Страница 38 из 84
- Где!?
Сьеррэ вскинул к лицу ладони и, конечно же, ничего не обнаружил. После чего, понимая, что над ним издеваются, резко развернувшись на каблуках, он ушел, и его проводили смешками.
Больше в ту ночь ничего не произошло. Пару раз на нашу стоянку выезжали патрульные из конно-егерского отряда, который должен был обнаружить налетчиков заблаговременно, но прозевал нападение. Им мы передали пленников, которых допросят и повесят, а сами, отринув прочь заботы, завалились спать.
Поутру воины сложили два погребальных костра, и огонь испепелил тела павших воинов, морейских и вражеских. После чего наш караван продолжил путь и на окраине поляны меня окликнула Юна Эстайн:
- Корнет!
Я подъехал к девушке, которая первой обратилась ко мне, что было добрым знаком, и всмотрелся в ее лицо. Она выглядела усталой и глаза Юны лихорадочно блестели. Всю ночь она, избалованная отцом благородная аристократка, помогала раненым и, спрыгнув с лошади, я кивнул ей и сказал:
- Доброе утро, госпожа Юна. Наши встречи не приносят нам радости и заканчиваются неприятностями. Но все равно я рад видеть вас и вы, как всегда, великолепны.
Девушка слегка улыбнулась и сказала:
- Спасибо за комплимент, корнет, и жаль, что все так выходит. Видимо, такова судьба, и опять мы расходимся в разные стороны. Но прежде чем вы снова исчезнете, я должна вам сказать, что была не права. Вы два раза спасли меня. Сначала в Рупьенгарде, а затем минувшей ночью, а я отплатила вам черной неблагодарностью.
"Слава богам! - я кинул взгляд на небеса. - Она все поняла. Наконец-то. И ей понадобилось на это всего каких-то два месяца".
- Рад служить вам, госпожа Юна. Надеюсь, мы еще встретимся при других обстоятельствах.
- Буду рада... - она замялась, а затем все же выдавила из себя: - Будьте осторожны... Сьеррэ затаил на вас зло...
- Мне не страшно, но я буду начеку. Кстати, а он вам кто, не жених, случаем?
- Нет... Просто друг детства... У него с девушками не очень... Впрочем, это неважно... Прощайте, корнет Руговир.
Красавица направилась к госпитальным фургонам, возле которых стоял хмурый Сьеррэ Рахов, а я, запрыгнув в седло, сказал ей вслед:
- До встречи, госпожа Юна. Я уверен, что мы еще встретимся. Обязательно.
Глава 14.
И снова дорога. И опять беспокойные мысли о странностях моей жизни. Я пытался найти логичное объяснение тому, что ночью смог "оживить" и применить знак древних людей, а результата не было. О том, чтобы кто-то помимо простых рун использовал в магии сложные иероглифы, мне слышать не доводилось. Но это было возможно. Видения и то, что я повелевал одним знаком, это подтверждало. Однако повторить вызов иероглифа не получалось, а вопросы, как обычно, оставались без ответов. И тогда я попробовал послать мысленный зов той, которая дала мне жизнь:
"Мама! Если ты слышишь меня - ответь! Прошу тебя!"
Всем сердцем я хотел услышать ее голос, но Чара из рода Гаукейн промолчала, и меня это очень сильно покоробило, а затем в душе поднялась волна гнева.
"Какого дьявола меня дергают за нитки, словно марионетку!? - из души вырвался вопль. - Зачем мне посылают видения и не объясняют прописных истин!? Отчего странности начались, когда я покинул родные края!? И неужели нельзя было рассказать о моем происхождении несколько лет назад!? Проклятье!"
Гнев очень сильное чувство и я его испытал. Внешне оставался спокойным, а внутри все кипело и в моей голове снова что-то щелкнуло, а потом я вновь почувствовал близость мощного потока, который мог дать огромную магическую силу.
Судорожно я стал вспоминать иероглифы, которые мог бы применить прямо сейчас. Однако лошадь подо мной занервничала, а потом резко ушла на обочину, и я сбился. Связь с потоком оборвалась и, успокоив животное, под недоуменным взглядом поручика Михара, я выехал на дорогу и услышал у себя в голове Чару, которая соизволила ответить:
"Ты звал меня, сын мой?"
"Мама?" - уточнил я, продолжая сохранять каменное выражение лица.
"Да, я твоя мать".
"Ты знаешь мои вопросы. И я хочу услышать ответы".
"Время, сын мой. Оно ограничено. И все, что я могу, посылать тебе сны. А дальше ты должен разобраться сам".
"Что за чушь!?" - возмутился я.
"Молчи, - Чара одернула меня. - Когда настанет срок к тебе придет мой слуга, и он ответит на все вопросы. А пока будь терпелив и запомни - каждый раз, когда ты применяешь силу народа Вайда, то подвергаешь себя опасности. Враги могут засекать места, где применяются знаки Древних".
"И кто же он - мой враг?"
"Наш враг", - она поправила меня.
"Ладно. Наш враг. Кто он?"
"Наемники тех, кто уничтожил народ Вайда и охотится за нами, последышами Древних"...
По интонации слово "древних" прозвучало с большой буквы, как нечто очень значительное или имеющее собственное имя, а затем связь оборвалась, резко и неожиданно. После чего я встряхнул головой и, на вопросительный кивок поручика Михара, сказал:
- После беспокойной ночи голова болит.
- Так примени исцеляющее заклятье, - посоветовал он. - Ты ведь умеешь.
- Уже. Скоро все пройдет.
Опять тишина. Скрип подпруг и цокот подков. Фырканье лошадей и перестук колес. Для меня все это было привычно и не отвлекало. Поэтому я продолжал размышлять и перебирал в памяти каждое слово Чары. И в итоге, за то время, что наш обоз добирался до полевого лагеря 8-го легиона, я осознал, что запутался и по-прежнему ничегошеньки не понимаю. Мой мир, несколько месяцев назад такой предельно простой, ясный и понятный, треснул по швам и разваливался на кусочки. А чтобы склеить новую картину мира не хватало информации. Северная ведьма Чара, словно гадалка-обманщица с городской ярмарки, напустила тумана и не сказала ничего стоящего. А меня воспитывали жестко, и я уже привык ощущать себя военным человеком, у которого все четко. Там враги. Тут друзья и союзники. Цель - победа и для этого необходимо дойти до вражеской столицы и захватить ее, а затем выйти к границам Рубайята. Делай то и не делай этого. Живи по уставу и по кодексу чести морейского дворянина, и тогда будет тебе счастье. В этом нет ничего сложного, и мне требовались нормальные исходные данные. Кто враг и как он выглядит? Как применять знаки народа Вайда? И что значит "последыш Древних"? И вроде бы я человек спокойный и рассудительный. В основном. И только иногда совершаю резкие поступки. Но в данном случае поведение родной матушки меня выбесило. Мало того, что бросила в грудном возрасте и восемнадцать лет не показывалась. Так теперь еще и всей правды не говорит. Это нехорошо. Приличные люди так не поступают, и я это запомню...
До чего бы я еще додумался - не знаю. Однако после полудня обоз добрался до места назначения и все лишние мысли исчезли. Потому что меня ждало общение с командирами и начальниками, и требовалась сосредоточенность.
Сначала я предстал перед полковником Ангусом Урамином и вручил ему донесение капитана Агликано. Он про захват Дер-Вагата и так знал, маги постоянно общались со своими коллегами, но к официальному документу, который скреплен подписью и печатью, отношение особое. Затем встретился с адъютантом начштаба полка, который получил от меня наградные листы. Далее отправился на склад и под роспись сдал трофеи: артефакты, деньги, меха, драгоценные камни, а так же золотые и серебряные изделия. И только после этого, когда наступил вечер, я мог быть свободен. До утра. Поскольку на рассвете, вместе с кавалеристами Михара должен был снова отправиться в дорогу, в город Савасса. Именно туда, получив через чародеев приказ, выдвигалась сводная группа капитана Агликано.
В общем, день прошел, да хрен с ним - как говорят у нас в армии. И, посетив свою палатку, которую дядька Эльвик поставил там, где расположились всадники Михара, я надел парадный мундир и отправился на другой конец лагеря. Там находилась ставка командующего армии, и проживали люди, которым мне следовало передать письма ротного.