Страница 72 из 91
Говорил он при этом по-русски, как всегда, пытаясь сделать приятное непосредственному начальнику. Недаром три года провел в Харбинском институте восточных народов.
Когда Яна вызвали из Особого округа и спросили, не хочет ли он по доброте душевной наладить в Гоминьдане радио- и техническую разведку, пообещав попутно кучу разных подарков, включая внеочередное звание, он не особо долго раздумывал. От таких предложений не отказываются. Совсем другой уровень. Много выше и с большими перспективами.
А что практически с нуля начинать, так не в первый раз. Когда он разыскивал специалистов по дешифровке с упором на знание китайского и японского и умением читать иероглифы, та еще морока была. Зато через пару лет прекрасно знал о происходящем вокруг Особого округа. Мог себе, даже не заглядывая в личное дело, спрогнозировать жирный положительный отзыв в служебной характеристике.
Орден-то моментально отвалили, когда стало ясно, что они читают армейские японские коды достаточно свободно. До него подобные вещи на Руси были в глубокой яме, одно название — отдел криптографии при Генштабе. Пять человек с умным видом сидели. Теперь целое управление наличествует под начальством совершенно штатского типа по фамилии Фридман. Сам нашел на кафедре математики Харбинского университета. Может, и захолустье, но не перевелись и в глубинке светлые головы.
За ручку привел пред глаза высоким инстанциям и настоял на включении в группу. Хорошо еще, по линии КОПа были страшно заинтересованы в новом перспективном направлении получения любопытнейшей информации. И не прогадали. Ни он, ни государство. Радиоразведка вскрыла состав и места дислокации практически всей японской группировки в Китае и Корее.
Прекрасно сотрудничали тогда — и сейчас постоянно идеями обмениваемся. Правда, не со всем гоминьдановцев знакомят, но по части японских шифров контакты постоянные и взаимовыгодные. Без математиков тут никак, и русские очень к месту пришлись. Еще и берут недорого. Иная информация стоит намного больше любого количества золотых дирхемов.
Вот только не думал, во что это все превратится. Мало ему было Фэн Юйсяна. Мотался как проклятый: Мукден — Харбин — Дальневосток — Урга. Еще и здесь семь лет безвылазно. А уйти нельзя. Разбежался Цзян его отпускать. Вечно заходы с намеками. Что поляк потерял на Руси? Там все равно к христианам подозрительно относятся. То ли дело жить там, где ценят. Сам-то Цзян англиканскую школу закончил, и жена его вечно изображает набожную христианку. Очень выгодно, имея дело с теми же американцами. Так и зудит чуть не при каждой встрече. Ей богу! Завтра сказать про желание получить китайское гражданство — так моментально принесут уже отглаженную генеральскую форму.
А заодно и грохнут при первой возможности: слишком много знаю. Бюро самопроизвольно разрослось. Одних дешифровщиков обученных из местных уже за две сотни перевалило. Каждый день двести — триста, а то и до четырехсот радиосообщений перехватывается и в работу идет. А где читают армейские и дипломатические коды, там и радиоигра присутствует. Без специального оперативного отдела никак не обойтись. Обработка и анализ поступающих данных.
Оперативно-техническое обеспечение, Отдел контрразведки, занимающийся другими партиями, губернаторами и армией. А еще управление собственной безопасности. Без этого тоже никак. Коррупция и предательство цветут и пахнут. Сколько ни отбирай людей, а рано или поздно всплывет. Вот опять порадовал начальник отдела. Давно очередной работничек на подозрении был, да все поймать не могли. А просто по-здешнему отдать человека в руки палачей душа не лежала. Потом не скажешь: «Ошибочка вышла». Доказательства требуются железные, и связи неплохо проследить.
— На передаче взяли?
— Как сказано, — даже обиделся Ло Фу. — Полная ясность. Всех приберем.
— К Мяснику, — твердо приказал Ян, имея в виду своего официального начальника Чжан Цюня. Любил тот это дело. Из его рук выходили уже не люди — порезанные куски. — И чтобы правильный человек при этом присутствовал: вдруг еще чего скажет.
Заместитель понимающе кивнул. Официально у русского полномочий заниматься такими вещами не было, и дело его заключалось исключительно в мудрых советах. Приказы должны поступать совсем от другого человека. Однако все прекрасно знали, кто на самом деле руководит Бюро. Чжан Цюнь в тонкостях разведки ничего не понимал и предпочитал работать кулаками. Зато двоюродный брат Цзян Чжунчжэня и вес набрал огромный. В том числе и на их шеях.
Сегодня практически мгновенно ложащиеся на стол Цзяна доклады разведывательных данных были почти целиком данными радиоразведки. Три четверти сведений о перемещениях войск из Японии в Китай, а также о дислокации войск в зонах боевых действий были информацией его отдела. Ничего удивительного при китайском бардаке и отсутствии серьезной агентурной разведки. Ко всему еще они — личный проект, и далеко не всех руководитель и вождь знакомит с результатом. Зато и ценит.
Когда японцы вознамерились в прошлом году разбомбить порт Шанхая, именно Мясник прибежал к родственнику со своевременным докладом о перехвате разговоров. Радиосети работали на общих частотах — как для бортовых, так и для наземных радиостанций. В свою очередь, самолетные радиостанции отличались характерными только для них позывными, и установить направление удара, зная диапазоны рабочих волн радиостанций штабов, правила радиообмена, условные сокращения и открытые сигналы, применяемые противником, — не чрезмерный труд.
Истребители подняли вовремя и сорвали налет. Начальство осталось страшно довольным и оценкой действий Бюро, и его непосредственным официальным руководителем. Так что Мясник старался не вмешиваться в дела, пока его лично не подводят. Вполне хватало ума не лезть, да и вину за провал легче потом на другого свалить. Разве что изредка устраивал громогласные разносы подчиненным и отправлялся отдыхать. Не самый плохой тип начальника. Еще бы удалось через него пробить поставки оборудования из Руси, а то остро не хватало даже простейших радиопередатчиков.
— А с сианьцами? — спросил Ло Фу.
— Пока не трогать. Политика.
Ло Фу посмотрел вслед русскому и мысленно скривился. Анархистов и прочую сочувствующую им сволочь он ненавидел больше японцев. С теми все ясно — враги. Они убивают тебя — ты убиваешь их. Никаких сомнений и раздумий. Хорошего противника и уважать нормально. Внутренние враги гораздо хуже и опаснее. Говорят вроде правильные вещи, а делают…
В тысяча девятьсот тридцать первом году они практически случайно засекли радиопередатчик. Вместо доклада занялись сами и вскрыли целую сеть левацкой агентуры. Почти сотня человек — и не шитые дела с выбитыми пытками показаниями, а реальная подготовка к восстанию и покушению на лидеров Гоминьдана. Оружие, взрывчатка. Да много чего…
Что потом еще через год находили трупы убитых своими же, ладно. «Предатели», подозреваемые в предательстве. Способные на предательство — это их дела. Сами же поубивали больше соратников, чем гоминьдановские следователи.
Хуже другое. Цзян Чжунчжэн, узнав подробности несостоявшихся терактов, взбесился и двинул войска на контролируемые леваками районы. Их так прижали, что пришлось уходить на север, в Сиань. И все бы ничего, но по дороге они массово уничтожали всех хоть слегка более зажиточных жителей, чем они там у себя, в деревнях на юге, привыкли. И уж образованных и помещиков в обязательном порядке. Что добрались до Сианя немногие — подавляющее большинство перебили в пути гоминьдановские части, — как-то мало утешает. Зачем всю его семью расстреляли? Чего им плохого сделали? А крестьянам местным? Отца вся округа уважала. Всю жизнь помогал, чем мог. Ну да, всем не поможешь, можно подумать, теперь легче стало. Чуть ли не единственный врач с европейским образованием на всю округу. Нашли тоже угнетателя.
Он теперь не мог спокойно видеть всех этих анархистов-синдикалистов. Вот сбитого японского летчика-шифровальщика (какие дебилы засунули на передовую специалиста!) он вполне спокойно доставил Джону. Того вербанули, и очень удачно. Японец многое знал. А этих… Чем больше их сдохнет, тем лучше. Нелюди.