груди, увенчанные рубиновыми сосками. Мягкие округлости бедер и живота. Море оливковой кожи, гладкая промежность после восковой эпиляции, которой она его тогда изводила. Ее губы влажно и розово блестели под его взглядом. Макс выругался вполголоса и подхватил ее на руки. Толкнул на кровать, разделся, положил у изголовья кровати презерватив.
Карина лежала и смотрела на него голодными глазами, которые только сильнее распалили его.
– Какой ты красивый, – хрипло выдохнула она. Макс покачал головой и лег рядом с ней. – Нет, ты обалденно красивый. Я ни о чем подобном и мечтать не могла. Но ты все еще у меня в долгу за эти муки с бразильской эпиляцией. – Ее руки погладили его по спине, по ягодицам, по бедрам.
Эти нежные руки и боль от острых ногтей были тяжелым испытанием для его мужества. Господи, может, он уже долго и не продержится. Но ему хотелось дождаться, пока Карина возбудится настолько, что совсем не почувствует боли, когда он овладеет ею в первый раз.
– Тебе нравится?
Макс поцеловал ее глубоким поцелуем, и густой аромат кокосового ореха и сливок от ее тела коснулся его ноздрей.
– Это еще нужно выяснить.
Ее глаза распахнулись.
– Оргазм номер три.
– Макс, я не… О господи!
Он раздвинул ей бедра и уткнулся губами в складку кожи между ног. Ни один волосок не осквернял безупречную женственность, лежащую перед ним обнаженной. Он покрыл поцелуями ее лобок, бедра, живот. Пальцами раздвинул губы.
И лизнул.
Ее крики стали неистовыми и звучали музыкой у него в ушах. Ее запах – запах мускуса, земли и возбужденного тела – нахлынул на него, и он принял все до последней капли, до последнего толчка в ее влагалище, до последнего касания языком ее клитора, как награду за то смирение, с которым ждал ее дара. Скоро она снова кончила, и Макс понял, что больше не может. Дрожащими пальцами он схватил презерватив и разорвал упаковку. Надел. И снова лег сверху.
Ее темные глаза были затуманенными, а все тело содрогалось.
– Посмотри на меня, детка.
Карина постаралась сфокусировать взгляд:
– Ты выиграл… Прости…
Макс был просто сражен ее великолепием. Разве какая-нибудь другая женщина может с ней сравниться? Неужели он погиб на всю оставшуюся жизнь, неужели обречен теперь искать ту, которая сможет дать ему столько же, сколько Карина?
– Готова продолжать?
– Да. Покажи мне, чего я еще не видела.
Он вошел в нее на один дюйм. Еще на один. Она схватила его за плечи и попросила: «Еще». Лоб щипало от пота, мускулы свело в невыносимой муке. Господи, какая же она влажная и горячая! Но он не хотел сделать ей больно. Еще один дюйм – уже почти полпути. Если только он не умрет раньше.
– Черт тебя возьми! – прохрипела она. – Еще! Не надо мне этой твоей идиотской деликатности. Возьми меня!
Макс сжал зубы, собираясь с силами. И вошел.
Моя!
Влажный атлас, узкое, такое узкое влагалище – он погрузился сразу и в рай, и в ад. Карина обхватила ногами его бедра, глубоко вонзив каблуки. Откинула голову на подушку и снова попросила: «Еще». И он дал ей то, что она просила.
При каждом глубоком толчке его всего скручивало от ослепляющего жара и желания. Он задал четкий ритм, который скоро сорвался в сумасшедшую гонку похоти и вожделения. В отчаянии Макс пытался овладеть собой и замедлить ритм, но Карина не давала. Она кричала, просила, требовала, пока он не оставил всякие попытки контроля и не дал им то, чего оба хотели.
Она вся сжалась под ним и взорвалась.
И он следом за ней. Оргазм разрывал его на части, он выкрикивал ее имя.
Макс повернулся, обеими руками прижал Карину к себе, натянул сверху простыню. Поцеловал ее спутанные волосы.
Эта девственница только что свела его с ума.
Карина очнулась от лучшего в своей жизни сна. В комнате было еще темно, непонятно, который час. Мышцы побаливали, как после легкой утренней разминки. Она потянулась и уткнулась в очень твердую грудь.
Макс.
В ее постели.
Да.
Радость цвела в ней. Она всю жизнь думала о том, как бы это было – Макс у нее в спальне и занят ею одной. И, черт побери, реальность заставила побледнеть все фантазии. Он оказался свирепым, диким любовником, который требовал ее всю и отдавал всего себя. Неудивительно, что до сих пор она не чувствовала потребности расстаться с девственностью. Все эти нежные, деликатные ухаживания не заставляли ее пылать. Огонь Макса, его властность утолили какую-то жажду, которой она сама до сих пор за собой не знала. Все тело было вымотано и выжато до капли, так же как и сердце.
Этот вечер был громадным и редким даром. Сердце щемило при мысли об утре, но, по крайней мере, у нее останется это чудесное воспоминание и новое понимание собственной души.