Страница 37 из 84
Еще одна вспышка. Люди в кустарнике закричали сильнее, и обстрел почти сразу же прекратился, а поручик Михар отдал команду:
- В атаку!
Он рванулся в кусты первым. Я следом. А за нами несколько десятков спешенных кавалеристов.
- Господин Оттар! - рядом появился сержант Юссир, который на ходу протянул мне круглый кавалерийский щит с массивным бронзовым умбоном. - Возьмите!
Щит оказался у меня и привычно лег на левую руку, а затем мы вломились в кустарник. Треск веток. Хруст сучьев под ногами. Шорох опадающей листвы, которую сбивали тела людей. Крики воинов и звон стали. Все это смешалось, и трудно было понять, что происходит. Подобно другим бойцам, я ломился через кусты в сторону огня. Там находились враги, и вскоре я оказался перед ними.
Кустарник закончился неожиданно. Я выскочил на небольшой покатый холмик с чистой вершиной и оказался на позиции рубайятских лучников, которые грузили на брезентовое полотнище обожженное тело своего товарища.
Они обернулись и, хотя я не видел их глаз, наверняка, в них было недоумение и непонимание. Рубайятцы не ожидали, что мы так быстро придем в себя и полезем в зеленку, и это было их ошибкой. А за ошибки, как известно, надо расплачиваться. Кровью.
- Ха-а! - на выдохе, длинным выпадом я достал первого противника, обычного крестьянина.
Клинок легко проскользнул между ребрами рубайятца, и я потянул его на себя. Два других противника, то ли охотники, то ли собиратели, оказались не трусами. Они выхватили короткие мечи и бросились на меня. На что они рассчитывали, не знаю, но шансов у них не было. Я шагнул навстречу тому, который был справа, отбил его зубочистку и наотмашь ударил ополченца в лицо, которое моментально превратилось в кровавую маску. После чего отступил в сторону, уклонился от выпада второго противника, привычно принял на щит следующий удар и подсек лучнику ногу.
С криком, он упал, и я его добил. Клинок опустился сверху вниз на его голову и раздался характерный треск проломленной черепной коробки. Одновременно с этим из кустов вылез отставший Юссир, который огляделся, покачал головой и с уважением в голосе сказал:
- Вы прямо зверь какой-то, господин Оттар, никого в живых не оставили.
Я не ответил, а двинулся дальше, и он последовал за мной.
Мы вышли на широкую тропу и обнаружили, что на нас валит толпа в полтора десятка вражеских вояк. Ополченцы. Однако стадо баранов даже льва может растоптать, я это понимал, и удержать рубайятцев на пару с Юссиром не смог бы. Поэтому промелькнула мысль - отступить и дождаться подкрепления. Но в этот момент со мной что-то произошло. В голове что-то щелкнуло, и я увидел, как в воздухе возник бледный иероглиф Смерть, с которым я был связан невидимой нитью. А еще пришло ощущение того, что где-то совсем рядом бурлит полноводная река, от которой веет свежестью и огромной магической силой. И эта сила отличается от той, которой оперировали чародеи Ирахо, но я мог ею воспользоваться.
"Что это!? Зачем!? Откуда!?" - пронеслось в голове, а подсознание в это время само потянулось к неведомой силе и стало перегонять ее в иероглиф.
- Нет! - понимая, что ситуация выходит из-под контроля, воскликнул я и усилием воли разорвал нить, которая связывала меня и древний знак.
Иероглиф Смерть рассеялся, но сила в нем уже была, и она выплеснулась на врагов, которые, как и сержант Юссир, ничего не видели и не понимали. И эта энергия, смертоносная и очень опасная, подобно дождевым каплям, опала на тела увидевших нас ополченцев и они замерли. Секунду назад, сжимая оружие, с боевыми кличами, они неслись по тропе и были готовы нас убить. А затем все переменилось. Люди замерли, и один из них, которому досталось больше всего смертельных "дождевых капель", опустился на колени. Его лицо было искажено невыносимой мукой и страданием, настолько сильным, что он не мог даже застонать. Паралич охватил его тело, а потом он умер. Просто взял и скончался. В краткое мгновение жизнь ушла из человека, а его товарищи стали покачиваться и медленно приходить в себя.
- Господин Оттар! - я услышал голос Юссира. - Не знаю, что с ними, но этим надо воспользоваться!
- Да, - согласился я, стараясь сохранять спокойствие. - Атакуем.
Вдвоем мы набросились на рубайятцев и мой клинок испил новую порцию вражеской крови. Удар! И голова с плеч. Выпад! И сталь пронзила грудь сжимающего охотничий лук ополченца. Толчок щитом в лицо другого местного вояки! И бронзовый умбон пробивает его голову.
Ослабленные и ничего не соображающие ополченцы умирали, а мы с Юссиром собирали кровавую жатву. А затем появились кавалеристы, которых вел Ян Михар, и дело было кончено. Пока я бился на фланге и перекрывал тропу, поручик и основные силы нашего отряда уже разобрались с остальными ночными налетчиками. Больше убивать было некого, кто успел, тот сбежал, и мы с Михаром, оставив солдат собирать трофеи и вытаскивать трупы рубайятцев на поляну, вернулись обратно.
- Последние лучники были странными, какие-то сонные, - сказал поручик. - Не знаешь, что с ними, Оттар?
- Не знаю, - я покачал головой.
- Да понятно в чем дело, - в разговор вклинился Юссир. - Наверное, отвара дурманного перед боем выпили, для храбрости, и перебрали.
- Может быть, - сказал Михар и хлопнул меня по плечу: - Ты оказался прав, Оттар. Мы атаковали и победили. Славный бой вышел.
- Славный, - я выдавил из себя улыбку, и мы вышли на поляну, где царила суета.
Ржали подраненные лошади и стонали люди, которых задели стрелы. Юна Эстайн, как и положено целительнице, помогала пострадавшим, и я видел, как от ее рук, которые соприкасались с ранами, исходило легкое зеленое свечение. Девушка была бледна и растрепана, но держалась. Значит, не белоручка, хотя избалованна сверх всякой меры. Так бывает. Человек сам по себе не плох, но излишнее внимание близких может превратить его в домашнего тирана, который знает, что любое желание будет выполнено, а любая проказа прикроется старшими родственниками. Но ничего, жизнь все расставит по своим местам и есть надежда, что красавица Юна поймет, что к чему, и сделает правильные выводы...
Михар и я вернулись к кострам и сменили одежду. Сержанты справлялись без нас, и наше вмешательство в ночную лагерную суету лишь добавило бы хаоса. Поэтому мы с поручиком обновили магическую сигнальную цепь, которая среагирует на чужаков, если они вновь появятся, и стали готовить ужин. Он подкинул в костер смолистых сучьев, я поставил рядом с огнем котел кашей, а дядька Эльвик, который весь бой, сжимая в руках дубину, прятался под повозками и следил, чтобы никто не разграбил трофеи, расстелил на траве полог и стал накрывать новый стол.
Спустя час, обсудив ночной бой и поужинав, мы с поручиком подвели итоги. В нашем отряде трое убитых, семь раненых и выбыло шесть лошадей. В госпитальном караване восемь убитых, два с половиной десятка раненых и выбыло семнадцать лошадей. Серьезные потери, но могло быть гораздо хуже, если бы мы продолжали сидеть в обороне. А у противника двадцать семь убитых и мы взяли пятерых пленников. Главарь банды налетчиков, которая была частью большого подразделения, к сожалению, сбежал. Добычи взяли мало. Что с нищих взять? Разве только оружие из сыродутного железа, а больше ничего не было.
Тем временем, когда трупы врагов были собраны в кучу, появился Сьеррэ Рахов, который сделал вид, что ничего не произошло. Он уже отмылся от дерьмеца и попытался руководить, не только своим кавалеристам, но и нам с Михаром. А мы демонстративно отвернулись, и поручик приказал воинам сносить к мертвым телам хворост для погребальных костров.
При виде такого неуважения, Сьеррэ вскипел:
- Господа офицеры! Я старше вас по званию! Поэтому требую исполнять мои приказы и проявлять уважение!
Поручик улыбнулся и сделал вид, что ничего не слышит. А я кивнул на руку лейтенанта и сказал:
- Господин лейтенант, а у вас ладонь в какашках. Да и пахнет от вас как-то не по-военному.