Восхождение

Когда нам оставалось доПанагии каких-нибудь триста — триста пятьдесят метров, снизу нам навстречуначал подниматься небольшой караван из нескольких мулов, груженных мешками сцементом и каким-то строительным инструментом, и следующих за муламистроителей-албанцев числом человек десять.

Мы посторонились,пропуская их мимо себя наверх, благо ширина тропы уже позволяла это сделать безпроблем.

— Игорь! — обратился я кнашему спецназовцу-послушнику. — Ты тут теперь «местный», объясни мне,пришельцу, эти строители-албанцы христиане или мусульмане? Что-то крестов я наних не заметил!

— Скорее всего,мусульмане, — ответил Игорь, — говорят, встречаются среди албанцев-рабочих наСвятой горе и христиане, только я таких не видел пока!

— Скажи, — не унималсяя, — а какая нужда афонским монастырям нанимать мусульман на работу построительству и ремонту христианских церквей и монастырей? Неужели строителейхристиан не хватает?

— Ну почему, — ответилИгорь, — есть и строители христиане, грузины например. Они в основном всюдеревянную работу делают, балконы, стропила, обрешетку, это у них традиционноемастерство в Грузии. Работают и украинцы, и молдаване, и румыны. Греки тожеработают. Просто говорят, что албанцы — хорошие мастера именно по камню, да идешевые они работники...

— Ох! Не гонялся бы ты,поп, за дешевизной! — вздохнул о чем-то своем Флавиан.

— Понятно... — протянуля.

Мы спустились к самому зданиюскита.

— Заходить будем? —спросил я у Флавиана.

— Зачем? — спросил в ответон. — Как я понимаю, там сейчас просто строительная общага, ни храма, нисвятынь нету!

— Ну да, ты прав! —согласился я.

Мы присели передохнутьна каменный фундамент.

Эдуард был молчалив изадумчив.

— Брат Эдуард! — решил явывести его, как мне показалось, из грустного настроения. — Что-то ты нынчезагрустил?

— Что ты, Алексей, — впервый раз обратился ко мне на «ты» Эдуард, — я совсем не загрустил! Я простовсе время думаю о ней! — Он вынул из кармана и показал мне подаренную емуФлавианом икону «Игумении горы Афонской». — Она прошла мимо меня прямо вотздесь, мне никогда никто на Западе не поверит! Все подумают, что я сошел с умаили делаю себе пиар!

Эдуард поднялся ипоказал рукой место, где ступала нога Богоматери.

— Если бы я сразу понял,что это она! — Он встал на колени и поцеловал камни, по которым прошли стопыПречистой Девы.

— И что бы ты сделал? —спросил его Владимир.

— Не знаю, — искренне ирастерянно ответил Эдуард.

— Слава Богу за все! —перекрестился отец Димитрий.

Мы все перекрестились вследза ним.

— Смотрите, — позвал насВладимир, — еще один караван с погонщиком.

Мы обернулись.

Действительно, снизу изущелья поднялся и направился в нашу сторону караван из связанных между собоюверевкой, один за другим, семи мулов, ведомых идущим впереди молодым парнем вспортивных штанах, стоптанных китайских кроссовках, потертой джинсовой куртке ичерной вязаной шапочке.

Подойдя к нам, онзаговорил с отцом Димитрием на ломаном греческом языке.

— Наверное, тоже албанец,— заметил Владимир, — тоже креста не носит.

— И чего он от насхочет, — спросил я отца Димитрия, когда тот, кажется, наконец понял, о чемговорит этот караванщик.

— Он предлагаетпогрузить наши рюкзаки на мулов и за двести евро спустить их до набережной,чтобы мы могли идти налегке.

— О'кей! — сказал я. —Только не за двести, а за сто! Жирно ему будет на монастырских мулах такие деньгизарабатывать, тем более на спуске! Да и рюкзаки у нас не особо тяжелые, несравнить с мешками цемента, которые мулы наверх таскают.

Отец Димитрий что-тосказал албанцу. Тот согласно закивал.

— Он согласен, —подтвердил отец Димитрий.

— Я так и думал, зря,что ли, он сюда поднимался! — Во мне проснулся деловой человек. — ОтецДимитрий, скажите ему, что я дам ему еще сто, если он спустит к набережной намуле отца Флавиана!

Флавиан удивленноуставился на меня.

— Ты чего это Леша,придумал?

— Небольшуюувлекательную верховую прогулку для вашего преподобия! — улыбнулся ему я. — Ато я не вижу, отче, как ты уже сейчас хромаешь-ковыляешь! Сколько ты еще сампройти сможешь? Мы, конечно, хоть и не мулы, но дотащим тебя до арсаны, еслипонадобится, но мулы все-таки для этого и предназначены! Да и должен же кто-топрисмотреть за нашими рюкзаками во время их транспортировки, а то я честномувыражению лица этого «караванщика Али» не очень доверяю!

— Он прав, батюшка! —поддержали меня все остальные. — Вам действительно лучше спуститься на муле! Даи мы быстрее сможем спуститься, может быть, на паром в сторону Дафни успеем!

Под напором коллективаФлавиан вынужден был сдаться.

Как мы усаживали еговерхом на деревянное седло — песня особая! Как говорят сейчас, «жесть»! Главное,усадили! Головному мулу потерто-белого цвета, которому досталосьтранспортировать драгоценный для меня груз Флавиановых ста сорока килограммов,эта работа явно не понравилась.

Но погонщик, называвшийэтого мула необычным именем Зебро, все-таки смог привести четвероногогоподчиненного в состояние послушания, и, получив деньги вперед, шустроотправился со своим караваном вниз.

— Ну, я хоть теперь забатюшку спокоен! — вздохнул я с облегчением. — Да и мы теперь пойдем налегкепошустрее!

— Наверное, все-таки ненадо было ему деньги вперед отдавать, — вздохнул чем-то обеспокоенный отецДимитрий.

— Да там же батюшка! —успокоил его я.

И мы налегке отправилисьвниз.

ГЛАВА 30. Зебро

Нет, ну почему я невсегда прислушиваюсь к мнению пастырей!

Конечно же Лao Димитрийоказался прав (кстати, «лао» с китайского переводится как «старый»,применительно к батюшке это может читаться — «старец»)!

Едва мы налегкеспустились вниз к источнику у третьего креста, куда сходятся все тропы отСвятой Анны, от Карули и от Великой лавры, как, выйдя из зарослей кустов,обнаружили Флавиана, сидящего с довольным видом на камушке в окружении нашихрюкзаков!

— Где ишаки? — посленемой сцены издал я возмущенный глас.

— Пошли к себе домой! —радостно ответил мой духовник.

— Why? (Почему?) — от возмущениядуха заговорил я вдруг на иностранном языке.

— Because! (Потому что!)— все так же весело отвечал Флавиан, явно довольный своим нынешним положением.— Потому что Зебро устал и ему надоело предпринимать бесплодные попытки втихаряот погонщика скинуть меня куда-нибудь в овраг! Когда мы дошли досюда, погонщикначал щупать Зебро со всех сторон, а затем на вполне приличном английскомобъяснил мне, что Зебро невозможно дальше нести такой груз, как я, что он прямосейчас может умереть от разрыва сердца и мне надо срочно с него слезать.Правда, если ему добавить еще двести евро, то Зебро может и не умереть идовезти меня вниз до набережной.

Но, поскольку мне уженадоело сражаться с мулом каждый раз, когда он пытался скинуть меня в очереднойовраг или пропасть, то я решил не поддаваться на шантаж. В результате сижу идожидаюсь вас здесь!

— Ох! Встретится мнеэтот караванщик, — грозно проворчал Игорь.

— Если встретится,передай ему мою благодарность за то, что избавил вас от участи вытаскивать моенемаленькое тельце из какого-нибудь оврага, куда умный Зебро непременно скинулбы меня в конце концов! И я его, то есть Зебро, понимаю! Какая же нормальнаяскотина повезет такую тушу, которая еще и в этом садистском седле усидеть-тоспокойно не может!

— Прости меня, отче, —смиренно склонил я голову перед Флавианом, — это я опять доставил тебепроблемы!

— Да брось ты, Лешка! —рассмеялся Флавиан. — Значит, мне надо было все это потерпеть! К тому жеверховая прогулка получилась и вправду увлекательной! Чистое родео!

Ну и что мне на это былоотвечать?

Я молча взял своюпоклажу и, подмогнув Флавиану подняться, двинулся дальше, творя покаяннуюмолитву.

Знаете, что самоетяжелое при затяжном спуске с горы, причем с уже «убитыми» как следует ногами?

Ступеньки!

Казалось бы, наоборот:ступеньки избавляют от необходимости выбирать точку опоры междувыскальзывающими из-под подошвы камнями, ступеньки дают ровную плоскую поверхностьс предсказуемым размером шага!